Чем тоньше становилась талия, тем ниже опускалось декольте. И в этом случае церкви было за что гневаться. Декольте быстро достигло самого низкого предела, а случалось, было и ниже его. Так, например, Элеонора, фаворитка французского короля Шарля VIII, явилась на один из банкетов в честь его Величества просто-напросто с обнаженной грудью. Пример был заразителен и сразу же повлек за собой появление последовательниц Элеоноры, несмотря на то, что церковь грозила отлучить от себя бесстыдниц. При такой явной демонстрации бюст, естественно, нуждался в особенной заботе. С этой целью появилось множество косметических рецептов.

С точки зрения моралистов производство прозрачных тканей было, несомненно, преступлением. Что касается шлейфа, то один епископ сказал: «Если бы женщине нужен был хвост, господь создал бы ее с хвостом». Даже Боккаччо, автор «Декамерона», которого трудно назват моралистом, возмущался новой модой. По поводу остроконечной обуви он говорил, что это дьявольские когти для ловли запретных наслаждений. Какие именно соблазны скрывались в этой обуви для противоположного пола, мы, увы, никогда не узнаем. Зато можем с уверенностью сказать, что ходить в них было мучительно.

Впрочем, наличие множества шлиц и отверстий в платьях тоже было коварно. Их закрывали обычно завязками, но очень часто и булавками, и безопасными иглами, в силу чего кавалеры жаловались, что к даме сердца подступиться труднее, чем к дикой розе.

Вероятно, запреты, связанные с экстравагантностью моды, были вызваны не столько моральными соображениями, сколько желанием сохранить свои сословные признаки, ибо деньги часто затушевывали знатность происхождения. Так, если герцог мог позволить своей супруге иметь два парадных туалета, то жена антверпенского купца имела их целую дюжину. Свидетельство тому – визит супруги французского короля Филиппа Прекрасного в Нидерланды. После первого торжественного приема мадам воскликнула: «Я считала себя королевой, но вижу, что здесь собралось не меньше ста королев!»

Во всех странах запреты сыпались, как из рога изобилия. Стоило только, например, определить длину шлейфа согласно сословной принадлежности – и неукротимые модницы сразу же придумали нечто новое, такое, что даже не могло присниться почтенным отцам и правителям. Модные новинки распространялись с неимоверной быстротой. И если обыкновенная женщина не имела возможности обеспечить себя сукном, шелком или бархатом, то она придавала новую линию своему платью из домотканного полотна.

В готический период отличные ткани составляли главное достоинство одежды. Самые лучшие шерстяные ткани производились в Нидерландах. Во Фландрии изготовляли очень тонкое и очень легкое сукно, которое украшалось пурпуром и служило для королевских мантий. Из Италии вывозили шелк, бархат, парчу. Наивысшим достижением мастеров, работающих со льном, были фламандские кружева, такие воздушные и легкие, что что выглядели почти невесомыми. Позже с ними начали конкурировать венецианские кружева. Но готической женщине, жаждущей все более пышных нарядов, уже не хватало кружев и декоративных тканей. Она украшала платья золотым и серебряным бордюром, вышивала серебряными и золотыми нитками, нанизывала до 20 перстней на пальцы рук своих, а шею ее украшали тяжелые ожерелья из драгоценных камней.

Модным дополнением стал носовой платок, но не в сегодняшней своей функции. Его не засовывали в карман, а держали в руке, чтобы отгонять мух. Кончик носового платка обычно был украшен золотым сердечком. На поясе у модной женщины обычно висели гребешок, зеркальце и амулет. Висел также и позолоченный коготь сокола, который служил зубочисткой...

Несмотря на то, что женщина в любом платье оставалась прежде всего домохозяйкой, было бы ошибкой считать, что в готическом Средневековье не было выдающихся женщин, проявивших себя в области литературы, науки и искусства. Можно перечислить имена женщин, которые по своему образованию не уступали мужчинам, но это уже тема другого рассказа...