Универмаг Bergdorf Goodman десятилетиями пестует историю о том, что Жаклин Кеннеди купила в нём однажды сразу 35 пар туфель. Так это или нет, никто теперь не скажет. Всё возможно. Дамы, которые имеют собственные коллекции обуви, сегодня не редкость. И можно с уверенностью утверждать, что те дамы, которые не имеют такую коллекцию, мечтают её иметь. Обувь настолько прекрасна и разнообразна, что странно не желать её. А вот ненасытное желание иметь много-много, а ещё лучше — всё-всё! — относится уже к епархии психологов.

Однако и наш разговор о страстной любви к обуви без психологов не обойдётся, потому что обувь — это как зеркало, в котором отражается наш социальный и имущественный статус, сфера занятий и даже наше либидо. Нога медленно… погружается в туфлю… и это действие подсознание воспринимает как эротическое наслаждение. А про то, что высокий острый каблук — синоним женственности, знак эротизма и власти, не сказал только ленивый. А ещё каблук является фаллическим символом: считается, что женщина выбирает обувь на подсознательном уровне и каблук примиряет два противоречия — подчёркивает женственность и компенсирует отсутствие мужского начала…

Обувь — сильнейшее оружие в сексуальной игре, женщины об этом знали всегда — ножки, походка, сами туфельки будут оценены мужским взглядом. Недаром по желанию гетер древнегреческие обувщики подбивали подошву гвоздями так, чтобы сандалии оставляли следы с надписью «Следуй за мной».

Одержимость обувью стала теперь повальной, в этом нет больше личной чудинки. И вот психологи уже подсказывают, что фетишизм возникает при смещении сексуального возбуждения на предметы, которые случайно сопровождали первые сексуальные проявления. К счастью, большинство обувных фанатов не переходят грань, где сексуально-психологические расстройства превращаются в медицинскую проблему. Хотя… можно ли считать нормой увеличивающееся количество модниц-мазохисток, которые делают инъекции коллагена в пятку для её округлости, лифтинг ступней или удаляют один палец на ноге? Цель — подогнать природную форму под идеалы, например под туфли от Manolo Blahnik. Может, вы и махнёте рукой, представляя эти мучения, но вот факт: в Штатах очередь к такому специалисту займёт шесть недель. Да, история, как ни крути, повторяется — когда-то китайским девочкам в соответствии с местными представлениями о красоте уродовали ноги специальными бинтами и колодками.

Вроде бы обувное дело эволюционирует всю историю человечества, но некоторые марки всячески избегают прогресса, блюдя свою аутентичность. Классическим примером неизменности стала английская марка Church's, которая выпускает обувь для джентльменов с 1873 года. Три брата — Вильям, Альфред и Томас решили открыть по тем временам суперсовременное производство обуви. С тех пор Church’s выбирает только эльзасскую кожу, которая считается лучшей во все времена. На ручное шитьё туфель уходит до десяти недель, и за это время мастерами выполняется 200 отдельных операций. В некоторых моделях подошва выполнена из кожи, которая выдерживается в специальных бочках из дубовой коры около 1,5 лет, что гарантирует ей особую прочность и водонепроницаемость. Такие туфли должны прослужить хозяину минимум десятилетие. Единственное важное изменение, произошедшее со временем: чтобы разносить эту обувь, джентльмены позапрошлого века отдавали их на полгода слугам, нынешние джентльмены вынуждены делать это сами. Но обувные ортодоксы всё же редкость.

В большинстве случаев башмачники встречают прогресс на «ура». Промышленная революция в XIX веке дала им новый старт — швейные машины серьёзно упростили дело. Этой возможностью воспользовался швейцарец Карл Франц Балли, который первым поставил производство обуви на поток. Ещё в 1850-х его покорили парижские туфельки, он прикупил парочку для жены, и по возвращении в свою деревушку Шоненверд Карл Франц нанял всех башмачников в округе, которые денно и нощно стали шить изящную обувь. И пока они вручную тачали башмаки, Карл Франц со своим братом построил фабрику по производству красивейшей обуви, вот так: рядом с небольшим предприятием по производству резиновых лент и ремней, которое досталось в наследство. Настоящий завод с настоящими станками.

В 1868 году на его фабрике работали уже 500 человек. Он открыл первые именные магазины в Берлине, Базеле и Цюрихе и начал экспортировать обувь в Южную Америку, а когда додумался нанять коммивояжеров, обувь Bally стало носить пол-Европы. В тот же год он проложил водный канал, чтобы турбины могли обеспечить работу швейных машин MacKay Sole, а ещё соединил свои фабрики железной дорогой.

В 1869 году Карл Франц заработал свой первый миллион в швейцарских франках, став первым обувным миллионером.

Прошлое столетие стало подлинным триумфом башмачников: было придумано столько фасонов, сколько не было за всё предыдущее время. Натуральный каучук, открытый в 20-х годах, повысил практичность подошвы. Потом из него стали делать резину и научились отливать подошву целиком. А уж когда химики открыли капрон и полиэтилен, то варианты посыпались как из рога изобилия. Сегодня новая модель обуви живет в среднем 9 недель. Свободный от технических ограничений сапожник может придумывать что угодно.

Великие выдумщики и прекрасные мастера. Обувная история бережёт эти имена, а модная публика трепещет при виде этой обуви.

Шарль Журдан — владелец собственной марки и первый обувщик, на которого пал выбор модного дома Christian Dior. Ещё в 1930 году одним из первых он догадался рекламировать обувь в модных журналах, и ему же принадлежит изобретение туфель на платформе. В 70-е годы эта французская марка была фетишем наравне с одеждой Yves Saint Laurent.

Другой француз, Роже Вивье, помимо обуви для своей марки разрабатывал коллекции по заказам Bally, Salamander, Miller, Dalman. Для Эльзы Скьяпарелли Роже Вивье придумал обувь на платформе в китайском стиле. К коронации Елизаветы II он создал туфли из золотой кожи с каблуками, усыпанными рубинами.

А в 1955-м изобрёл озорной каблук «шок», который был так сильно скошен внутрь, что казалось, сейчас сломается. Роже Вивье ввёл в моду множество стилизованных форм: туфли без задников «муль» а-ля XVIII век, сандалии по африканским мотивам, всевозможные формы каблуков: «запятая», «полишинель», «канкан», «гиньоль». Крупнейшие музеи — лондонский Виктории и Альберта, нью-йоркский Метрополитен, парижский Искусства и моды — создали экспозиции его моделей.

«Обувная» карьера американки Бет Ливайн началась с работы моделью в компании Palter-Deliso, которая потрясла публику в конце 30-х продажей туфель с открытым мысиком. Мечта Бет — посвятить себя дизайну обуви — сбылась, когда она вышла замуж за Герберта Ливайна. В 1944 году они открыли свою обувную компанию. Герберт отвечал за коммерческую сторону бизнеса, а Бет стала генератором творческих идей, придумывая смелые, иногда сумасшедшие модели. В 50-х она создала «невидимую» сандалию из изящных волнистых полос пластика. Затем модель с каблуком, который напоминал катушку серебряных нитей. В 1958 году витрины ювелирного магазина Tiffany в Нью-Йорке украшали драгоценности и туфли от Бет Ливайн, украшенные павлиньими перьями. Ещё в начале 50-х она выпустила туфли-чулки и виниловые сапоги стрейч, почти на десять лет опередив остальной мир. Восхищение стилем поп-арт привело Ливайнов к созданию туфель в виде спортивной машины или лампы Алладина.

Но если изобретение каблука принадлежит Леонардо да Винчи, то звание обувного короля навечно закреплено за итальянцем Сальваторе Феррагамо. «Кому я только ни делал обувь: итальянской королеве Елене, дочери бельгийского короля принцессе Марии Жозе, принцу Умберто, Муссолини и его любовнице Кларете Петаччи, любовнице Гитлера Еве Браун…» — вспоминал Сальваторе в своих мемуарах.

За свою карьеру Феррагамо сшил тысячи пар обуви, но две самых первых определили его судьбу. Узнав, что сёстрам нечего обуть на церемонию первого причастия, девятилетний Сальваторе за ночь соорудил для девушек по паре белоснежных туфелек. Пришлось родителям признать талант и отправить сына постигать тонкости ремесла в лучшую обувную мастерскую в Неаполе. С того времени жизнь Сальваторе напоминала американские горки с движением только вверх.

В 13 лет Сальваторе, наняв шестерых взрослых ассистентов, открыл в Бонито собственное ателье, обеспечив всех окрестных дам обувью, лучше которой не было ни в Неаполе, ни в его окрестностях. А через год, вслед за своими старшими братьями отправился покорять Новый Свет. После недолгих мытарств Сальваторе обосновался в Санта-Барбаре — городе кинозвёзд. Голливудская киноиндустрия переживала свой расцвет, чего нельзя было сказать об обувной промышленности. На фоне повсеместной механизации обувная продукция была ущербного качества. Сальваторе же продолжал считать, что создание первоклассной обуви остаётся делом рук человеческих: «Я никогда не видел хорошей обуви, сделанной на машине. Это слишком индивидуальная работа». Сальваторе предложил свои услуги обувщика голливудской киностудии American Film Company. Актёры были фактически разуты, и парню дали шанс. Одновременно с костюмерным успехом на него посыпались заказы от известных актёров и актрис: Мэри Пикфорд, сестёр Костелло, Хелен Хейворд, Полы Негри, Рудольфа Валентино… Сальваторе был неутомимым выдумщиком. Сначала придумал туфли с открытым носиком под названием «французский пальчик». Первую пару заказала Барбара ла Марр, вторую — Мэри Пикфорд, после чего весь Голливуд обулся в french toe.

А сам Феррагамо мечтал, чтобы женщины носили сандалии. Но американские пуританки не решались полностью обнажить ступню! Тогда Феррагамо сделал сандалии... для индийской принцессы, далёкой от американских представлений о приличиях. На её ножках открытые сандалии roman sandals произвели сенсацию. Los Angeles Times посвятила сандалиям принцессы целую статью. И голливудские актрисы решили, что без таких сандалий их жизнь не мила. Потом Феррагамо изобрёл туфли на платформе для 155-сантиметровой Кармен Миранды, каблуки из скрученной пробки для Глории Свенсон, разноцветные тапочки для Лилиан Гиш, «плоские» туфли для Греты Гарбо, каблук-«стилет» для Мэрилин Монро…

А попутно главный обувщик Голливуда посещал уроки анатомии в местном университете, изучая строение ноги и стопы.

И обнаружил, что деформация ног, которую так часто приписывают генетике, на самом деле возникает из-за плохой обуви, смещающей основной вес тела либо на пятку, либо на мысок. Так что если конструировать обувь так, чтобы вес падал на свод стопы, многие болезни ног проходят сами собой. Феррагамо еле поспевал выполнять заказы. Но, не найдя в Америке мастеров, способных делать подручную работу, он решил вернуться в Италию. Своё первое ателье он открыл во Флоренции, известной традициями обувного производства, откуда и наладил экспорт в США.

Сальваторе Феррагамо умер в 1960 году в возрасте 63 лет, оставив 350 запатентованных изобретений и кредо марки: «Высокая мода и комфорт неотделимы». Больше всего он хотел добиться того, чтобы контуры обуви не только соответствовали анатомии стопы, но и повторяли контуры души человеческой. «Я люблю ноги», — признавался Сальваторе Феррагамо , — они разговаривают со мной. Я чувствую их сильные и слабые стороны, их жизненную энергию… А ещё по ногам можно судить о судьбе и характере заказчика».

Любовь к людям и их ногам — непременное условие для прекрасного обувщика. Так что неудивительно, что Кристиан Лубутен тоже любит ноги. Но не только: «Постучу по дереву, но я с самого первого дня любил жизнь, — говорит Кристиан. — Иногда я целую себя, свои руки и кисти и думаю о том, что мне очень повезло стать таким счастливым человеком». И Кристиану есть за что благодарить жизнь: его история — это история успеха в чистом виде.

В 18 лет Лубутен стал учиться у Шарля Журдана, работал для Chanel и Yves Saint Laurent. Сексуальность в обуви Лубутена поставлена во главу угла, ну, или каблука: «Я не одеваю женщину, я пробую её раздеть», — говорит Лубутен. Визитной карточкой модного Дома Christian Louboutin стала красная подошва, причём сам мастер называет этот приём follow me (привет грекам!). По легенде, во время показа Лубутен увидел, что у одной девушки ногти покрыты красным лаком Chanel. В ту же секунду он понял, что если покроет таким же лаком подошву туфель, это прекрасно дополнит его модели.

Какие разные судьбы у двух обувных идолов — Маноло Бланика и Джимми Чу! Если Маноло родился в семье с достатком и его родители одевались в лучших Домах Мадрида и Парижа, то происхождение малазийца Джимми Чу не предвещало взлёта. Если Маноло пришёл в обувное дело, изучив в Швейцарии право и литературу, а затем окончив Парижскую школу искусств, то Джимми Чу сразу поступил в Cordwainers' Technical College в Лондоне, и на обучение Джимми зарабатывал сам, работая уборщиком. И если Маноло пестует своё имя, оставаясь единоличным хозяином, то Джимми продал половину компании за $10 млн. Маноло на протяжении многих лет даже не допускал мысли о найме на работу заместителя и по сей день контролирует каждый шаг производственного процесса, а Джимми смело расширяет дело, открывая фабрики в Малайзии. Однако независимо от того, насколько удобны или нет «манолосы», насколько роскошны туфли от Джимми Чу, эти обувные дизайнеры с разницей в двадцать лет подхватили эстафету предшественников, сделав всё, чтобы возвести обувь в культ.

Кстати, сама культура приобретения обуви изменилась. Раньше туфельки подбирали к платью, а теперь в порядке вещей покупать джинсы или блузку, подбирая их под обувь. Объяснить страсть к обуви пробуют и психологи, и социологи. Честно говоря, они мало преуспели. Очевидно лишь, что дорогие туфли — это знак, который вызывает восторг обладания, поднимает владелицу туфель в собственных глазах, улучшает её самочувствие и придаёт привлекательность. Ну, а если к самой обуви, будь она трижды прекрасна, прибавляется ещё и звёздное имя её изготовителя, то любые деньги — малая плата за столь сильную эмоцию.

Дружба Высокой и Обувной моды идёт с того дня, когда творения Андре Перуджа привлекли внимание великого Поля Пуаре. В идеале это союз равных, но, пожалуй, не было более равного дуэта, чем Диор и Роже Вивье, единственный обувной дизайнер, имя которого кутюрье соглашался ставить рядом со своим. Модели так и были подписаны Christian Dior — Roger Vivier. Но в большинстве случаев сотрудничество с Домами моды сродни сертификату «поставщик императорского двора». Как распорядятся этим «сертификатом» владельцы марки, зависит от них. Некоторым требуется время. Например, потомственный дизайнер обуви Рене Каовилла ещё в 50-х прославился как «обувной Челлини». Рене соединил скульп-турную изысканность формы и роскошную отделку моделей, сделав продукцию семейной мануфактуры шедеврами обувного искусства. И всё же его обувь долгое время была известной лишь в кругу обувных гурманов, пока в 1970-х годах компания не стала предоставлять свою обувь для показов Valentino. В 1990-х бренд уже сотрудничал с Christian Dior и Chanel, и только в 2000 году пришло решение выпускать обувь под собственной маркой. А когда в лондонском Harrods прошла презентация Rene Caovilla, то босоножки стоимостью $120 тысяч, инкрустированные драгоценными камнями, «охраняла» живая кобра. Это обувь для красной ковровой дорожки, в ней держатся уверенно Элизабет Херли, Дженнифер Энистон, Камерон Диаз, Кэтрин Зета-Джонс и ещё длинный список голливудских звёзд.

Обувная слава — особая. Ревнивые дизайнеры одежды не хотят отдавать часть своего успеха обувщикам и полноправно участвуют в создании обуви для своих коллекций. Например, Вивьен Вествуд в сотрудничестве с бразильским брендом Melissa уже не первый год выпускает именные туфли. Известная своей борьбой за экологию, Вивьен заботится и о том, чтобы её обувь была безвредна и для природы.

Прошлое обуви восхитительно, настоящее прекрасно, а будущее обещает быть безоблачным, потому что обувная мода сохраняет преемственность. Джузеппе Занотти производит около 450 тысяч пар — огромная цифра для эксклюзивных и роскошных брендов. Стюарт Вайцман создаёт эксклюзивную обувь для самых стильных женщин мира и в течение восьми лет шьёт туфельки специально для премии «Оскар». В 2007-м Аника Нони Роуз блистала в босоножках Diamond Dream Shoes от Stuart Weitzman, украшенных 1420 бриллиантами стоимостью около $2 млн. Но пока большие марки современности поражают роскошью, на сцену выходят представители нового поколения, например великолепные Николас Кирквуд и Камилла Сковгаард. Пожалуй, их сегодня уже никто и не назовёт обувщиками или сапожниками. Только дизайнерами.

И дело не в слове — изменился смысл.

Кстати, о дизайнерской мысли. Необычная, смешная, оригинальная обувь — часть истории. Однако «необувные» дизайнеры тоже прикладывают к теме руки и головы. Владелец английской дизайнерской студии Tim Cooper 3D — Тим Купер создал виртуальную модель женских сексапильных туфель на высоком каблуке, используя туфли своей жены и изображение модного автомобиля Lamborghini Gallardo Superleggera. И вот опять хочется сослаться на психологов, которые подловили мужчин на том, что автомобиль для них — символ любовницы. Так что обувь в виде автомобиля — сильный посыл, ничего не скажешь. В общем, что касается Купера, о желанном статусе его потенциальной любовницы узнал весь мир.

Более практично подошла к делу итальянка Симона Бруса Пастик. Заботясь о дамской безопасности, она вмонтировала в носки туфель электрошоковые устройства. В случае неприятной ситуации владелица туфель активирует встроенные электрошокеры — и под прозрачным пластиком появляется яркая предупреждающая искра. Если же предупреждения окажется недостаточно, женщина может применить электрошок, разбив лёгкий пластик защитного колпачка о ногу преступника. К сожалению, спрятанный в туфельках шокер одноразовый и требует перезарядки после использования.

Однако ж, если вам претит вся эта модная суета и вы соглашаетесь с французским драматургом Марселем Ашаром, что «едва ли не самые важные вещи в жизни — хорошая кровать и удобная обувь; ведь мы всю жизнь проводим либо в кровати, либо в обу-ви», то и для вас в этом мире найдётся пара. Отправляйтесь-ка, пожалуй, в Лондон, на Сэвил Роу. Здесь вы сможете получить пару настолько удобной обуви, что вам не захочется снимать её даже в кровати. В Лондоне несколько мастерских, где вы можете получить исключительную именную обувь, но вы не разыщете их рекламы. Сведения о них передаются из уст в уста, что позволяет сохранить настоящую элитарность. Владельцы туфель с Сэвил Роу безошибочно узнают по обуви людей своего круга — ничего модного, а значит, и вульгарного. Атмосфера приглушённой элегантности, тихий разговор, плавные движения. Итак. Вам принесут книгу и попросят встать на чистые листы босыми ступнями. После чего мастер-замерщик обведёт каждый пальчик и каждую косточку, нарисовав персональную обувную карту. Затем он измерит всё-всё: высоту подъёма, закругление пятки, все выпуклости и деформации, и даже длину ваших ногтей. Будьте уверены, ваша персональная колодка в точности повторит ваши ноги. Ассортимент практически бесконечен, если вы не желаете ничего претенциозного. Когда вы определитесь с фасоном, цветом, типом кожи, высотой невысокого каблука, то буквально через несколько месяцев туфли будут готовы к первой примерке. В принципе дело может ею и закончиться, если у вас нет претензий. И отныне вы никогда не поменяетесь с Золушкой, которой пришлось — о ужас! — целый вечер ходить в неудобной обуви.

В общем, есть из чего собирать коллекцию. Кстати, в нашем мире, где всему есть слово, коллекционирование обуви зовется филоботией. Одно но! В отличие от произведений искусства – произведения обувного искусства все же должны выходить в свет, мастерство обувщиков должно радовать не только коллекционеров. Но это не страшно — неоспоримое достоинство дорогих туфель в том, что даже после нескольких сезонов в беспощадных погодных условиях они сохранят форму, стиль и благородный вид.