дневник,
бабушка иногда ругает меня за небрежное отношение к молодым людям (верней, к одному),
наверное, она не права,
с какой стати я должна


ах, дневник,
хоть бы уже осень настала

я пил ооочень дооолго воду с парами бензина
я видел глаза в кислотеее
я стал веселеееей
после полбутылки джиииина


дневник,
в Ереване приятное разнообзаpие женских носов,
изысканная горбинка - это очень красиво,
а в Тифлисе горбинок не так много,
зато почти все кудрявые,
правда, меня пугают бледные люди,
а еще я видела женщину с такими белыми ногами,
что глазам смотреть больно


вышиваю гладью и делаю собачек,
скорее бы домой уже

жизнь Гогена повергает в уныние,
если много о ней думать;

милый дневник,
если что-то никогда не происходит,
значит, мы сами этого хотели.

ну почему все вокруг расстаются, как обидно ;___;

кому нужна живопись, когда есть фотография?


х--

покопалась в "человекофотках",
даже в одноклассниках и каких-то друзьях-знакомых,

каждый раз, когда так делаю

я больше не буду

(К. сказал, что очень автономная,
а это все отрава, нельзя так больше просто)

по большому счету, мне совсем не хочется покидать эти мирнотекущие каникулы:
извращения с приготовлением обеда,
делание игрушек

и чтение-чтение-чтение про художников
(я ростом с Гогена! *___*)

сама не знаю, так ли нужно читать про них,
поскольку не придаю пока такого уж значения живописи,
может, это как-то исправит ситуацию

("нашла" еще Шиле!)


надо собрать вещи,
купить сливок и научиться готовить крем-супы

я побуждаю людей к одному и тому же

чувства и чувствительность
лишенная и того, и другого

хорошо живу

подходишь к окну соседнего вагона метро и видишь:
сине-красный столб, коляска, кровать, на кровати кружки, кастрюли, умывальник, одеяло,
рядом тумбочка, лейка, банки с вареньем, лопата, куклы,
велосипед, ящик инструментов, клетка с канарейкой,
пробитые трамвайные и автобусные билетики, все валяется вперемешку,
всяческий домашний скарб, из-за которого выглядывают панамки пассажиров,

тебя разбирает смех,
ты отходишь от окна и закрываешь глаза обратно.

видела снегиря
(тайский праздник отпускания серых и песочных птичек:
клетки, крылышки,
"продайте мне что-нибудь за 4 доллара, я 40 лет на это работал",
как в том рассказе, только массово),
он был не такой уж яркий,


а еще мне снился потоп,
а заря была совсем розовая,
и мир становился тоже совсем розовый,
как выцветшая грудка снегиря.

дочитала историю жизни Тулуз-Лотрека и сильно впечатлилась
(поэтому любому, кто читает эту запись, очень рекомендую бросить все дела и сесть за книжку Анри Перрюшо),
наверное, он станет образцом на какое-то время;

хорошо, что наконец прочитала осознанно,
когда-то ведь ходили на его выставку,
но, кроме восхищения и удивления, ничего не осталось



х--

дневник,
как мне бесконечно печально, что делаю столько опечаток,
если бы ты только знал


х--


и потом, Лотрека привлекали лица (и руки),
это особенно примечательно