ВИЛЬЯМ ШЕКСПИР.
Декорации леса.
На сцене Колобок.
Входит Лиса.
Лиса:
Любезный пилигрим, какой попутный ветер
Вас прикатил в наш славный датский лес?
Колобок:
Лиса в лесу. Ужасный каламбур.
Тревожный знак, предвестник чьей-то смерти!..
Послушайте, сеньора...
Лиса:
Сеньорита.
Колобок:
Я не Дроздов, я в лисах не силён.
Так вот, сеньора, история моей любви весьма печальна:
Два дома, две избы, два равно уважаемых сусека
Вели непримиримый спор, чей хлеб вкусней.
На опушке слышны голоса двух стражников.
Стражник:
-Ты тоже видишь говорящий хлеб?
Второй стражник:
-Ага! Уходим.
Уходят.
Колобок:
-Лиса и голоса!
А каламбуры всё тревожней и тревожней!
Сказали б прямо, кто из нас умрёт.
Лиса:
-О друг мой Колобок, поближе подойдите
И голод мой душевный утолите.
Ест Колобка
Лиса:
-О, боги! Каламбуры не солгали!
Жестокий Колобок! Ты весь пропитан ядом!
Все умирают.



ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ.
Эй, кто там
на Колобка
свой рот
Распещерил
в голодном
прикусе?
В сусеках не прячусь я,
Вот он я, вот!
Накось меня,
выкуси!!!
Отправить хотите
в бездонную пасть
Кусок рабочего
хлебушка?!
Баста!
Кончилась ваша власть!!!
Твое слово,
товарищ дедушка!
Бросай меня в печь,
плавь меня в пулю!
Не круассанов
буржуйских вам, а
Нашу
пролетарскую
дулю!


МИХАИЛ ПРИШВИН.
Хорошо весной в лесу! - думал Колобок. Он катился среди деревьев и
прислушивался к разговору леса.
Чирик-чирик, чирик-чирик! - стрекотал воробей.
В лесу весна! В лесу весна! В лесу весна! - щебетали сойки.
Хорошо шуметь! Хорошо шуметь! - шелестел лес.
У совы секс! У совы секс! - сплетничала сорока.
Ууух! Ууух! Ууух! - не отвлекалась сова.
Чивик - чувяк! Чивик - чувяк! - доносилось из сумасшедшего дома.
Фатер - мутер! Фатер - мутер! - протопали немцы.
Чё почём? Чё почём? - интересовалась стайка туристов.
Пятьдесят - шестьдесят! Пятьдесят - шестьдесят! - торговались армяне.
Серёжа, ты что?! Серёжа, ты что?! - доносилось из березняка.
Ууух! Ууух! - не отвлекался Серёжа.
Чучело Черчилля! Чучело Черчилля! - продавал мужик чучело Черчилля.
Я от бабушки ушёл! Я от дедушки ушёл! - продолжал свой неспешный путь
между деревьями Колобок.


СТИВЕН КИНГ.
Дед на негнущихся от ужаса ногах подошёл к сусеку. Тяжелая кованая дверь
была сорвана с петель. Из глубины сусека повеяло могильным холодом, сыростью
и тмином.
Хлеб где-то рядом! - понял дед и начал спускаться.
Вдруг под ногой что-то хрустнуло. О, боже! Это был череп предыдущего деда!!!
Он ещё крепче сжал в руках осиновый кол и продолжил спуск. И тут он
наткнулся на что-то мягкое и податливое. Дед схватил этот мешок с мукой и
кинулся на улицу.
Светила полная луна. Дед облегчённо вздохнул.
И не заметил, что мешок не отбрасывает тени...


СИДНИ ШЕЛДОН.
Колобок лежал на шёлковых простынях, уставившись в зеркальный потолок. В нём
отражалось его упругое тело, которое ещё помнило сладострастные сусеки
счастья и руки бабки, нежно бродившие по этому телу… Пламенное жерло печи
поглотило его, и дрожжи ударили ему в голову и мир разлетелся на миллиард
маленьких вселенных.
Колобок сладко потянулся и вернулся в реальность. Из мускулистой груди зайца
вырвалось:
-Уходи!
Колобок затянулся сигаретой и ушёл, как делал это всегда.
-Сухарь! - услышал он, закрывая за собой дверь.


СЕРГЕЙ ЕСЕНИН.
Бесшабашная бабка-кутила
Наскребла по сусекам шальным
Не какую-нибудь кулебяку -
Колобка, разудалого в дым!
Чтоб транжирил я жизнь удалую,
Чтобы булок своих не щадил,
Чтоб лепёшку нашёл молодую,
Чтоб любил бы её и месил.
Чтобы корка всегда нараспашку,
Чтоб горбушку топил бы в вине…
Не забыть никогда эту бабку, -
Её руки, по локоть во мне!