Очнулся утром весь в слезах. Лицо помыл. Таблетку съел.

Преобразился. Вышел вон. Таксомотором пренебрег.

Не потому, что денег мало. Вообще нипочему.

Полез в метро. Там очень мрамор грандиозный. Интерьер

такой серьезный. К месту службы, в учрежденье, прискакал.

Полдня работал. Притворялся молодым. Потом вспылил.

Назвал директоршу селедкой. Был уволен навсегда.

В дверях споткнулся, рухнул наземь. Выжил, выздоровел. Встал,

таблетку съел. Побрел в контору по соседству, в двух шагах.

В отделе кадров поскандалил. На работу поступил.

Полдня старался, притворялся Бог весть чем. Потом ушел.

Минут за двадцать до закрытья посетил универсам,

купил в рассрочку холодильник небывалой белизны.

Домой приехал. Съел таблетку. Прослезился. Съел еще.

Не помогло. Махнул рукой. Разделся, лег. Зевнул. Заснул.

И все - один. Один как перст, как сукин сын, как Шерлок Холмс!

Известный сыщик, между прочим. Надо ж понимать.

  Но мы не хочем.

    Но мы не хочем.



Нас тут полно таких серьезных, целлюлозных, нефтяных,

религиозных, бесполезных, проникающих во все,

желеобразных, шаровидных, цвета кофе с молоком,

таксомоторных, ярко-черных, походящих на бамбук,

пятиконечных, крупноблочных, вьючных, изредка ручных,

широкошумных, островерхих, с легкой как бы хрипотцой,

немолодых, претенциозных, праздных, сделанных на глаз,

без чертежей, без оснований, без единого гвоздя,

ортодоксальных, щепетильных, радикальных как никто,

вооруженных, несомненных, конных, даже заводных,

демисезонных, осиянных, странных, чтобы не сказать -

катастрофических, бравурных, стопроцентных, от сохи,

морозостойких, быстроглазых, растворимых в кислоте,

громокипящих, иллюзорных, небывалой белизны,

кровопускательных, дробильных, бдительных до столбняка,

краеугольных, злополучных, всякий час хотящих есть,

  новозаветных, ситных, мятных, медных, золотых,

     невероятных...

       невероятных...

         невероятных...