Обрывочность впечатлений.

Мы не очень любим ее, если не сказать, что не любим совсем. Она рассказывает нам что-то. Мы не знаем что, а задавать вопросы иногда бесполезно. Поэтому мы сидим и ничего не понимаем второй семестр. Жаль, не ворой подряд. Тогда она бы не просила нас вспоминать весну второго курса. А между тем...она носит только юбки, закрывающие практически сапоги. Чаще темные. А сверху красный пиджак. С якорьком на левом нагрудном кармашке. Он кажется таким неуместным, этот красный пиджак. Не к ее маленькой фигуре, не к ее седым волосам и бесцветному лицу. Разве что к ее энергичгости. Хотя и ее сложно различить за медлительностью и полетом мыслей. Когда она подходит ближе, то видно следы красных ниток немного не в тон пиджаку. Маленькие дырочки зашиты на рукавах, на кармашках. Везде. Красный пиджак, состоящий из красных дырочек. А она его так любит, наверное, что продолжает доставать из шкафа. И, может быть, гордится своим якорьком.

Вчера я выбралась пораньше в Город, чтобы попить кофе и почитать новости. Вчера шел снег. И, когда я уже вечером шла к метро, мне казалось, что это похоронка. Сгорбленные деревья, белый саван, замерзшие люди. И снег все укутывает. Похоронка. Может, Крыму. Я не знаю. А еще мужик причитал на остановке, просил денег. И мне казалось, что жто первая зима после революции. И в голове: "это наша страна, которой до нас дела нет".

И я снова отвечаю на все вопросы. Хотя на многие отвечать бы не стала, наверное. Я хочу, чтобы ты понял. Поэтому перекатываю слова в голове.
А глаза такие дикие, зрачки наркомански-расширены, мозг требует сна и отдыха. ВСД требует свершений и жертв. Не сдохнуть от давления. Не сдохнуть.

Милый С говорит мне о том, что я слишком много на себя беру. А мне, например, кажется это малой частью того, что я должна делать. Хотя успеть все просто невозможно.
Зато я кайфую от работы с детьми. От того, что я направляю их деятельность по написанию текстов. От того, какие идеи рождаются у них в головах, вне зависимости от того, кто генерировал тему. Мне нравится, это так живо, что хочется самой писать. Но и сидеть вместе с ними - это тоже очень жизненно. Правда, весна и привет ВСД, головокружения и нестерпимый колокол внутри, мешающих думать, но это вполне поправимо.
Я открываю недочитанный материал по социологии в автобусе, ставлю ногу на какой-то бортик, чуть сползаю с сиденья и смотрю в абсолютно грязное окно. Серое такое с бурыми подтеками от воды и грязи. И сквозь него, как ни странно, видны отбески розовато-голубоватого заката в окнах домов. Нежного такого. Отражение промзоны и этого заката в мокром после дождя и снега асфальте. Мне так хорошо ехать и читать книжку, так спокойно, что я жалею о непохожести автобуса на кольцевую ветку в метро. Там есть депо, где приходится выходить. Точнее, автобусные парки. Все равно придется пересаживаться.
Огни этого города со смотровой прекрасны до умопомрачения. Можно стоять и смотреть на горящий сити, на все эти немыслимые окружности, выстраиваемые городскими огоньками. И полумертвые лужники на реконструкции. Пароходики, курсирующие по реке, спуск со смотровой в темноте к набережной. Окунаешься в это с головой и думаешь, что тебе не грозит вылезти из этого города.
А еще ты, ты, ты...и так до бесконечности, наверное. Хотя все имеет свои пределы.
Мне просто сложно. Я начинаю срываться, потому что устаю, загоняю себя психически в угол своей дилеммы. Я не могу и не хочу что-то делать, но при этом пока я это не сделаю, в голове целая армия будет говорить об этом, пилить и кричать о сроках. О том, что ты ничего не успеваешь, являешься бесполезным элементом и так далее. С этим сложно, но нужно отыдхать и перестать запирать себя в углах. Когда ты зажат между двумя стенками, твои ресурсы точно закрыты. И ты просто не можешь сосредоточиться.

Меня не предупреждали, что нельзя искать сходство. Меня не предупреждали, что один в один не бывает, я знала это сама. Меня не предупреждали, что все должно обрываться резко. Мне говорили, что в нашей жизни случаются чудеса. Мне говорили, что весна чудесна и открывали передо мной новые мирки. Мне много чего могли говорить, еще больше я могла напридумывать себе сама. Только я верю в то, что находятся те самые, что с ними ты остаешься. И что спать нужно много, долго и забористо.

В мире пропадают самолеты, а нам по-хуй, потому что хочется смотреть на себя красивых в стеклах Сити, идти в кедах по этой весне и наступать ей на грудь. Не больно, слегка придавливая. В ритме Девочки-весны, например. Кстати, а есть ли она в моем плеере?
Херня все это, нам важны и падающие самолеты, и гибнущие люди, и разбитые сердца\головы, и войны, и скрытые причины каждого шага. Мы не всегда успеваем узнать об этом, а если узнаем, то не спешим к месту катастрофы, потому что время\не с нами\не можем\не понимаем. Но мы улавливаем что-то нашими радарами. А потом отворачиваемся от людей, чтобы только не разговаривать с ними на этот счет, чтобы они не знали наши эмоции, чтобы они думали, мол, мы такие же шаблонные, а новости узнаем только по ящику. А ящик мы не смотрим, потому что это веяние моды такое - не смотреть ящик. Ну а интернет нам нужен для соц сетей. Шутка, все в этмо мире одна глобальная шутка.
Чем глубже влезаешь в дебри, тем страшнее становится. Это уже не игра, где тобой управляют, ты управляешь, все подчиняются - это игра с запутавшимися нитками. Давно уже перевязанными на новые узелки в порванных местах. И они путаются еще больше. От законов и переговоров до постельных интриг, от построения глобальной истории. Не отверчивайся, мы все равно вовлечены во все в это. От нас тоже тянутся ниточки. Просто это забытые ниточки, за них не всегда дергают те, кто отвечает за шаблонность мыслей. Зато часто дергают те, кто любит опускать в грязь. Но в основном, в основном мы гуляем сами по себе и говорим, что умеем думать. Тех, кто формирует, тех, кто формируется - их 6 млрд на этой планете. И все корректируют. Все что-то имеют. И чтобы это имеют не становилось массовым, чтобы каждый вдруг не выстрелил в воздух яркой вспышкой, эту массовость загребают в знаковость и гребеночность. Это все сложно, я пока не понимаю сама, к чему все это идет.
Смешно, но мне действительно хочется лететь. Ну, помимо там упасть и уснуть, помимо гулять, помимо смеяться...мне хочется лететь. Мне хочется переставать играть улыбками на публику и хоть иногда высказывать одногруппникам то, что в этот момент накипело, но я продолжаю подтрунивать и строить рожицы, чтобы всем вокруг меня тоже было весело. Не забывай, твоя карат года - это шут. Весели все, но оставайся серьезной.
Мне хотелось сказать. Да, мн еправда хотелось сказать - я верю в живых людей. И когда в метро я вижу ребят в арафатках, когда на улице я вижу ребят с бутылкой Нести, с проколами в ушах и на лице, смеюще-улыбающихся в кедах, я сама улыбаюсь. Улыбаюсь в свой платок и думаю о том, что не все еще умерло. Куда все ушло? Все ушло с запретом субкультуры, наверное. Но ведь не может оно так взять и умереть, так и не увидев перерождения? Это не весна хипстеров. Кажется, это весна живых.
Пару недель назад, нет, полторы недели...Да, около того, в понедельник, мы шли до метро и говорили...ни о чем, на самом деле. Просто перекидывались словами. И на моменте, когда пришлось бы все равно высказывать свое личное мнение, мы разбежались. Может, это и к лучшему. Не помню, почему я догнала и выключила музыку в плеере. Не понмю, почему мы заговорили. Точнее, нет, резонно , что я догнала и даже поздоровалась, потому что хожу я быстро. Быстрее многих.
Не знаю, что еще заставляет меня помнить и бережно укутывать от многих свою память. Бережно, потому что такое сложно забыть. Такое яркое и жаркое. То время, когда в основном и отснимались фотки для этого календаря на 8 марта, подаренного нам парнями. То время в степях. Я помню людей. Ярких людей. Поэтому когда В возмущается, что я перестала с ним здороваться, я взрываюсь праведным негодованием. Мол, кивнула же головой. Настроения нет и все в таком духе. А он мне про то, что если здороваться, то словами. Улыбаться хочется, потому что я помню беседы на заднем крыльце и Честер. А вот синий или красный - не помню.
Сзади меня сидит Д - еще один человек оттуда. Твой друг, наверное, можно действительно так сказать. И я сижу в аудитории и чувствую, что где-то в этом мире еще есть яркие всполохи. Даже в пределах этой аудитории. ПРосто есть люди, которых чувствуешь. Точнее, их присутствие чувствуешь. А сегодня я оборачиваюсь на лестнице и встречаюсь с ним взглядом. И меня все устраивает, на самом деле. Я понимаю, что при продолжении нашего общения, рано или поздно я буду контактировать и с ними. Мне ничего не сказать против, потому что я наоборот "за". И я надеюсь, что наше общение с той девушкой тоже продолжится. Тогда я смогу подумать про непроебанные возможности.

Эту весну не описать словами, потому что они под нее не подходят. Можно только чувствовать ее, ловить руками ветер и чувствовать, как они мерзнуть. Пить кофе на улице и танцевать при этом под любимую музыку. Танцевать на пешеходных переходах так, что смотрят водители, танцевать на станции, улыбаться тому, что доносится из наушников и пропускать это все через себя.
Сегодня я учусь с достойным таблом воспринимать побои и кивать, улыбаясь их предложениям, выходя на новый уровень. Здесь есть нескоко сторон:
1) слишком много того, о чем хотелось бы рассказать. Я до конца не очень понимала, как я хочу все это структурировать. За сегодняшнюю ночь я собрала презентацию.
2) я не умею укладываться в короткое время, если тема мне интересна. Надо учиться.
3) самые действительно сильные вещи я не произнесла. Это факт.
Полностью мои прокосы, которые есть шанс исправить, выступив снова на отборочном на следующей неделе. Все бы хорошо, но есть и другая сторона:
1) тебя судят не за то, что делаешь ты. Смотрят на того, кто стоит над тобой. Моего научного руководителя не любят. Это видно по фразам, по кислой мине дамы, слушавшей мою презентацию. Комментарии в духе: "у нее не было времени, наверное, она это пропустила", "она очень хорошо знает тему!", "мы не видим проблематики, власть всегда манипулировала людьми, про это даже в школьных учебниках пишут, ваша презентация взята оттуда" ну и тому подобное.
2) есть всегда нейтральная сторона, готоя к соглашательству. Она не вносит коррективы, она спрашивает совета у других преподов по поводу своих участников конференции и помалкивает в тряпочку, когда речь идет о других. До этого момента мне нравилась моя препод по политологии. С этого момента она относится для меня к худшему разряду людей. К соглашателям, которые, возможно, имеют свое мнение, но не будут показывать его, если оно идет вразрез с мнением других.
В общем и целом, был послан за имя научного руководителя в первую очередь и за собственные недоработки во вторую. Хотите жести? Давайте, я сделаю. Если раньше я не доводила борьбу до конца, то теперь я готова. Я готова смотреть им в глаза, улыбаться и гнуть свою линию, идя до самого конца. И я сделаю все, чтобы дойти до того результата, который мне хочется увидеть. Пошли к черту все старые стервы с несколько пропитыми лицами, с позицией соглашенцев и критики. В первый момент, на самом деле, я подумала о том, что стоит бросить. Если тебя не поняли, не имеет смысла идти дальше. Потом я взвесила все и поняла, что хотя бы до одного человека там я донесла смысл, я донесла часть того, что хотела сказать. И этого человека поразила мозаика из образов, которую выстраиваем мы сами, которую выстрают масс-медиа. Но и она не до конца это поняла. В общем, я просто решаю идти дальше и бороться, "пока не появились титры".
Это еще одна причина пламенно и безотчетно влюбиться в эту весну. Я хотела войны, я получила эту войну и возможность донести собственные мысли. Глупо было бы ей не воспользоться. Я мечтала о войне, я имею ее. Еще со мной рядом человек, который поддерживает меня в моих начинаниях и советует идти дальше. Он смеется по поводу того, что я попала в этот мир, где оценивают не по тому, кто ты есть, а по тому, кто стоит выше, по своим стереотным представлениям, по твоим косякам, а не достижениям. Да, мне этого хотелось.
Сначала я пойду и высплюсь. Потом я сотворю свою жесть. Потом я еще раз выступлю на отборочном туре на научную конфенцию. Потом я добьюсь того, что пройду дальше. А потом я просто буду говорить людям о своих идеях.
Весна, я хочу войны и ядерности, крыш, этого ощущения начала и прохлады на щеках, близости и, нежности, когда рядом с кем-нибудь сворачиваешься клубком. Весна, ты меня слышишь? Я слышу старые песни так, как они звучали тогда. Весна, мы же переиграем всех?
Деритесь до конца, пока остаются силы. А когда не остается сил, помните о победе и деритесь дальше. Как бы косо это ни звучало, но война ради мира. Я верю в это, потому что иначе не изменить сердца, как бы абсурдно эта фраза ни звучала по Маркузе. Она имеет под собой реальные оснония, если война имеется в виду в моральном смысла, а не в физическом/завоевательском и кровавом.
Это новый виток спирали. Я над точкой той самой весны. Мне нужно отправить сраль закручиваться не вправо, а влево вверх, чтобы не поворять дальнейших точек. Надеюсь, у меня все получится.

Все очень легко - довести меня до слез, дать мне понять, что лучше не спать еще несколько ночей подряд вообще, делая нужные дела, а заодно и не есть ничего вообще. Потому что чем меньше я сплю, тем меньше я ем. Чем хуже я сплю, тем больше во мне обиды на весь мир, тем маловероятнее, что даже при желании что-то съесть, я пойду это и сделаю. Все вот так вот по-ебанутому сложно. Я устала и мне нужно поспать. Но у меня тезисы, научная конференция, право, политология, жизнь, хорошая погода. И не надо мне говорить, что ничем не питаться - это плохо. Я знаю, мне плевать.

Меня не хватает. Начинаю себя ненавидеть за желание отдохнуть. Ничего не делаю по существу. Точка. Пора с чем-то из этого заканчивать. Хотя, да, я понимаю, что у меня из выходных только среда и воскресенье, что я прихожу поздно домой, а еще и хочу с друзьями погулять. Но у меня висит политология и висит научная работа по социологии. И я нихера не могу с этим поделать, потому что у меня снова не то настроение.
И я вообще не об этом. К черту. Впрочем, знаете, все к черту. Я просто буду наслаждаться весной и тем, что сегодня я уже ходила по улице в кедах. Я просто буду переживать за тебя, радоваться за тебя, расширять себя и охватывать пол мира. И верить в то, что до конца недели сделаю все, что мне нужно. Уменьшив дозу хз куда пропадающего времени. Хотя, нет, не хз куда. Я туплю в сети, щелкая по страницам. Потому что не хочу ничего делать. И говорю, что меня не хватает.

А очнулся уже в марте. В том марте, где почему-то с первого его дня готовятся стрелять, а не праздновать календарную весну. И ты вдруг не знаешь, куда тебе прятаться.

Интересно, а когда ты понимаешь, что ты живой, когда ты действительно становишься живой, автоматом получается научиться летать? Как бонусом за то, что ты больше не мертвый, что ты сумел перешагнуть эту грань и сделать себя живым.

Еще один сон, в котором я убиваю человека. Топориком Санта-клауса бью несколько раз по горлу. Кровь почему-то не идет, но я знаю, что убила. И убила в целях самообороны. А потом убитая превращается просто в картинку замазкой на двери с исполосованным топориком горлом. Я передаю кому-то топорик и предлагаю продолжить убивать врагов. Вводят еще одну женщину и говорят, что она-то и была виновницей проникновения. Того, что охранник, ушедший в сектор на патрулирование, не вернулся. Да, дело все происходит в загородном особняке. У меня человек, который предлагает стать его женой. Этот человек почему-то Лекс Лютор, а в его доме я оказываюсь на праздновании нового года. У кого-то есть вопросы? Доктор, я сойду с ума?
Видеть, ощущать, весеннить и улыбаться в ответ. У меня есть один пунктик - если мне неуютно с человеком, я откажусь от еды и выпью просто чаю, например. Или же мне просто будет всю дорогу неуютно есть. У каждого свои пункты. Нет, это действует не на всех и не всегда, но в компании с какими-то людьми играет важную роль.
Эти городские весенние дворы с чистым небом, особенным воздухом, который обнимает все прохладой и вмораживает в себя. Но при этом не обдает холодом и безнадегой, а лечит, как бальзам. Дворы пятиэтажек, которые манят к себе. Сами пятиэтажки, в которых ты чувствуешь людей. Чертовски людей и чертовски хороших, наверное. Это именно магия. Наверное, именно этого мне и хотелось - воспоминаний об этих дворах, пройтись по ним, посмотреть на чистое небо в вышине, ветки деревьев на его фоне. Таких неказисто-черных, но таких к месту. Готовых проснуться под магией этого неба и этого солнца. А потом выходишь из кафе, смотришь, а по небу уже белые полосы облаков предзакатных побежали. И ты начинаешь петь "взгляни на небо, посмотри, как плывут облака...".
Весеннить и лететь. Лететь и весеннить. Меня разорвет на кучу маленьких меня разных времен после субботнего концерта?

Ложность или правдивость? Сила или слабость? Кто ты? Кто я? Зачем мы находимся в данном конкретном месте и в данное время? У нас ведь тоже есть ниточки, протянутые к нашему назначению. Как их почувствовать? Как суметь по этим ниткам дойти до конца, чтобы узнать? Или поставить самим? Зачем мы любим? Зачем мы причиняем друг другу боль? Что есть окружающая нас реальность? Как она конструируется в глобальных масштабах? А вдруг космос - это просто иллюзия? А за пределами нашего шарика больше нет ничего? А мы вообще находимся в банке, где вечно падает снег, если ее встрясти. Что делать, когда ты вырастаешь?

Воздастся там или нет, но я верю, что однажды ты вернешься домой. К нам домой или ко мне домой, но ты придешь. Просто я буду ждать, оставляя свои адреса на всех видных местах, а ты будешь идти. И когда-нибудь откроешь дверь нашего дома. В весенний закат, например. Это снова мои фантазии.

Однажды, чтобы не попрощаться с крышей, ты пенестаешь читать новости и следить за происходящими событиями. Однажды ты понимаешь, что пора снова восстанавливать эту социальнаю составляющую и фильтровать. Потому что с этим анализом, с этой социалкой ты действительно живешь (?) Я выпала из контекста. Критически мыслить и собирать по кусочкам правду. У меня есть еще мечта - собрать единомышленников, чтобы однажды встряхнуть это общество и перевернуть с ног на голову в хорошем смысле.

Ты говоришь мне "засыпай". А я со сбитым режимом и бессонницей. Картинно.

Не имею ни малейшего понятия, что произошло со мной за прошедшие пару недель, наверное. Куда делся один человек, когда пришел другой. Хотя, говорить про одного и другого в корне неверно. Что-то щелкнуло и изменилось в очередной раз. Я бы не назвала это ломающимся механизмом. Я забываю про свои обещания держать комнату в порядке и не пылесошу. Наверное, когда-нибудь я научусь. Наверное, когда-нибудь создам свой уют. Но сейчас даже не об этом. Меня не бывает дома. Я учусь до 4 или до 6, сижу в универе иногда до 7, когда тренировки и в субботу. И хожу гулять, чтобы не сойти с ума. С Т, хожу по городу, с тобой. Это не так уж и важно, с кем. Главное - проветрить голову после полного дня за партой. Полного и бессмысленного. У меня нет настроения сидеть за книжками по всем предметам. Также, как нет настроения думать о том, кто и в какие сроки сдает свои работы. Чтобы быть первой. У меня есть интерес в СНО, есть интерес в политологии и в занятиях кафедральными предметами. Правоведение, БЖД (на 4-ом-то курсе!) и менеджмент как-то проходят мимо меня в моральном плане. Правда, если подумать, у меня вообще нет настроения. В моей голове всполохи весны, картинки-картинки-картинки и ощущения. Их невозможно описать, потому что это те самые ощущения. Может, они означают, что все будет также ядерно и интересно в этой новой весне?
Я вдыхаю запах луж, вдыхаю ветер и вслушиваюсь в музыку в наушниках. В новый плейлист, который сейчас для меня иедален. Всматриваюсь в детей и вспоминаю стихи Рйна. Это держит меня, наверное. Еще я думаю про обязанности перед командой и кипу текстов. Думаю. что кому-то нужно на что-то ответить, но так не в кассу. Может показаться, что я сужаюсь, но, вроде, нет. Хотя...кто знает? Мне хочется новых путей и, да: "Алло, Марла, ты яблоки любишь?"
Когда я сижу в аудитории, то чувствую только одного человека. Наверное, я бы с ним даже пообщалась, но слишком вряд ли. Достаточно просто чувствовать его среди всех. И понимать одну фундаментальную вещь про изменения в человеке. Я помню его совсем другим. Да и обстоятельства были другими. Ну и знаю я про него теперь несколько больше, чем тогда. Спасибо "своим источникам". Абсолютно непреднамеренно что-либо рассказывающим. Мне приятно. Приятно, что такой человек есть, что он с нами, что его можно ощущать.
Мне приятно поднимать лицо навстречу солнечным лучам и улыбаться, плутая по городским окраинам в поисках твоего дома. Мне уютно в твоей квартире и хорошо. Я раскидываю руки в стороны и говорю, что хочу лететь. И правда, взлетела бы. Больше не хочу отпускать.
Когда Артист вбежал в кафе в воскресенье, содрал с вешалки куртку, послал Г. в зал и улетел курить на улицу, так и не поздоровавшись, я стала еще скептичнее что-ли. Мне не хотелось видеть его все это время. Мне не хотелось слышать его. Мне хотелось думать, что люди умеют двигаться дальше и как-то учиться на своих ошибках. Поэтому когда он спросил меня уже в метро, почему я такая злая, мне оставалось только сослаться на учебную усталость. Хотя мы с ребятами душевно посидели и повытаскивали из башни палочки так, чтобы башня не рассыпалась.
В общем, мне хорошо. Но, не сказать, что я горю желанием видеть кого-то кроме Т и тебя. Как двух людей, создающих мне весну. Непреднамеренно, но как-то так получается.
Забавно и одновременно очень непривычно, когда мы идем с тобой по универу, ты говоришь "привет" моим однопоточницам, у которых вел или ведешь что-то. А они говорят тебе "здравствуйте" и смущенно заходят с нами в один лифт, стушевываются и щебечут, не могут собраться с мыслями. Непривычно, потому что, когда они уходят, я все-таки пару раз бью в живот. Забавно, когда на улице просят сигарету, а ты как-то вот не куришь, зато киваешь на своего спутника. А ты вел у этой девушки что-то в прошлом семестре. Она берет сигарету и благодарит-благодарит-благодарит. Как я еще тебя терплю? Вообще не в курсе. Нам за это воздастся? Воздай мне. Хха. Я устала срываться в истерики и попадаю в плен твоих улыбок, не в силах ругаться. Но чем чаще я что-то высказываю тебе о своем отношении, тем меньше боюсь. Тем меньше боюсь говорить тебе и другим, тем меньше боюсь потерять. Точнее, я уверена, что ты не уйдешь. Это все равно что обнимать, а вслух говорить про эгоистичность, сволочность и собственную усталость. И как будто тебя гладят по голове, а ты продолжаешь говорить. Как-то вот так.

Не знаю, почему это оказывается внизу поста, но я радуюсь. Сначала реву, а потом радуюсь. Потому что Крым заявляет о независимости от Украины, переизберает депутатов за один день и просит Россию забрать их к себе. Потому что на видео в Севастополе сжигают украинский флаг и водружают Российский. И я снова думаю, что это мой город. И что мне нужно матросом стоять и защищать его. Ура-Ура-Ура!

Серия сообщений "Севастополь":

Берега Крыма спокойного, оплота веры. Степные ветры и безудержное море с напоминаниями о войне.

Часть 1 - Сева
Часть 2 - Сто
...
Часть 23 - Видишь, пишу
Часть 24 - {Сева и Сто Поль}
Часть 25 - Смены
Часть 26 -
Часть 27 - Запрет на границы
Часть 28 - Церковники
Часть 29 - Летне-человеческое

Мальчиков укрывают флагом.
С головой.
Не вой, дура, говорю. Твой — живой. Живой.

Он такой же, как они — тоже рвется в бой.
Долго трубку не берет. Но не вой.
Не вой.

Мальчиков кладут рядком.
Прям на мостовой.
Лиц не видно. Не смотри. И не вой. Не вой.

Твой такой же — как они — на передовой.
Разбирает мостовую по кускам.
Живой.

Мальчиков выносят строем.
Траурный конвой.
Не считай. Зажмурься. Помни, Бог с тобой.

Он придет. Под утро. Мятый и седой.
Ты отпустишь снова. Просто жди.
Не вой.

Эти стихи написала Оля Кашпор, украинская тележурналистка, совсем молодая девочка.
(с)

Лично я это скоммуниздила из паблика клуба Джерри Рубина. Больше я к этому не буду ничего говорить.

Не могу не оставить это на память здесь. Сегодня мужчина сидел на картонной коробке и читал книгу. толстую книгу на вид. Он надел на ноги плотный пакет до колен, похожий больше на мусорный, уселся на обычную коробку и читал книжку. Он не просил денег и не обращал внимания на людей. он был похож на уличного жителя и человека без дома. на тех, которые спят в переходах, полупьяные, просят денег на хлеб, греются в метро. он очень на них похож. только он сидит на коробке и читает, а люди проходят мимо, а перед ним проезжая часть, где машины едут в сторону Тверской.

Весной я люблю раннее утро и кофе в уличных кофейнях, когда все спешат на работу, а тебе еще никуда не нужно спешить. День становится длиннее и интереснее.
Мне нравится период между. Уже не зима, еще не весна. Главный герой одной книги говорил, что межсезонье - самое опасное время. Но только не это. Может, любое другое, но не зимне-весеннее. Ты открыт для нового, ты улыбаешься и думаешь о том, что и как будешь вертеть, что уже повернул. Это как начало новой жизни, что-ли. Возрождение из пепла по весне. Это просто не описывается, на самом деле. Пробуждение ото сна. При том не только тебя, но и всего вокруг. Я забыла уснуть в эту зиму, теперь расплачиваюсь за это. Мне сыплет весной сверху, я улыбаюсь и думаю о том, что не может быть плохо. Вообще не может. Я вижу ребят на улице и думаю, что я тоже могу вертеть реальностью, как и они. Делать ее несколько другой и разрывать некоторую материю и ткань, чтобы видна стала другая грань. Возможно, даже не грань, а что-то параллельно идущее. Все сложится и все получится.
Обнять и не отпускать. Можно это буду я?

Ладно, сколько бы я там чего ни говорила и ни писала, я точно могу назвать только двоих людей самыми-самыми близкими. В моральном плане. И сейчас оба эти человека примерно рядом. Настолько, на сколько это можно назвать рядом. Так, что мне спокойно. Спасибо им за это. Жизнь накручивается на какие-то другие катушки вместе с ними. И течет другими маршрутами. И как-то так бывает, что пересекаясь с ними, я получаю необходимый мне пинок под зад или необходимые силы, необходимый заряд, чтобы не опускать руки окончательно.
Ну и, да, метро в час пик и альтернативой лежанию на плече становится лежание на груди. И ты кладешь подбородок мне на макушку.
В метро сегодня популярной стала моя задница. Сначала мужчина, выходя из вагона, оставил как бы невзначай на ней отпечаток ладони. Потом женщина, которая просила не толкать ее и обойти по кругу, если мне мало места (ага, я всего лишь выпускала людей из вагона). В общем, женщина тоже приложилась к моей пятой точке. WTF?

В моем сне мы защищали с какой-то девчонкой автобус с двойными дверями. Мы сидели между этими дверями и готовились к нападению. В моем сне я открывала дверь и стреляла из револьвера на поражение, убивая бегущих мужчин в черных куртках. Мне было страшно и хотелось жить. Моя компаньонка куда-то делась. В моем сне водитель протягивал мне свой тяжелый пистолет из серебряного металла. И я отстреливалась уже из него. А потом мужчина с поднятыми руками долго говорил, что они проводили всего лишь тренировку. А я убила всех почти его людей.
В моем сне я шла одна по снежным улицам и спокойно заходила в какую-то квартиру, где был стул и комп. Я садилась на стул и зависала в интернете, не думая, что в этой квартире кто-то живет. Я никогда не видела хозяев. Пока не услышала голос отца о чем-то спорящий с женщиной, не выполнившей свою работу. Когда я щаглянула в комнату, обстановка оказалась почти такой же, как в нашей с мамой старой комнате.
В моем сне меня догонял Ж.Н. в переплетении этих снежных улиц, мы пересекали детскую площадку и попадали на теплую летнюю улицу арабского города. Узкую и застроенную домами из каменных плит. Цвета красноватого спрессованного песчаника. А два здания ближе к концу улице оставались заброшенными,с пустыми проломами окон. И казалось, что улица завалена камнями

Моя жизнь - это типичные американские гонки. Они тоже конечны, но длинные, я надеюсь. Никогда не уадаешь, где сле, а где подъем, сложно отсечь вершины. И на каждом спуске надеешься, что резкого торможеня не будет. Хотя, это в корне неверное сравнение. В американках самое приятное - это суск и ожидание продолжения. Так, что сеодце виснет где-то внутри. Нет, жизнь - это какая-то череда. Горный хребет, может? Вниз идти легче, но чем ниже, тем меньше видишь окружающего пейзажа. Придираешься к мелочам, а не ко вей картинке вершинной присматриваешься.
Мое место спорно. Но самое светлое, что есть ейчас - любовь, наверное. Разная-разная и к разным людям. Светлые эмоции.