Головой счастливою качали. 
Спал асфальт, где полдень наследил. 
И казалось, в воздухе, в печали, 
Поминутно поезд отходил.

Загалдит народное гулянье, 
Фонари грошовые на нитках, 
И на бедной, выбитой поляне 
Умирать начнут кларнет и скрипка.

И ещё раз, перед самым гробом, 
Издадут, родят волшебный звук. 
И заплачут музыканты в оба 
Чёрным пивом из вспотевших рук.

И тогда проедет безучастно. 
Разопрев и празднику не рада, 
Кавалерия, в мундирах красных. 
Артиллерия назад с парада.

И к пыли, к одеколону, к поту, 
К шуму вольтовой дуги над головой 
Присоединится запах рвоты, 
Фейерверка дым пороховой.

И услышит вдруг юнец надменный 
С необъятным клёшем на штанах 
Счастья краткий выстрел, лёт мгновенный, 
Лета красный месяц на волнах.

Вдруг возникнет на устах тромбона 
Визг шаров, крутящихся во мгле. 
Дико вскрикнет чёрная Мадонна 
Руки разметав в смертельном сне.

И сквозь жар, ночной, священный, адный. 
Сквозь лиловый дым. где пел кларнет,
Запорхает белый, беспощадный
Снег, идущий миллионы лет.

1927