Морские волки и корсары XVIII столетия создали «информационную сеть», охватившую весь земной шар: несмотря на всю ее примитивность и узость целей, которые преследовали ее создатели — в первую очередь служить их мрачному бизнесу, эта сеть, тем не менее, превосходно функционировала. Ее узлами были острова, отдаленные убежища, где пиратские капитаны могли запастись пресной водой и провиантом или обменять трофейные корабли на предметы роскоши и первой необходимости. Некоторые из этих островов поддерживали существование «спецпоселений», целых миниатюрных обществ, сознательно живущих вне закона и стремящихся сохранить подобное положение дел хотя бы на срок их короткой, но веселой жизни.

Несколько лет назад я просмотрел большое количество вторичного материала о пиратстве, надеясь найти исследование этих анклавов, но обнаружил, что историки не считали нужным их анализировать. (Уильям Берроуз коснулся этой темы также я нашел ссылку на нее у позднего британского анархиста Ларри Лоу — но я не обнаружил того, что искал — систематического исследования темы.) Тогда я обратился к первоисточникам и построил свою собственную теорию, некоторые аспекты которой будут обсуждаться в этом эссе. Я назвал эти поселения «пиратскими утопиями».

Недавно Брюс Стерлинг, один из представителей киберпан-ковской научной фантастики, опубликовал роман о близком будущем, основанный на том допущении, что упадок политических систем приведет к спонтанному возникновению различных жизненных экспериментов: огромных корпораций, принадлежащих их сотрудникам, независимых анклавов, занятых компьютерным пиратством, анклавов зеленых социал-демократов, анклавов неработающих, анархистских свободных зон и т. д. Информационная экономика, на базе которой существует все это разнообразие, называется «Сеть», а анклавы (как и сама книга) — «Острова в Сети».

Средневековые ассасины основали свое «государство», состоящее из сети замков в отдаленных горных долинах, расположенных друг от друга на расстоянии тысяч миль, стратегически неуязвимых для любого вторжения, связанных только информационным потоком секретных агентов и ведущих войну со всеми правительствами и преданных исключительно тайному знанию. Современная технология, кульминацией которой стал спутник-шпион, делает такой вид автономии романтической мечтой. Больше никаких пиратских островов! В будущем таже технология, свободная от любого политического контроля, позволит создать целый мир автономных зон. Но на сегодняшний момент эта концепция остается именно научной фантастикой, то есть чистой спекуляцией.

А мы, живущие сегодня? Разве мы обречены никогда не получить опыта автономии, никогда даже на миг не стоять на земле, где правит лишь свобода? Неужели нам остается только ностальгия по прошлому или тоска по будущему? Должны ли мы ждать, пока весь мир не освободится от политического контроля, чтобы до тех пор ни один из нас не смог сказать, что он познал свободу? Рассудок и чувство объединяются в нас, чтобы отвергнуть подобное предположение. Разум утверждает, что нельзя бороться за то, чего не знаешь; сердце же восстает против жестокой вселенной, поразившей одно наше поколение несправедливостями, предназначавшимися всему человечеству.

Сказать «я не буду свободен, покуда все люди (или все разумные существа) не будут свободны» — значит просто впасть в ступор нирваны, отказаться от собственной человечности, отнести себя к проигравшим.

Хаким Бей