Угрюмо здесь, в сырых подземных кельях;
Но весело тревожить сон темниц,
Перекликаться с эхом подземелья
И видеть небо из бойниц!
И.А.Бунин

Когда из лабиринта узких улочек Тоомпеа выходишь на западную смотровую площадку, невольно залюбуешься удивительной картиной, что раскрывается перед тобой. В эту пору подсвеченные солнцем пятна бронзовой, платиновой и багровой листвы украсили все неприглядное завокзалье. Зато внизу, у подножия Тоомпеа, раскинулся обширный парк, разбитый на потерявших военное значение земляных укреплениях ХVII столетия. Сквозь разрывы его густой расцвеченной осенью листвы просвечивает серо-синяя гладь пруда Шнелли — бывшего крепостного рва. Справа панорама средневековых защитных стен и башен Старого города, за ними скопление черепичных крыш и шпилей храмов на фоне морского простора.

Спустимся в Тоомепарк по Паткульской лестнице. Возможно, не все знают, что в октябре будущего года исполнится ровно сто лет со дня ее появления. В июле 1903 года ревельские газеты писали: «Строительство зигзагообразной дорожки и ступеней от променада Паткуля на Вышгород даст удобства горожанам...». В октябре того же года дорожка была готова, правда, гранитные ступени были только на верхнем участке, и те, кто постарше, помнят, что еще лет сорок назад спускаться зимой по обледеневшей дорожке было небезопасно. Потом появились железобетонные ступени еще на одном отрезке лестницы, и, наконец, разбогатев, город завершил сооружение спуска, потратив на это почти три четверти века.

Впрочем, в 1903 году воспользоваться лестницей можно было не всегда. Здание, от которого она начиналась, занимали судебные учреждения — другого прохода с нее на и с Тоомпеа тогда не было, и чиновники этого ведомства давали разрешения на проход через круглый судейский дворик только в определенное ими время и с целым рядом условий. Чтобы люди не поднимались зря, когда проход был закрыт, наверху вывешивали сигнальный флаг. Сегодня в этом здании разместился Кабинет министров Эстонии, и проход через круглый двор закрыт, зато можно пройти через смотровую площадку в любое время суток.

Гласис, вольганг, контр-эскарп — вряд ли что-либо говорят большинству читателей эти забытые ныне слова. А между тем, если вы успели воспользоваться осенним погожим днем и прогулялись в Тоомепарке вдоль пруда по внутренней высокой дорожке, то знайте — вы шли по вольгангу — земляному валу перед крепостью, на котором устанавливали артиллерию. Противоположный берег пруда, бывшего крепостного рва, — контр-эскарп, а дорожка за ним со стороны вокзала проложена на месте существовавшего некогда невысокого вала, маскировавшего ров и служившего прикрытием для стрелков, его называли гласисом.

Человек наделен удивительным даром — воображением, и, вооружившись этими знаниями, не так уж трудно представить, как выглядели эти сооружения в канун Северной войны в конце ХVII века, но право, не хочется говорить о войнах — лучше о парках.

После исключения Ревеля в середине ХIХ века из списка сухопутных крепостей посадили на обветшавших за ненадобностью земляных укреплениях липы, каштаны, клены, проложили дорожки и соорудили мостики. С той поры прошло почти полтора столетия, и в наши дни Тоомепарк красив в любое время года, особенно в солнечные дни осени. Низко склоняются над водой пруда еще серебристо-зеленые косы ракит, как кулисы в театре, каждый поворот аллей открывает все новые и новые панорамы Верхнего города. Подсвеченные в вечернюю пору заходящим солнцем «багрец и золото» осенних деревьев на фоне суровых средневековых крепостных стен, башен и обрывов холма особенно красивы.

Партерная невысокая растительность обширных лужаек с открытыми перспективами на вздымающийся холм Тоомпеа, высокие деревья у подножия подпорных стен и на склонах возвышенности прекрасно гармонируют с архитектурой древнего города и серой громадой крепости.

Возник этот парк далеко не сразу. В середине позапрошлого века на его месте был довольно пустынный луг, через который проходили две дороги. Одна к началу Палдиского шоссе, другая — в Копли. Был и бульвар, между ним и склоном Тоомпеа, как и ныне, протянулся пруд Шнелли, бывший старый крепостной Паткульский ров. Эти два названия сохранились до наших дней, хотя пруд и старый ров не совсем одно и то же.

В 1760 году на месте заболоченного крепостного рва вырыли новый, его-то мы и зовем прудом Шнелли, по имени городского садовника, дом и сад которого находились поблизости, а старое наименование происходило от редута (земляного укрепления) Паткуля на северной оконечности рва, построенного последним шведским вице-губернатором Эстляндии Дитрихом Паткулем.

Еще в пятидесятые годы прошлого века по пруду катались летом на лодках, кормили утиные выводки и здоровенных карпов, а зимой зажигались над прудом разноцветные фонарики, играла музыка, и множество таллиннцев, детей и взрослых, скользили на коньках по льду... А потом пруд начали приводить в порядок: спустили воду, очистили дно, берега облицевали камнем. Когда же его снова заполнили водой... пруд «зацвел», рыбы не стало, и поедать водоросли стало некому, и теперь даже утки не очень жалуют этот довольно большой водоем. Несколько лет назад усиленно «облагораживали» зеленые насаждения на склонах Тоомпеа и у его подножия. Стало красиво, но... голо, а главное, этот уютный парк в самом центре города стал безлюдным, исчезли и белки, уже давно не устраивают даже в морозные зимы на его льду городской каток. Не все же могут ходить в Ледовый зал Горхолла и другие немногочисленные и очень дорогие искусственные катки города.

Такова история Тоомепарка, возникшего на месте городских укреплений, когда они стали не нужны людям.

Лев ЛИВШИЦ (Молодежь Эстонии)









Вышгород и старый Таллинн






Игра цвета