Иван Федорович Синицын сидел за рулем «Газели» и матюгался, так как из-за большущей пробки пришлось опаздывать на работу. Мужчина очень нервничал, ведь у него итак были натянутые отношения с начальником, и к тому же сегодня нужно было везти очень хороший груз, за который платили кругленькую сумму.  Иван Федорович вовсю тарабанил пальцами по рулю. Пару раз выглянул в окно, чтобы посмотреть, как обстоят дела. Но все его попытки были тщетны, пробка никак не хотела рассасываться.

- Ну, когда же? А? – прорычал Синицын.

  Ответа не последовало. За то в зеркало бокового вида Иван Федорович увидел необычное явление. Какой-то мужчина, явно перебравший алкоголя, ходил между машинами в черном балахоне. Балахон явно был тоненький, а на улице все-таки холодно.

   Вадим начал рассказывать Ирине о своей жизни, о бизнесе, о своем хобби. Ирина слушала, отмечая про себя о том, как она  с интересом слушает его.

- Помню, поехали в  Гагры на машине. Проезжаем якобы границу и видим, что рядом с шоссе раскинулся рынок. А жара стояла на улице, просто колоссальная, даже испарение от асфальта и машины шло. Ну и решили пойти воду с фруктами купить. Подходим к абхазцу и спрашиваем его, мол, сколько канистра с водой стоит. Когда он нам объявил цену, я думал, что это шутка. Стоял, улыбался, а этот товарищ стоит и смотрит на нас. Я его спрашиваю, брат – это шутка, а он головой вертит, говорит на ломанном русском: «С водой сейчас проблемы, вода дорого стоит». В общем, купили от нечего делать эту канистру, идем дальше. Подходим к торговцу абрикосами, я пальцем показываю на товар и смотрю на него. Этот приятель говорит двадцать. Стоим, ждем, что дальше скажет, когда надоело ждать, спрашиваю, чего двадцать то? После его ответа у меня аж глаза на лоб полезли. Ответил он: «Двадцать рублей ведро». На самом деле, я никак не мог сообразить, как такое может быть, вода за канистру по сто пятьдесят рублей, а какие-то абрикосы, причем только недавно собранные, стоят как бутылка среднего российского пива. Понимаешь, у них этого добра там, столько, что им его девать некуда. Вот как умные торгаши поступают, едут куда-нибудь подальше от больших городов, скупают все, после чего едут, например, в Москву и продают по тем ценам, которые им выгодны.

- Это верно, - согласилась Ирина. – Я такую штуку тоже заметила. У нас в Орловской области москвичи ездят по деревням и скупают перья куриные, яйца, иногда интересуются парным мясом, но дураки не понимают, что у деревенских жителей его мало, ведь они продают лишь то, что  им не понадобится.

- Так ты родом оттуда? – спросил ее Вадим.

- Ну, родилась только там, - ответила девушка. – Выросла здесь в Москве, а там осталась бабушка с дедом. Дед спился, на бабке все хозяйство, иногда им писатель помогает, когда на лето приезжает.

- Что за писатель? – поинтересовался он.

- Ой.… Фамилию не помню. Знаю только то, что он краевед какой-то. Все об Орловской области пишет, какие то исторические факты преподносит. Я с ним общалась только тогда, когда самогону с дедом на душу пару бутылок выпила.

- Любишь выпить?

- Да нет, просто в деревне не грех нахлестаться до поросячьего визга.

   Вадим тихо улыбнулся. Ему нравилась эта девушка все больше и больше. Вот только не знал он, сможет ли выбраться отсюда живым? Внутренне чувствовал, как из него потихоньку уходит жизнь, а внутренние кровоизлияния все активней начинают давать о себе знать.

Синицын на пару метров проехал дальше, после чего снова встал. Другие водители даже не выглядывали наружу, сидели за закрытыми окнами и ни сколько не показывали своей агрессии. Создавалось ощущение того, что им полностью наплевать на работу, на которую наверняка многие едут, на детей с женами, сидящими дома и ждущими своих отцов, а может матерей. От злости Иван Федорович нажал на гудок, после чего на улице раздался оглушительный гул: «Бииииииииии-биииииииииииииииии». Из соседней машины открылось боковое стекло, откуда вылезла огромная лысая голова:

- Слышь, дед, охренел. Я чуть штаны не обоссал.

- Пошел в жопу, - огрызнулся Синицын.

- Что? Че ты, сказал? Тебе чего жить надоело? Я, бл…. Сука, с тобой сейчас такое сделаю…. Сучара вонючая…..

- Давай, скот, выходи, - еще сильнее разозлился Синицын. – Что только и умеешь из своего сраного телевизора говорить!!!

    Окно закрылось, и с другой стороны вышел в черном пальто оскорбленный водитель. А Иван Федорович, недолго думая, схватил монтировку, спрятал ее за спину и вышел из машины.

- Ну, что хрен моржовый, вот твоя смерть пришла!!

   Прежде чем нанести сокрушительный удар, Иван Федорович оглянулся назад в поисках мужчины в балахоне, заметил, как на них уставились другие водители, пассажиры из автобуса, после чего резко вытащил оружие и врезал раскрасневшемуся лысому по голове. Кровь разлетелась во все стороны, попав на телогрейку Синицына. Поверженный враг упал навзничь в самую слякоть и сразу перестал шевелиться. Недолго думая душегуб сел обратно в «Газель», где стал нервно потирать руки, так как хотелось вновь выйти и отходить этого козла по полной программе. Хотя внутренний голос говорил, совершено другое. Синицыну уже казалось, что он укокошил этого придурка и теперь его не только выгонят с работы, так еще посадят в тюрьму.