Тайные общества 18-го века ставили своей целью уничтожение рабства.

И, фактически, преуспели в этом оставив от рабства лишь некоторые рудименты вроде рабства призывного.

Поэтому лозунг борьбы с рабством - потерял свою былую актуальность.

Да и вообще нужно признать что основная проблема России сегодня не в рабах.

А в холуях. Это куда более страшная беда.

Ведь к рабу отношение в языке - можно назвать и сочувственным. Так как раб - часто не виноват в том что он раб.

Меж тем как холуйство - дело добровольное.

И отношение к слову "холуй" в языке - резко негативное, без всякого намёка на сочувствие.

И главный, возможно, единственный позитивный смысл революций в современном мире - это революция против холуёв.

Которым, безусловно, нужно дать полную свободу проявить себя холуями. А затем вот именно этих проявившихся в холуйстве товарищей - и сбросить с воза истории. 

При перевороте всей системы.

Другое дело что любая революция сразу же рождает новых холуёв, холуйствующих уже перед революционерами.

У нас уже есть целые династии мастеров этого дела.

А вот понимания того что холуёв славословящих любую глупость любого начальства надо презирать и подвергать обструкции ( раз уж мы не можем никого расстреливать) - пока так и не сформировалось.

Народ - всё ещё слушается холуя как в поэме Некрасова "Кому на Руси жить хорошо". Всё ещё снимает шапки. И всё таким же редким, исключительным явлением является здоровая реакция на холуйство описанная классиком.

А именно задорный, заливистый смех.

Ведь, на самом деле, холуи - смешные люди. Глупые. Так как обменивают более ценное - на менее ценное.

Часто, впрочем, холуйствуя и вовсе за свой счёт, из удовольствия.

Таким образом холуйство - вещь куда более глубокая и страшная чем рабство.

Рабство - можно ведь и отменить высочайшим указом. Весьма многим удалось.

Отменить же холуйство - не удавалось ещё никому. Никто и цели такой, по моему, не ставил.

 

 
 
Дворовый, что у барина
Стоял за стулом с веткою,
Вдруг всхлипнул! Слезы катятся
По старому лицу.
«Помолимся же Господу
За долголетье барина!» —
Сказал холуй чувствительный
И стал креститься дряхлою,
Дрожащею рукой.
Гвардейцы черноусые
Кисленько как-то глянули
На верного слугу;
Однако – делать нечего! —
Фуражки сняли, крестятся.
Перекрестились барыни.
Перекрестилась нянюшка,
Перекрестился Клим…
 
 
Да и мигнул Орефьевне:
И бабы, что протискались
Поближе к господам,
Креститься тоже начали,
Одна так даже всхлипнула
Вподобие дворового.
(«Урчи! вдова Терентьевна!
Старуха полоумная!» —
Сказал сердито Влас.)
Из тучи солнце красное
Вдруг выглянуло; музыка
Протяжная и тихая
Послышалась с реки…
 
 
Помещик так растрогался,
Что правый глаз заплаканный
Ему платочком вытерла
Сноха с косой распущенной
И чмокнула старинушку
В здоровый этот глаз.
«Вот! – молвил он торжественно
Сынам своим наследникам
И молодым снохам. —
Желал бы я, чтоб видели
Шуты, врали столичные,
Что обзывают дикими
Крепостниками нас,
Чтоб видели, чтоб слышали…»
 
 
Тут случай неожиданный
Нарушил речь господскую:
Один мужик не выдержал —
Как захохочет вдруг!
 
 
Задергало Последыша.
Вскочил, лицом уставился
Вперед! Как рысь, высматривал
Добычу. Левый глаз
Заколесил… «Сы-скать его!
Сы-скать бун-тов-щи-ка!»

 

Некрасов