Буквально несколько фраз.

1. Считается, что в микву перед субботой ходят только хасиды. В принципе, так оно и есть. Но отмечено в Израиле, что с каждым годом все больше и остальных ортодоксов начинают регулярно посещать микву. Даже "литовцы".

Пятнадцать лет назад в Рамот-Гимел "литовских" ходило в микву от силы 50 процентов (это моя оценка – судя по контингенту в моей синагоге). В то время как в Рэхес, где моя семья жила после Рамот, ходили почти все. Я про "литовских" мужчин. Что касается сфарадим и "мизрохим", то до них тотальная мода на еженедельную микву еще не дошла. Но дойдет! Вся тенденция к тому.

Знаю нескольких весьма уважаемых "литовских" равов, которые ходят в микву только перед праздниками (как и положено по уставу). Но что интересно, их дети и внуки ходят в микву каждый йом-шиши.

2. При нашей микве есть сауна. Не сухая, не "влажная", что-то среднее между ними. Культуры парилки, естественно, никакой. Автохтоны искренне считают, что ценен не жар, а пар. И все хвалят микву "Зупник", что в центре города. Я там был. Тепла – как в Сочи не в самый знойный день, зато пару – ну, чисто смог в Сохо перед закатом.

Работает машина, которая гонит пар через трубу прямо в кубрик, где люди сидят по полкам в окружении кафельных стен (по-моему, тихий ужас). А самое страшное – люди в парилке мылятся. Они думают, что так поступали их прадедушки в Европе, и переубедить их невозможно. Но не потому, что у них есть свое медицинское обоснование сего странного действа, а потому, что израильтянина ни в чем нельзя переубедить. Если тебя переубедили, значит ты "не местный".

3. Собственно, тут, как в большинстве городских микв, три бассейна: хам, кар и пошер. Горячая вода – около 41-42 градусов. Действительно, тепло, но войти можно. А градусы в холодном бассейне зависят от погоды на улице. Т.е. бывает по-настоящему холодно.

Рассказывают, что три миквы – как три национальных опыта: горячая – это для хасидов, у них горячее сердце; обычная – для сфарадим, а холодная – это для "литовцев". Что-то в такой градации есть, вы не находите?

4. По правилам, сначала человек заходит в сауну, где потеет, потом моется и идет окунаться в микве. Первая твила (погружение) в горячую воду – это попытка приучить тело к теплу. Затем – собственно погружение. А потом что-то типа "контрольного выстрела" – еще десять погружений, которые можно заменить десятикратным вытаскивание руки наружу, когда ты весь сидишь под водой[1]. После чего тело приобретает приятный карибский оттенок.

После горячей миквы многие спешат броситься в холодную. И если это "медицински" оправдано и физиологически приятно, то – как утверждают знатоки – и тут первая твила за таковую не засчитывается, ибо цель ее – не выполнение мицвы, а телесная необходимость. И только второе погружение можно засчитать как удачное исполнение заповеди.

5. Там же, в микве – обычно с обычной температурой – плещутся местные детишки. Кое-кто их гоняет. Мне кажется, гонители – из тех, кто сам плескался в детстве в микве как в бассейне. Стоит ли шипеть на детей, если они устроят себе кусочек праздника на воде!

Да, вот еще одна особенность. Отцы своих детей не гоняют. Но это не потому, что отцам жаль своих отпрысков, а потому, что отец не ходит со своими сыновьями в микву в одно время – а идет позже или раньше. Строго говоря, запрет касается только детей старше 9-10 лет. Чтобы сын не видел отца голым! (Есть и другие родственные связи, ведущие к тому же ограничению)

6. Среди местного люда бытует мнение, что наши предки в России были настоящими героями. Так и говорят: "О, Русия! Там еврейские женщины проявляли героизм самопожертвования, когда окунались в прорубь на зимней реке".

Эта легенда распространяется здесь сотнями книжек для детей, где так и пишется: вот, какие были у нас предки, жившие в заснеженной России[2]. Дескать, бабушки ныряли в ледяную воду – только чтобы исполнить заповедь.

На самом деле, конечно, все объясняется условиями жизни в тогдашней Российской империи. Дело в том, что по местечкам и городам нельзя было строить синагоги и миквы – как и все прочие "духовные" здания – без специального разрешения полиции. А это значит, без дополнительных поборов в карман урядника. Поэтому синагоги и хедеры устраивали по частным домам, и только в больших местечках собирали деньги на отдельное здание. А с миквой поступали еще проще. Бани "рубить" разрешалось без спросу у властей. И еврейскую баню, как и все прочие в местечке, ставили на берегу реки. Если русский или украинский человек из парной прыгает в снег или холодную реку, то и еврейскому человеку это не во вред. Тем более, что сама река – это и есть миква. Вот отсюда и пошел этот обычай. – Я не про обычай прыгать в прорубь, а про обычай считать прыгнувших туда героями. 

 

[1] Твила засчитывается, когда ты целиком под водой. Если снаружи остался хотя бы палец руки – это не твила. 10 погружений можно заменить на одно, но при этом быстро вытаскивать руку наружу и втаскивать ее обратно. Потому что целиком выпрыгивать из кипятка, чтобы потом снова нырнуть в него с головой, трудно себя заставить. Вот попробуйте сами.

[2] Местная детская литература – это отдельная история. Книг великое множество, но в них один стержень сюжета – как бедные евреи выживали в злобном гойском окружении. Ровно половина художественных романов имеет фоном старую Россию, четверть – времена фашисткой оккупации, остальная часть – по мелочам: период войн с арабами и пр. Я не против, но уж больно картонная у них получается Россия. Помню, меня, учившегося в Швут-Ами и "лепившего" журнал для ешивы, расспрашивали авторы детского журнала "Заркор", редакция которого располагается в одном здании с администрацией ешивы. Вопросы такие: а какой высоты деревья в Москве, а как будет уменьшительно от Яаков, а что носят на головах русские казаки? Картинки в тех книгах, кстати, под стать тексту. Вы не поверите, но местные дети только сейчас начали понимать, что такое красивая иллюстрация, – когда в свет начали выходить книги, разрисованные Гади Поллаком.