Цитата сообщения No_clouds


Мурашки, по всему телу мурашки. И мелкая, нервно-радостная дрожь пробирает до самых внутренностей. Улыбаюсь. Не думала, что во мне будет мало места для любви. Что она не поместиться, что будет толкаться и кричать. Никогда не думала, что способна на такое сильное и значительное чувство. Пусть и не к одному, единственному человеку. Пусть к 5 замечательным людям, ведь это не так уж важно, я теперь знаю. Важно то, что внутри. То, что не даёт спать из-за слишком сильно бьющегося сердца. То, что заставляет беспричинно плакать и, морщась, улыбаться от боли и тесноты в душе, но от боли приятной, нежной и тёплой. Не описать, этого просто не описать. И я рада, что могу так любить, что способна на такое. Мне хочется замереть. И навсегда остаться такой настоящей, такой влюбленной и радостной, искренне улыбающейся и точно знающей, что в жизни по-настоящему ценно и из-за чего стоит переживать. Мне снятся такие сны. Что я просыпаюсь с ощущением того, что теперь то точно знаю, что самое главное, теперь до конца поняла, как и кого я люблю.
А если по порядку. То вчера был тот самый долгожданный концерт. В том самом Б2, в который, я боялась, меня не пустят из-за возраста. И, конечно же, из-за этих разбухающих с каждой минутой переживаний, ощущения того, что да, я иду на концерт, не было очень долго. Но потом. Когда забавный охранник улыбнулся и пропустил в клуб, взглянув только лишь на социальную карту. Все волнения оторвались и резко ухнули вниз. Я превратилась в улыбку, а сердце забилось быстро-быстро. Всё, теперь всё, теперь можно верить и медленно, постепенно, наполнятся чудесной атмосферой клуба, такой загадочной и уютной атмосферой. Конечно, мы припёрлись сильно раньше. И стояли на лестнице, разглядывая крошечные красные огонёчки, в полумраке рисующие диагонали в таинственном, наполненном вкусным сигаретным дымом воздухе. И мы слышали, как там наверху, на сцене, ребята репетировали, настраивали какую-то аппаратуру, несколько раз пели «1:0 в пользу осени», болтали, что-то выясняли. Разглядывала красные огоньки и улыбалась, успокаиваясь и чувствуя, что вечер будет просто чудесным. Запахи, краски, лица и разговоры людей – всё это создавало неповторимый уют, дружественную и тёплую атмосферу. Ни грамма дискомфорта или волнения, нет.
Потом…потом был размазанный синий штамп с буквой «R» на запястье, осенние значки, рыжая косынка, вип-места у самой сцены и нежное спокойствие. Была девочка Катя с овцой Дашей – фанаткой энималов. После часового ожидания начала концерта, какие-то ребята из толпы начали петь Смехов. Потом был дядечка, вынесший энималам воду, у которого мы попросили дать нам бутылку воды и радостно выпили половину, оставив часть на потом. А когда на сцене начали появляться участники группы…утомлённый ожиданием зал взорвался восторгом и криками, разлетелся аплодисментами и самым настоящим счастьем. И тогда чувствовалась любовь, которая объединяет всех этих людей, и люди были одним целым. Не было мальчиков и девочек, не было людей, которые давно любят эту группу и тех, кто, начал слушать её совсем недавно. Была только одна общая восторженная душа, общее бешено бьющееся сердце и одна на всех радость, какая-то неописуемо-огромная радость, которой, казалось, не хватало места в стенах клуба, она норовила запрыгнуть на сцену, утечь сквозь щели под дверьми, она металась, отскакивала от барабанных установок и неистово прыгала по клавишам, а Саша улыбался, едва заметно напевая песни. И Ян, казалось, вот-вот разорвёт барабаны, они осколками разлетятся в осветительные приборы и в одни момент станет темно, но музыка не остановится, а только усилится. И Игорь, радостно отстукивающий ногой на стуле в такт музыки, был готов от счастья взлететь высоко-высоко, оттолкнувшись лишь носками кед от деревянного высокого стула. Не было той горечи и слёз, что были в Апельсине, не было боли и жуткой обиды, не было злости, не было всего этого. Было уютно и тепло, комфортно. И как будто бы мы пришли не на концерт, а просто зашли в гости к друзьям, которых мы знаем уже давно-давно и любим всем сердцем. Ничего не мешало, ничего не раздражало. Улыбались, как же сказочно ребята улыбались. Михалыч говорил, много говорил и много улыбался, смеялся, растекаясь по стулу, паясничал и строил рожи, что ещё больше создавало ощущение некого квартирника, добавляло уюта. А Игорь играл и все время смотрел в зал, смотрел прямо в лица и улыбался. И когда поймал на себе мой взгляд и посмотрел мне в глаза, улыбнувшись радостно-радостно, широко-широко. Казалось, меня прямо здесь и сейчас разорвёт от счастья, от этой искренней заразительной улыбки. Лицо моё сломалось окончательно и убрать с него улыбку невозможно до сих пор. Я очень ценю эти моменты. Эти, проникающие в самое сердец улыбки. И эти глаза, глаза, такие родные и нежные, совсем уже не чужие, светящиеся удовольствием глаза. Мне было так хорошо там, среди этих людей, чувствующих то же, что и я, среди талантливых счастливых ребят. Так хорошо!
И если я не смогу никому объяснить, что именно я чувствовала и как именно улыбалась. Плевать. Всё это, вся концентрация чувств останется внутри, останется в сердце, чтобы согревать и давать веру в то, что всё очень и очень хорошо. Я не забуду. Спетые хором «Каблуки», Михалыча, который изображал, словно бы у него затекла спина, шея или ещё что, переставал петь и позволял залу делать это. А у нас, надо сказать, очень хорошо получалось. Не было того, что было в Апельсине, не было разрозненных криков, ужасных людей, которые не пели, а именно орали слова вызубренных песен, как будто стремясь перекричать Михалыча. Зачем? Не было в любой удобный момент пьяных криков: «Арааавиииккууу», «Три полоооскиии». Только один раз кто-то из зала, как бы в шутку, спросил: «А Аравику играть будете?». Спросил тихо-тихо. Михалыч обернулся в его сторону, устало облокотился на микрофон, всем своим видом показывая, как же его достали с этой Аравикой и лишь спросил: «Кто это сказал?». Тишина и отрывистые смешки. Больше никто ничего не просил, толпа взрывалась аплодисментами и счастьем, радуясь каждой песни так, как будто именно её они и ждали. Пели, все пели. Но пели не громко, не надрывая голоса. Пели, доставая слова из самой глубины сердца. И десятки голосов слились в один волшебный голос, который не мешал Михалычу, не заглушал его, а был очень красивым и дружественным, чувственным дополнением. Ребята аплодировали нашим пениям и улыбались, говорили спасибо. Да, «Каблуки» мы спели просто прекрасно, Женька сказал, что теперь на концерты они могут просто приходить, начинать петь какую-то песню, а потом спокойно пить чай, ибо зал споёт вместо них. Улыбались. Михалыч паясничал и рассказывал «Каблуки» без музыки, словно читал стихи. Корчил удивлённую рожицу со словами: «Я надеееену пиджак?!!!». Мимика, у него волшебная мимика, много смеялся, приставал к Игорю, Саше и Женьке, чтобы те пели, прибегал к ним со своим микрофоном, а те радостно поддерживали его затею, кривлялись и смеялись.
А ещё Михалыч говорил. Говорил о том, что главное – это полюбить себя. А потом ты сможешь полюбить и всех хороших людей. Кто-то в зале издал непонятный звук, нарушив серьёзность речи Михалыча. Александр засмеялся, чуть не падая со стула. Божественно, как же божественно. Михалычу дарили красивые, большие нежно-желтые кленовые листья. И желтую герберу. И он так забавно принимал эти подарки, так улыбался.
А потом. Когда ребятам уже надо было уходить. Зал, конечно же, в надежде кричал: «ещё, ещё!!!». И ребята согласились. Только Женька и Михалыч, только акустическая гитара и «Стереолюбовь». Улыбались и снова позволяли петь залу, что тот делал с превеликим удовольствием. Словно бы на квартирнике. Такой сказочно нежный звук. И много, очень-очень много улыбок, искр в глазах. Мы упросили сыграть ещё одну песню. И, даже не прорепетировав её, ребята сыграли «Как люди», в прекрасном, нежном исполнении. Зал взрывался, не веря своему счастью.
Я много смотрела в лица людей. И видела, как все улыбались, когда играли «Три полоски», как на лица людей в зале попадал свет прожекторов, и было видно, как же они рады. Не кричали и не требовали. Нежно-нежно, спокойно-спокойно пели, каждый, видимо, вспоминая что-то своё. И либо закрывая от наслаждения глаза. Либо неотрывно глядя на сцену. Мы все были одним целым вчера. Мы – это не только зрители. А весь зал, вместе со сценой. Энималы, играющие на столько нужные песни. И много людей, не представляющих уже своих жизней без этих песен. Мы все были одним радостно пульсирующим сердцем, дышащим осенью и счастьем. И песни все были тёплые и нежные, не те осенние песни, что ранят и царапают, а те, что обволакивают сонливостью и улыбками. Все было на высшем уровне.
Уверена, что ребята тоже были довольны концертом. Улыбались и прощались с нами, как с близкими друзьями. Вчера было столько отдачи, столько радости. Мне давно уже не было так хорошо. Теперь увидимся только 20 декабря (может, конечно, ещё 8 ноября, но врятли, да и не то это будет в любом случае). Столько времени, я успею соскучиться. Я буду скучать так, как скучаю по своим друзьям, когда долго их не вижу. Буду скучать всем сердцем, смотреть солнечный клип «1:0 в пользу осени» и таскать за собой глупую рыжую косынку. Мне приснился такой красивый и немного грустный сон. Впервые в жизни мне приснился Михалыч. И все ребята. И они были такие близкие и настоящие в этом сне, что я проснулась и поняла, что никогда-никогда не разлюблю и не смогу бросить их, забыть. Это самая родная и любимая мной группа. Самые родные и лучшие люди, настоящие, искренние и добрые.
Вы нужны мне, animal джаz, нужны, как ни одна другая группа. Спасибо за то, что вы есть, есть именно такие. Очень люблю вас и буду скучать.