Сначала мы поиграли в «Море волнуется раз…» (это когда нужно замереть в какой-то «фигуре» и не двигаться), потом в «Штандер-штандер» (это когда стучишь мячом об землю, бросаешь его вверх, и все разбегаются), потом немножко в классики (ну, это понятно, как). А потом Данка говорит:
- А давайте в прятки теперь!
- Давайте, да! В прятки, да! – поёт Кася и прыгает вокруг нас на одной ножке.
А мне не нравится играть в прятки. Потому что Данка с Касей любят прятаться, а искать не любят. И получается, что я их всё время ищу. А это неинтересно. Я уже все места знаю, куда они могут спрятаться.

- Давайте лучше в «дочки-матери» играть? – предлагаю я.
- Давайте, да! В «дочки-матери», да! – поёт Кася и опять прыгает вокруг нас.
И тут Ромка выходит во двор со своей собачкой Бутусей.
- Ромка-Ромка! – кричит Кася. – Будешь с нами играть в «дочки-матери»? Ты будешь как будто папа, и как будто купил нам собаку! Будешь?
Ромка пожимает плечами, и непонятно, что это означает. Он идёт к нам, и Бутуся бежит впереди него.
- Я буду дочка! – говорит Данка. – И собаку купили как будто мне!
- И я, и я дочка! – говорит Кася. – А Полина тогда будет мама!
- Вы будете, значит, мама и папа! – радостно говорит Данка.
А Кася опять прыгает вокруг нас на одной ножке и поёт:
- Тили-тили тесто, жених и невеста! Тили-тили тесто…
Ромка смотрит на Касю, потом на меня. И я вдруг говорю:
- Я уже не хочу играть в «дочки-матери»!
И чувствую, как у меня краснеют щёки.
– Я передумала, - говорю. - И вообще, мне надо домой.
И поворачиваюсь, и бегу домой, и Бутуся бежит за мной через весь двор и звонко лает. Но потом останавливается и бежит обратно к Ромке. А я не останавливаюсь.

Я бегу по лестнице на пятый этаж, не дожидаясь лифта. На третьем я прислоняюсь к поручням, чтобы немножко передохнуть, и бегу дальше. Ключ от квартиры висит у меня на шее, на цветной верёвочке, которую я сама заплетала в косичку из синей, красной и жёлтой нитки. Раньше мама всегда оставляла ключ на первом этаже у пани Ядвиги. Но теперь я уже немножко взрослая, и могу носить ключ с собой.
На самом деле, мне совсем не надо домой. Мама на работе, и дома совсем нечего делать. Нет, ну можно, конечно, порисовать в альбоме, или полепить из пластилина, или посмотреть телевизор. Мама говорит, что умный человек всегда может занять себя чем-то интересным. И обычно всякие интересные занятия из меня так и лезут.
Но сейчас я стою в кухне у окна и смотрю сквозь занавеску во двор. Там Данка гладит Бутусю и разговаривает с Ромкой, а Кася прыгает вокруг них на одной ножке и что-то поёт. И я почему-то злюсь на себя, и на Данку с Касей, и даже на Ромку с Бутусей. И мне хочется бежать обратно к ним во двор. И в то же время совсем не хочется.
И я чувствую, как в носу становится щекотно, а в животе грустно и обидно. И тогда я сажусь на пол, и начинаю плакать, непонятно отчего.

Мама говорит:
- А что это ты тут расселась на полу?
Мама говорит:
- Полина, ты что, плакала? Тебя кто-то обидел? Иди-ка сюда.
Мама говорит:
- Моя ты девочка… Ну давай, рассказывай, горе моё луковое.
И обнимает меня, и целует в макушку. А в животе сразу делается тепло и спокойно. И я ещё несколько раз всхлипываю и тяжело вздыхаю, но уже как-то не по-настоящему. И пока мама достаёт из сумки всякие пакеты и складывает их в холодильник, я рассказываю ей и про «дочки-матери», и про Касю с Данкой, и про «тили-тили тесто»…

И мама говорит, что иногда так случается, что человек испытывает сразу несколько разных чувств. Иногда одновременно и плохих, и хороших. И это называется «смешанное чувство». Мне ведь было немножко обидно (и даже стыдно почему-то), когда Кася пела песенку про нас с Ромкой, но и одновременно немножко приятно. Я и хотела играть с ними вместе, и одновременно не хотела.
- Вот помнишь, в субботу мы не стали есть весь шоколад, чтобы оставить немножко на воскресенье?
- Помню, - говорю я.
- А ты вечером пошла и потихонечку его съела, - мама смотрит на меня и улыбается. - И тебе было хорошо и приятно, потому что ты любишь шоколад. Но в то же время было плохо и стыдно, потому что мы договорились его не есть.
И я вдруг понимаю, что мне сегодня захотелось плакать не просто так, а от «смешанных чувств»! Я просто раньше не знала, что так бывает, а теперь знаю! И ещё я вдруг понимаю, почему мама плакала, когда я зимой потерялась на катке, а потом нашлась! Я же думала, что мама должна радоваться, а не обнимать меня и плакать. А это просто у неё были «смешанные чувства»!
И я бегу скорее во двор, чтобы рассказать Данке и Касе о своём новом знании. Бегу прямо по лестнице, не дожидаясь лифта. И даже ни разу не останавливаюсь, чтобы передохнуть.

Елена Касьян
иллюстрации Виктории Кирдий из книжки «Фея по фамилии Дура»