В свое время сам Головин обрисовывал эмпирическую иерархию окружающих нас существ примерно так:

1) ниже всех стоит «шляпня», «инженерье», советская интеллигенция, у нее нет внутреннего бытия вообще, это бумажное изделие, смертельно мокнущее под дождем, разрываемое любым нервным порывом бытийных ветров;

2) чуть выше – злые тролли, к ним относятся домо- хозяйки из коммуналок, подъездная угрюмая и реши- тельная урла, ловкие поджарые алкаши, собравшие- ся озябшим утром у ларька, – эти несут в себе темное упругое бытие, готовое в любой момент рассыпаться звездной, едва собранной против случайного объекта агрессивностью;

3) далее идут более утонченные агрессоры – духи, гоблины, профессиональные кляузники, сотрудни- ки спецслужб (представители «Ордена голубых бриллиантов»), бодрые позднесоветские чудовища;

4) выше всех – «извращенные ангелы», воспален- но-метафизические души южинского шизоидного под- полья с натянутой струной горнего духа, подобного выправке кремлевских курсантов, с безжалостными безднами преступных трансцендентальных подозре- ний (к этой категории Головин причислял самого себя).

На вопрос коллеги: «а кто стоит выше „извращен- ных ангелов“?» – Головин, удивленно подняв бровь, ответил: «Как кто? Люди…» Люди…