"Брат наш есть наша жизнь" –  говорил Старец. Через любовь Христову все люди воспринимаются, как неотъемлемая часть нашего личного вечного бытия. Заповедь – любить ближнего, как самого себя, – он начинает понимать не как этическую норму; в слове как он видит указание не на меру любви, а на онтологическую общность бытия.

 "Отец не судит никого, но весь суд дал Сыну... потому что Он Сын человеческий" (Ин: 5:22-27). Сей Сын человеческий, Великий Судья мира – на Страшном Суде скажет, что "единый от меньших сих" есть Он Сам; иными словами бытие каждого человека Он обобщает со Своим, включает в Свое личное бытие. Все человечество, "всего Адама" воспринял в Себя и страдал за всего Адама. 

После опыта адских страданий, после указания Божия: "Держи ум твой во аде" для старца Силуана было особенно характерным молиться за умерших, томящихся во аде, но он молился также и за живых, и за грядущих. В его молитве, выходившей за пределы времени, исчезала мысль о преходящих явлениях человеческой жизни, о врагах. Ему было дано в скорби о мире разделять людей на познавших Бога и не познавших Его. Для него было несносным сознавать, что люди будут томиться "во тьме кромешной".

В беседе с одним монахом-пустынником, который говорил: "Бог накажет всех безбожников. Будут они гореть в вечном огне". Очевидно, ему доставляло удовлетворение, что они будут наказаны вечным огнем. На это старец Силуан с видимымдушевным волнением сказал: "Ну, скажи мне, пожалуйста, если посадят тебя в рай, и ты будешь оттуда видеть, как кто-то горит в адском огне, будешь ли ты покоен?"- "А что поделаешь, сами виноваты" – ответил монах. Тогда Старец со скорбным лицом ответил: "Любовь не может этого понести... Нужно молиться за всех".
 
И он действительно молился за всех; молиться только за себя стало ему несвойственным. Все люди подвержены греху, все лишены славы Божией (Рим. 3:22). Для него, видевшего уже в данной ему мере славу Божию и пережившего лишение ее, одна мысль о таковом лишении была тяжка. Душа его томилась сознанием, что люди живут, не ведая Бога и Его любви, и он молился великою молитвою, чтобы Господь по неисповедимой любви Своей дал им Себя познать.
 
До конца своей жизни, несмотря на падающие силы, и на болезни, он сохранил привычку спать урывками. У него оставалось много времени для уединенной молитвы, он постоянно молился, меняя в зависимости от обстановки образ молитвы, но особенно усиливалась его молитва ночью, до утрени. Тогда молился он за живых и усопших, за друзей и врагов, за весь мир.
По материалам    http://silouan.narod.ru

Запись 17 мая 2010 года (Л.Р.)
Вот что я подумал, читая Силуана, который когда-то был моим первым прводником в мир Добротолюбия.
Когда душа уподобится образу Святой Троицы, ее ждет не только радость Божественной любви. Какая великая скорбь ее ожидает! За тех, кто еще этого образа не принял. Пока хоть один такой останется, эта боль не пройдет.
Эта скорбь не давит на них, потому что они о ней не знают.
Когда мне на миг дано было испытать это сострадание, только тогда я понял, какую непрестанную боль я причиняю святым своей собственной  "несообразностью". А раньше я только умом знал об этом, но сердцем не чувствовал.