журналисты - это жирные чайки на помойке. я их не презираю, но буревестники из них хреновые.

говорят меняет регистр ключевое слово. сейчас проверим
...и правда меняет.

не смотрел но пусть будет )))

Поздравляем!!! Вы - Моран

Пехотинец Моран Шетланд, жизнелюбивый и весёлый, не задумывающийся над жизнью и проблемами.

Пройти тест

Вы ОПТИМИСТ-ПОФИГИСТ

Похоже, вы не учли, что жирные годы не могут продолжаться вечно, либо просто плыли по течению и делали то же самое, что все вокруг. Сейчас этот подход может оказаться опасным, хотя бы потому что многие вокруг будут делать глупости. Возьмите свою жизнь в свои руки, начните активно искать альтернативы вашей нынешней работе и способы снижения долговой нагрузки, в том числе с помощью друзей, снизьте личные расходы хотя бы процентов на 20 (это может сделать каждый. Какими бы необходимыми ни казались все расходы сейчас).

Пройти тест

Русский сайт Папы Римского стал модный, красивый и полезный. Сегодня ночью заработал долгожданный новый форум, счастье есть!
Вход здесь http://www.benediktxvi.ru/index.php?option=com_fireboard&Itemid=113
Приду поправлю ссылки

Кости мои - шесты с перекладинами, мышцы мои - вервие натянутое, о, пугало жизни, куда ты идешь из тины в смятение.

Пугало, когда оно летает, - страх.
Пустота рукавов и в голове овес.
А звук возник от того, что поют ветра
На кресте, с которого сорвалось.

В колонках играет - ничиво
По характеру своего бытия, как организма человеческой жизни, человек является существом верующим. Способность веры компенсирует нам все пробелы, дефекты и недостатки окружающей среды и собственного состояния. В эквилибристике чувств сама способность к вере работает как механизм приспособления и равновесия, иначе не находится средств гарантировать ни наступления следующего дня, ни устойчивости собственного очередного шага.
Человеку, по характеру его разумности, придан инстинкт религиозности. Следовательно мы можем говорить лишь о разной реакции сознания на собственную исконную религиозность.
Но хотя эта формулировка звучит не столь онтологически радикально в противоположность привычной, она вполне оставляет место для героизма и жестокости, для стойкости выбора и громады страха. То есть здесь достаточно оперативного пространства для рождения мысли, бОльшей, чем простое впечатление.

Все мы стоим над бездной, верующий смотрит в небо, неверующий в пропасть. И только Папа ходит по воздуху и говорит: "Ничего страшного!"