Как это выглядит?

Давно замечено, что лучше всего вести рассказ, иллюстрируя его примерами. Думаем, что и в нашем случае это будет уместно. Поэтому мы будем приводить примеры_, в основном_, взятые из обыденной жизни. Изредка мы будем обращаться к примерам литературным.

… Фестиваль закончился удачно. Рок-группа выступила хорошо: и зрители приняли, и звание лауреатов получили. И вот группа из восьми человек стоит у входа во Дворец культуры, ждет автобус_, который должен отвезти их на вокзал. Рядом — сумки с вещами, инструменты. Все шутят, настроение прекрасное.

И тут они заметили цыганку. В руках ее был грудной младенец, за подол широкой цветной юбки держались две маленькие девочки. Клавишница пугливо произнесла: «Ну, все_, приставать будет».

Не бойся, сейчас покажу, как надо!

Это сказал высокий парень, соло-гитарист с типично рокерской внешностью — в кожаной куртке, с длинным «хвостом» из волос и серьгой в левом ухе.

Он прямо посмотрел на цыганку и она, естественно, обратилась именно к нему. Ведь он как бы сам напросился.

·      Эй, молодой, красивый, тебе такое счастье будет! Дай, погадаю!

·      Как муж? — прозвучало в ответ.

Цыганка как бы уменьшилась в росте, исчезла гордая осанка, на лице было написано недоумение. И когда цыганка попыталась что-то сказать, он снова спросил: «Все бьет?» Опустив глаза, цыганка вздохнула: «И пьет, и бьет…». Потом, ссутулившись, перешла на другую сторону улицы, и минут двадцать, до тех пор, пока вся рок-группа не села в автобус, стояла там.

За это время она не обратилась ни к одному прохожему, хотя людей было довольно много. Стояла, погруженная в свои мысли. На парня с рокерской внешностью она больше ни разу не взглянула.

Она не могла знать, что парень этот был профессиональным артистом с хорошо поставленным голосом; а, кроме того, обладал познаниями эриксоновского гипноза на уровне, превышающем начальный.

Позже мы объясним, что произошло. А пока, забегая вперед, скажем, что это было наведением порчи в виде отпугивания. Однако порчей можно не только отпугнуть…

Теперь следующий пример.

* * *

Это произошло тогда, когда я учился на первом курсе университета. Мы жили в общежитии. В комнате жил еще мой друг, с которым мы учились в одном классе, а затем вместе поступили в университет. Парень он был довольно спортивный, увлекался боксом, и в принципе ничего не боялся.

Однажды вечером он пришел сам не свой. Если бы у него были синяки, я бы подумал, что он опять нарвался на приключения на улице. Водилось за ним такое. Любил испытывать судьбу и встревать в разные истории. Но здесь было иное. Вот что он рассказал.

Шел он по городу, уже темнело. На центральной улице к нему обратилась молодая цыганка с маленьким ребенком на руках. Как обычно: «Эй, молодой, красивый, дай копеечку для ребенка». Ну, неужели молодой здоровый парень и пожалеет копеечку для ребенка! «Эй, стой, спасибо тебе за доброту. Я за это тебе погадаю. Все про тебя знаю. Все скажу».

Стало интересно. Да и торопиться, вроде, некуда. «Хочешь, скажу, как тебя зовут? Тебя зовут Володя. Так?» Машинально он ответил: «Так». «Ну вот, видишь, все знаю, давай погадаю. Но надо беленькую монетку». Ладно, двадцать копеек — не деньги, и, кажется, она деньги и не просит.

«Вот, ты положи деньги на ладонь, только завернуть надо в бумажку». «В какую бумажку?» «Можно в рубль, можно в три, или… в десять». На десять рублей в то время студенту можно было спокойно жить несколько дней. Сам не зная, зачем, он достал пять рублей, завернул монету. Цыганка продолжала что-то говорить, и вроде бы ни о чем, но интересно, а главное — так складно. Вдруг он увидел, что на ладони ничего нет. «Положи еще и в две бумажки заверни». Но тут — то ли испугался, то ли прижимистость взяла верх — мой друг попытался уйти. И вдруг вслед, по его словам, «как ножом»: «Не уходи, парализован будешь!».

Как добрался до общежития, он не помнил. Через час он совсем «расписался». Лежал на кровати, стонал, говорил, что ломит спину, что не чувствует рук и ног. Весь побледнел, на лице выступил пот, тело била дрожь.

И тут меня осенило: «Серега, а ты с каких пор Володей стал?». «Чего?». И тут до него стало доходить. «Она тебя как назвала, Володей?». «Ну». «Так, значит, ничего она не умеет». Друг, кажется, забыл, что минуту назад уже умирал. «А ведь точно. Но почему же мне тогда так плохо?». «Может, в столовой что-то несвежее съел». Через день он уже носился по комнате, ведя «бой с тенью» и боксируя пятикилограммовыми гантелями.

Это был первый реальный случай, когда я познакомился с «наведением порчи». И тогда же случайно нашел способ «снять» ее. Правда, я иногда думаю, а что было бы, если бы цыганка угадала имя?.

Краткий анализ позволяет понять, что мой друг был введен в состояние транса путем забалтывания. Когда же он попытался уйти, был проведен типичный разрыв шаблона. Фраза не была плохой и сильной по звучанию (позже мы поясним, что это такое), однако не окончившийся транс и разрыв шаблона усилили ее воздействие. Семантика (смысл) фразы, таким образом, оказалась намного сильнее ее фонетического значения.

Спасти друга мне удалось, главным образом, использовав ошибку цыганки (назвала не то имя) и заронив недоверие к ее возможностям. Давая вполне рациональное объяснение ухудшению самочувствия («в столовой что-то несвежее съел»), я дал другу возможность все поставить на свои места. Однако снять таким образом порчу можно крайне редко.

В данном случае было уже не отпугивание, а пожелание конкретного вреда. Нужная фраза, сказанная в нужный момент, приводит к очень плохим последствиям.

Какие же виды порчи можно выделить?

Виды порчи.

«Рана от копья заживет, рана от языка не заживет».

Казахская пословица

Условно порчу можно разделить на несколько основных направлений:

·      фразы, направленные на отпугивание;

·      фразы, направленные на запугивание;

·      фразы, направленные на пожелание вреда в общем виде;

·      фразы, направленные на пожелание конкретного вреда (например, определенной болезни).

(Особняком стоит и не попадает под данную классификацию порча любовная, и о ней мы тоже расскажем, только чуть позднее).

Исходя из данного условного разделения видов порчи, можно более подробно проанализировать их.

Фразы, направленные на отпугивание..

Это довольно короткие фразы, в пределах одного, максимум двух предложений. Цель фразы — создать кратковременное замешательство у агрессора и получить преимущество для разрешения конфликта путем нанесения ему упреждающего удара (как минимум) или ухода (как максимум).

Например, прекрасно зарекомендовавшей себя отпугивающей фразой для пристающей к вам на улице цыганки является фраза: «Как муж?». Фонетически фраза является страшной. Если добавить к этому и семантическое (смысловое) содержание фразы (как правило, у цыганок плохие отношения с мужьями), то фраза моментально «выбивает из колеи».

Если вы не ушли сразу и приставание продолжается, можно добавить к этому фразу: «Все бьет?»

Фонетически и семантически обе фразы способствуют сильному замешательству, что дает возможность быстрого ухода от конфликта.

Данные фразы, разработанные эмпирически, неоднократно проверялись на практике и нами, и нашими знакомыми. Даже без учета добавочных моментов, связанных с темпом, интонацией, громкостью речи и т. п. (паравербальных), фразы действуют безукоризненно.

Для отпугивания хулигана на улице прекрасно себя зарекомендовали фразы типа: «Шуруй уж прямо, меня мусора уже жмут». Или: «Слышь, можешь идти, куда шел или стоять, где стоишь». Вариант: «Слышь, можешь стоять, куда шел или идти, где стоишь».

После таких фраз лучше всего быстро скрываться или, в крайнем случае, сильно бить ногой в промежность. В любом случае — преимущество за вами, так как хулиган в замешательстве.

Для того чтобы осадить несправедливо обвиняющего вас, прекрасно действует фраза: «Я намного хуже».

Для отпугивания хамски настроенного посетителя подходят, например, варианты фразы:

«Я уже забыл Ваше хамство, будьте рады, проваливайте, в другой раз разорву»;

«Я уже забыл Ваше хамство, но в другой раз разорву»;

«Будьте рады, проваливайте, в другой раз разорву».

Безукоризненно действует фраза «Накажу, страшно накажу, шуруй от греха».

Довольно действенны фразы:

«В Вашем распоряжении еще сорок шесть секунд»;

«Что еще скажете перед уходом, я слушаю»;

«Скажите, какова цель вашего прихода?»;

«Еще слово — и сожаления замучат»;

«Вы уже уходите или мне вас нужно дослушать? »;

«Цель вашего прихода — поругаться»!»;

«Может, все же уйдешь?»;

«Ваши возможности наживать враждебность непостижимы».

В этих случаях наиболее целесообразным после произнесения фразы является разрыв общения. Идеальный вариант — быстро удалится. Если вы не на улице рядом с хулиганом, то можно резко отвернуться.

Фразы, направленные на запугивание..

Воздействие фразы более длительное. Цель состоит в том, чтобы запугиваемый в дальнейшем вас боялся. Как правило, после таких фраз человек боится вас и избегает с вами встреч. Классическими фразами подобного вида являются:

«А я совершенно хорошо порчу навожу. Уж дождешься»;

«Зато я хорошо порчу навожу»;

«За хамство накажу»;

«Между прочим, я хорошо порчу навожу»;

«Накажу, страшно накажу, чувствуете дрожь?»;

«Порчей уничтожу ваше прошлое и будущее»;

«Жабры разорву».

Сами по себе, по смыслу, фразы не предполагают пожелание вреда. Однако фонетически они являются довольно страшными. Естественно, что действие значительно усиливается, если угроза порчи адресуется человеку, который хотя бы в общих чертах понимает, что такое «порча».

Фразы, направленные на пожелание вреда в общем виде.

Это фразы типа: «Ужасом жилы заморожу»; «Заживо разложишься»; «Живо с грыжи почернеешь»;

«Жаром мозги разжижу»;

«Черви сожрут».

Это могут быть комбинации подобных фраз, например речитатив: «А за хамство накажу. Страх и ужас навожу. Живо с грыжи почернеешь. Черви заживо сожрут».

Данный речитатив, являясь фонетически страшным и сильным, направлен на жесткое кодирование. Действие его сравнимо с ударом оглоблей по голове. Также хорошо зарекомендовали себя фразы:

«Может есть желание получить отвращение к сущему, можно»;

«Увидишь, что ужас в жилах заморожу, будешь как почерневшая головешка»;

«Лишь хорошо покаявшись, порчу снимешь и да убоишься мщения Божественного»;

«Страшные мучения получишь»;

«В почерневшую головешку превратишься»;

«Почувствуй час Божественного мщения».

Данные фразы, будучи страшными по звучанию, легко запоминаются и заставляют людей любую беду, либо любое ухудшение здоровья соотносить с запомнившейся фразой. Здоровый человек в результате получает невроз, а невротик усугубляет то, что уже имеет.

Фразы, направленные на пожелание конкретного вреда.

Это фразы типа:

«Может, есть желание ощутить жар в животе? Это можно»;

«Живот вспучится и грыжа получится»;

«Раздражение кожи заработаешь»;

«Глаза раздерешь»;

«Уж зачешешься, чушка вшивая, кожа рожи уже паршивая»;

«Паразитом заражу»;

«Раз орешь — грыжу наживешь»;

и т. п.

Подобные фразы способствуют формированию психосоматических расстройств, особенно кожных заболеваний типа экземы.

Как это звучит?

«У кого дурной язык, тот сеет тревогу».

Каракалпакская пословица

Как должна звучать классическая формула порчи с учетом фоносемантики? Общее правило: фраза должна быть свистяще-шипяще-рычаще-жужжащей. Что это значит?

Как уже говорилось, каждый звук на подсознательном уровне воспринимается по-разному. Он может восприниматься, как плохой или хороший, как красивый или отталкивающий, как добрый или злой.

В разных языках фоносемантика различна. Например, в польском языке, в котором шипящие звуки преобладают, фраза, основанная на таких звуках, вовсе не будет страшной. Поэтому то, о чем мы говорим, характерно именно для русского языка.

Существующие компьютерные экспертные нейролингвистические программы оценивают звуки, исходя из разных параметров. Некоторые параметры в программе «Диатон\Диаскан» и в программе «ВААЛ» схожи, некоторые нет, однако суть оценки звука, слова, фразы при этом, в принципе, не меняется.

Когда мы подходили к вопросу о составлении искусственных формул порчи, мы брали за основу несколько параметров. Именно такие параметры имеются в порче «народной», «бытовой» и, особенно «цыганской» (где они порой бывают доведены до совершенства). Главные параметры для звуков, преобладающих в формуле порчи, таковы:

·      плохой;

·      злой;

·      страшный;

·      сильный.

Причем «страшные» звуки в формуле порчи должны быть обязательно. Если при этом формула еще по звучанию и сильная, то она имеет ярко выраженные суггестивные (внушающие) свойства.

·      Страшными и злыми являются звуки: «ф», «х», «ш», «щ».

·      Страшными, но не злыми являются звуки: «п», «к», «у».

·      Страшными, злыми и одновременно сильными являются звуки: «ж», «з», «р».

·      Страшным, сильным, но не злым является звук «ы».

·      Не страшными, но злыми являются звуки: «г», «с», «ц».

Параметр «плохой» при этом можно особо во внимание не брать, так как слово или фраза страшная, злая (и, желательно, сильная) оцениваться подсознанием все равно будет, скорее всего, как плохая.

Таким образом, формула порчи должна обязательно содержать звуки «страшные». Зачем? Во-первых, ни для кого не секрет, что порчей пугают. А во-вторых? Дело в том, что страшное лучше всего запоминается. Это уже закон человеческой психики. А цель порчи как раз и состоит в том, чтобы вызвать невротическое состояние — состояние, в котором человек «зацикливается» на нашей угрозе.

Злое тоже запоминается хорошо. Поэтому не страшные, но злые звуки тоже будут здесь уместны. (Вспомните как готовились к атаке бойцы штрафбатов: «Гу-га! Гу-га!». Этот злой и сильный по звучанию крик возбуждает очень сильную злость). Ну и, наконец, если звуки сильные, то это способствует тому, что усиливается суггестивное (внушающее) воздействие. Правило здесь такое: желаете, чтобы формула порчи действовала наверняка — обязательно вставляйте в нее слова с обилием «ж», «з», «р».

Слова и фразы, составленные таким образом, что в них преобладают (а точнее, значительно превышают средний показатель) страшные звуки, являются словами и фразами «жесткого кодирования», то есть, фразами и словами, которые могут надолго засесть в голове. Известная всем, бессмысленная по сути, рекламная фраза «жаропонижающий жаждоутолитель» — это одна из попыток провести такое жесткое кодирование. Фраза страшная по звучанию, но не сильная. Тем не менее эффект запоминания достигается и за счет звучания, и за счет многократного повторения в рекламных роликах. Поскольку особой силы во фразе нет, можно предположить, что эффекта порчи наступать не должно. Очень надеемся, что практика не опровергнет здесь теорию, ведь в жизни бывает всякое.

Очень существенный момент. Надо заранее определиться, чего вы хотите.

Чтобы фраза запомнилась, она не обязательно должна быть страшной или злой. Она может быть по звучанию и доброй, и безопасной, главное — чтобы она была сильной. Но вот если вам надо навести порчу, то надо, чтобы помимо легкости в запоминании и угрожающего звучания, присутствовало еще и семантическое (смысловое) содержание. Это крайне важное условие.

Формула не должна быть просто набором звуков. Семантическое (смысловое) содержание должно соответствовать форме. То есть, оно должно быть тоже угрожающим.

В то же время иногда полезно применять формулы, которые по содержанию вроде бы имеют характеристику вполне нейтральных или даже хороших, но вот звучание придает высказыванию явно негативную окраску. Особенно удобно это использовать в пропаганде и контрпропаганде.

Это особая тема и мы ее раскроем когда-нибудь отдельно. А пока просто ради примера. Как вы думаете, понравится ли на подсознательном уровне такой предвыборный лозунг: «Хороший человек заслуживает хорошей жизни. Улучшим нашу жизнь»? Смысл, безусловно, хороший. Но фоносемантически эта фраза плохая, отталкивающая, печальная, злая, страшная, низменная; поэтому вызывает отвращение. В том числе и к тому, кто ее произнес. И слушатель, между прочим, далеко не всегда сознательно будет отдавать себе в этом отчет.

Будем считать, что мы с вами договорились: по смыслу классическая формула порчи должна пугать. Если этим пренебречь, то фраза может стать запоминающейся, но не более (типа шлягера-однодневки: «Жу-жу-жу, жу-жу-жу, я, как пчелка, кружу…»). Для подсознания это звучит страшно, но смысл слишком абстрактен, чтобы говорить о нанесении вреда такой фразой. Какое-то время она «повертится в голове» — ну и что? Как пришло, так и уйдет.

Но сравните: «Жилы вырву!» — этим можно отпугнуть. Или: «Рожу жутко раздерешь!» Или: «Мозги разжижу!» — тоже эффект дает весьма приличный.

Или такая убойная формула (угроза-проклятие):

«Страшно жаром погляжу —

Жилы в глазах завяжу.

Скажу жутко, скажу:

Знай же — размозжу!»

Или вот тоже вполне приличное проклятие (это пожелание вреда, основанное на жестком кодировании, по сути, является мощной самореализующейся программой):

«Слышишь хорошо зараз?

Жаром выжжет страшным глаз.

Знай же — слезет жутко кожа,

Увидишь жаром сожженную рожу».

* * *

О том, как воспринимаются соответствующие фонетические конструкции, или формулы, неподготовленным к тому человеком — при тщательно отработанном невербальном поведении того, кто эти формулы произносит — хорошо написал Н. В. Гоголь в повести «Вий», фрагмент из которой мы и процитируем. Вспомните, как философ Хома Брут второй раз служит заупокойную службу по панночке:

«… Труп уже стоял перед ним на самой черте и вперил на него мертвые, позеленевшие глаза. Бурсак содрогнулся, и холод чувствительно пробежал по всем его жилам. Потупив очи в книгу, стал он читать громче свои молитвы и заклятья и слышал, как труп опять ударил зубами и замахал руками, желая схватить его. Но, покосивши слегка одним глазом, увидел он, что труп не там ловил его, где стоял он, и, как видно, не мог видеть его. Глухо стала ворчать она и начала выговаривать мертвыми устами страшные слова; хрипло всхлипывали они, как клокотание кипящей смолы. Что значили они, того бы не мог сказать он, но что-то страшное в них заключалось. Философ в страхе понял, что она творила заклинания.

Ветер пошел по церкви от слов, и послышался шум, как бы от множества летящих крыл. Он слышал, как бились крыльями в стекла церковных окон и в железные рамы, как царапали с визгом когтями по железу и как несметная сила громила в двери и хотела вломиться. Сильно у него билось во все время сердце; зажмурив глаза, все читал он заклятья и молитвы. Наконец вдруг что-то засвистало вдали: это был отдаленный крик петуха. Изнуренный философ остановился и отдохнул духом.

Вошедшие сменить философа нашли его едва жива. Он оперся спиною в стену и, выпучив глаза, глядел неподвижно на толкавших его козаков. Его почти вывели и должны были поддерживать во всю дорогу. Пришедши на панский двор, он встряхнулся и велел себе подать кварту горелки…»

Что же получается: если у вас есть готовая формула, то вы уже «вооружены и очень опасны»? Позвольте вас разочаровать. Не все так просто.

Формула порчи — оружие. А оружием надо владеть умело, в противном случае вреда будет больше для вас. Поэтому давайте пока поговорим не о формулах (о них продолжим после), а о том, как и когда эти формулы применять.

Котлячков А., Горин С.

Оружие — слово. Оборона и нападение с помощью…