Едва переставляя ноги, Сидоров влез на свой 8-ой этаж, еле справляясь с тяжелой сумкой и одышкой. Лифт не работал давно и прочно - там не то кабель оборвался, не то трос.
"Если открою дверь, а в коридоре меня встретит дорогуша с помойным ведром - убью гадину, - с отчаяньем подумал Сидоров. Не то чтобы он не любил свою половину; за двадцать лет совместной жизни он настолько притерпелся к своему положению, так хорошо усвоил, чего ему ждать и как уклониться от брани и попреков, так привык находить еду в кастрюле, а чистые носки - на второй полке в шкафу, что если супружница, не предупредив, оставалась ночевать на даче, то он места себе не находил, словно у него украли сервант. Но второй раз подряд штурмовать Эверест он не хотел, и от одной мысли о восьми этажах приходил в ярость - мусоропровод тоже не работал, его заварили еще в 91-ом, но плохо - изо всех щелей лезли тараканы и какие-то мерзкие желтые многоножки.
Сидоров открыл дверь и вошел. В доме стояла подозрительная тишина. Сидоров потянул носом - пахло свежими щами; посмотрел на вешалку - пальто жены на месте, значит, сама она дома, если только не ушла к подруге поболтать. Сидоров бросил сумку в коридоре и пошел обследовать комнаты, решив про себя, что если жены нет, то он достанет заветную бумажку и, невзирая на слабость, одышку и шестнадцать лестничных пролетов..
Он осторожно начал обход квартиры, и только перешагнул порог спальни, как враз округлил глаза, сгорбился, ссутулился, как испуганный кот, и шепотом произнес, точно выдохнул:
- Клавка, ты что это?..
И правда, было чему изумляться. Окно поверх гардин было занавешено панбархатом, из которого жена собиралась сшить чехлы на кресла, да все руки не доходили; сейчас весь тюк был размотан, и волны ткани спускались вниз, переходя на ковер и образуя подобие будуара. Кровать была вытащена на середину и застелена вторым ковром. Поверх ковра накиданы кучи кипельного тюля, а среди тюля возлежала его, Сидорова, жена Клава в неглиже и с бокалом в руке. Черный бюст и такие же черные чулки с поясом эффектно оттеняли ее белые телеса, выпиравшие тут и там, как тесто из квашни. Чего угодно мог ожидать Сидоров, но только не этого. Вся картина выглядела настолько нереально, что Сидоров сперва подумал, что он заблудился, затем - что он напился и сошел с ума, и лишь потом, холодея от ужаса, понял, что сошла с ума Клавка.
- Клавка, ты чего?!.. - дрожащим голосом вновь вопросил Сидоров, чувствуя, как отнимаются ноги. - Ты это, не дури!..
- Милый! - закрыв глаза, томно пропела Клавка, отчего на Сидорова нахлынула вторая волна ужаса и мысль о том, что, должно быть, Клавка не его ждет, но Клавка тотчас разрешила все сомнения, продолжив: - Мой муж! приди в мои объятия! припади к моей груди!..
Сидоров, который уже забыл, когда это в последний раз случалось, оцепенел у косяка. Дело принимало нешуточный оборот.
- Я была к тебе несправедлива, - каялась Клавка, отпив из бокала. - Я тут прочитала, - она достала из тюля и показала Сидорову журнал ("СТРАСТЬ" - машинально прочитал Сидоров на обложке), - и решила сменить имидж. Бедный мой! Тебе нужна любовь, а я этого не понимала - но теперь я все знаю. Имидж - ничто, жажда - все! Правда одна - жажда твоя! утоли жажду!
С этими словами Клавка повалилась на кровать и, дернувшись пару раз, застыла в гинекологической позе. Сидорова взяла оторопь, он заорал и бросился без памяти в коридор, где споткнулся о сумку и растянулся в полный рост, вдобавок приложившись головой об угол.
Полностью Сидоров пришел в себя в приемной травмотделения, где молодая, ярко накрашенная медсестра в высоком колпаке с отсутствующим видом записывала его паспортные данные, а серый, какой-то мешковато-помятый врач с длинными сильными пальцами и вечно-печальным лицом, очень похожий на бассет-хаунда, рассматривал на просвет снимок его, сидоровской, ноги.
- Звонить в операционную? - безучастно поинтересовалась медсестра.
- Нет, наложите лонгету и наверх; кажется, есть место в седьмой..
Быстро и холодно проделав все манипуляции, Сидорова препроводили в седьмую. Нога тем временем раздулась в голеностопе и превратилась в пугающую бесформенную колоду, горящую и дергающую болью.
На вечернем обходе Сидоров, пока печальный хирург своими длинными пальцами мял его отечную ногу и грустно глядел на остающиеся от нажима ямки, чтобы привлечь к себе внимание и облегчить душу, рассказал, что с ним случилось. Молодой парень, навернувшийся ночью на авто с двумя девками и теперь распятый между тросов и грузов, чтоб не смеяться в голос, зажевал угол пододеяльника и икал; прочие покалеченные звучно фыркали.
- Гос-споди, - вздохнул печальный врач, - тут с трассы везут и везут, гололед начался - хоть вторым ярусом клади, а ты вон что выдумал - "Страсть"! вот и допрыгался. Сидел бы тихо; смолоду не хотелось, а к старости разгорелось.. Лежи теперь тут, да спасибо скажи, что ты ногу сломал, а не шею - сейчас бы тебе в нейрохирургии дырки в черепе крутили, чтоб пар спустить..
Через неделю, когда отек спал, Сидорова загипсовали окончательно и с одной ногой лубяной, на костыле, выписали вон. До дома его довез приятель, а как Сидоров на одной ноге прыгал на 8-ой этаж - это отдельная история. К концу восхождения он так устал, что даже матом ругаться не мог. Дверь была открыта - его прихода ждали. Сидоров сразу же поскакал на кухню, к щам. Когда он, опираясь на стену одной рукой и держась другой за косяк, утвердился в проеме, то почувствовал, будто в него плеснули кипятком - на кухне стояла, подбочась, его Клавка, в черных рваных шортах и сапогах-чулках тридцатилетней давности; она увлеченно читала журнал и, не глядя, мешала в кастрюле.
- Клавка!- заголосил Сидоров, - ты что это опять!.. - но причитание его было безжалостно оборвано.
- Молчать!! - рявкнула Клавка. - Мазохист несчастный!! Какая я тебе Клавка?! я суровая госпожа Лотта! Я теперь знаю, что тебе, псу, надо - порка! Пороть, пороть и пороть!
Как ордер на арест, она предъявила Сидорову журнал; "ВЛАСТЬ" - прочитал ошеломленный Сидоров название, и, не успела Клавка замахнуться на него половником, как он с истошным криком рванулся в коридор, описал сложную кривую вокруг больной ноги и упал навзничь.
Печальный врач оказался пророком - двух часов не прошло после выписки, как Сидорова с мигалкой и сиреной уже привезли в нейрохирургию.
Скоро Новый год,а подарки покупать не на что!:dedmoroz: Уже с ума схожу!!!:vesh: Повесюсь нафиг!
........а потом понимаешь что это всё так достало!!
Так работать вообще нельзя!Вот и сижу...
