И плыло небо, и чьи-то были
под небом губы, глаза и пальцы,
а в пальцах - листья, а в листьях - солнце,
остатки солнца росой из глянца.

И лодки плыли по медным рекам,
а в лодках - люди, а в людях - мысли
о чем-то вечном, о ком-то бренном,
о том, что было и будет в жизни.

И ветры гневно стучали в окна,
и занавески, стуча краями,
как птицы, бились в стальные стекла,
и умирали, приникнув к раме.

И ветви кленов смотрели грустно,
как тает солнце под гнетом тучи,
и рвали воздух протяжным хрустом,
протяжным скрипом стволов могучих.

И чьи-то тени в прозрачных платьях
бросались с самых высоких зданий,
и в пыль дробились о твердь асфальта,
и тушевались перед зонтами.

А мы так смело весну любили
И подставляли под капли лица…
Мы исчезали. Мы проходили.
А небо плыло. А в небе - птицы.