Возвращаясь к тематике описанных Юлиусом Эволой средневековых практик пробуждающей любви - стоит несколько поправить итальянского барона.

Во-первых следует заметить что практики подобного рода были распространены в кругах рыцарства. Т.е. в военном сословии, в касте кшатриев. Следовательно, они являлись не только чем-то стоящими ниже практик чисто брахманических. Но и, как следствие, имеющими некоторого рода, если можно так выразиться, утилитарную часть в себе.

Памятуя о том что что основным занятием рыцарского сословия были постоянные войны - возможно предположить что искусство любви - было своего рода часть искусства воинского.

Выбирающие своих Беатриче, Лаур и Дульсиней рыцари - не случайно выбирали их с расчетом на полную недоступность.

Дама сердца - должна была быть отделена от рыцаря не только расстоянием. Желательно ещё чтобы она была недоступной также в силу её нахождения на иной ступени феодальной пирамиды. Например,являясь особой несказанно более знатной. А ещё лучше - чтобы она была замужней.

Не говоря уже о том что в идеальном случае - она вообще не существовала. Как та же самая Лаура у Петрарки, являвшаяся полностью плодом воображения поэта. Или как Дева Мария. Во славу образа которой сражалось в Средние Века огромное множество рыцарей.

Но и в случае с реальными героинями - успех в ухаживании воспринимался зачастую как полная катастрофа.

После него рыцарь терял всякое право называть свою Даму Сердца - Донной.

И тут отбросить бы Эволу и Генона. И вспомнить доктора Райха. А также современные исследования по поводу того что любовь и ненависть - управляются из одного и того же центра в головном мозгу. И, пробуждая любовь, рыцари, по всей видимости, пробуждали и ненависть. Тем более вероятно, чем меньше эта любовь давала того что называется удовлетворением.

Вместе же взятые любовь и ненависть - давали пробуждение так называемых запредельных качеств и способностей.

Заставляя рыцаря преодолевать страх, бросаться на любого дракона или ветряную мельницу. И придавая ему в сражении ярость подобную во многом ярости берсеркера.

Ярости, дающей ключ к пробуждению тех сил которые находятся в обычном случае - в состоянии спящем.

Не говоря уже о том что невозможность полного обладания Дамой Сердца - давала рыцарю полное бесстрашие даже перед лицом самой смерти.

В мире, в котором ему никогда не быть с возлюбленной  Дамой - ему было совершенно не за что цепляться.

Поэтому рыцарь, по сути, был всегда готов к смерти за кого угодно и за что угодно. А то что современные люди называли словом счастье - презрительно отвергалось. Именно отсюда и лежавший между Тристаном и Изольдой во время их странствий меч. И то что Тристан - доставил Изольду её королю. А не бежал  с ней куда подальше как, несомненно, поступил бы наш с вами современник.

При этом воля самой Изольды - совершенно не принималась в расчёт. Поэтому Эвола зря, на самом деле, противопоставляет реальную брутальность средневековых нравов и культ рыцарской любви.

Разница - фактически отсутствует. И в том, и в другом случае, женщина воспринимается не как субъект. А как объект. Поэтому противопоставление Эволы - бессмысленно. В любом случае - женщина ценится не как свободная личность. Такой глупости средневековье не могло даже помыслить себе. А как, например, стол на котором всё есть. И не важно в физическом. Или же в чисто духовном смысле.

Собственно, ни реальных женщин изнасилования которых в Средние века были нормой, ни Дам Сердца - никто не спрашивал о том чего хотят они. И то, и другое решалось без их отказа или согласия. А то не было бы никакой "пробуждающей рыцарской любви". А была бы скучная средневековая мыльная опера. Так как, исходя из опыта сегодняшнего, - вряд ли бы кто из них устоял бы перед венками сонетов или же перед совершаемыми в их славу подвигам.

Конечно, реальная Изольда сегодня сбежала бы с реальным Тристаном. И была бы у них долгая счастливая семейная жизнь. Но не было бы ни подвигов, ни баллад, ни песен. А одно сплошное мещанство и пошлость.

О которых и рассказывать то как то неловко. В отличии от крестовых походов, рыцарских турнирах и средневековой поэзии сияющих для нас теперь совершенно недоступными образцами возвышенного и прекрасного.

Подытожив же, заключим что средневековое искусство пробуждающей любви является необходимой составной частью боевых искусств того времени. Ars Amanti - Ars Belli. А также тем что вход в магическую вселенную рыцарской любви - остаётся открытым и сегодня для узкого (он всегда был таким), но всё же, неиллюзорного ряда соискателей.

Другое дело что драконов уже фактически не осталось. Но длинные ряды тянущихся до горизонта ветряных мельниц - никак не могут не внушать надежды и оптимизма тем, кто вопреки всему вышеизложенному, готов в эту вселенную войти.