По-видимому, стоит признать, что мы, русские – крайние индивидуалисты. Еще большие, чем европейцы и прочие «западники». Иное дело, что наш индивидуализм имеет одну особенность, у него очень заниженные потребности («социалистический индивидуализм»). Русский хочет, чтобы его оставили в покое и дали возможность спокойно обходится небольшим, но достаточным количеством благ и комфорта...

... Истинный коллективизм – можно было бы назвать его спонтанным, или человеческим – не афиширует себя, его никто специально не пестует, он как бы растворен в свободных людях, входит составной частью в их моральные принципы. Он прекрасно сочетается с индивидуализмом, с отношениями конкуренции, действующими в обществе либеральной демократии. Просто, там – всему свое место и свое время.

Коллективизм казенный, огосударствленный, исчерпывающим образом охарактеризовал Фридрих Хайек в своем труде «Дорога к рабству». Собственно, этот коллективизм и есть дорога к рабству. Он всецело подчиняет людей государству, и поэтому, из него выросли все тоталитарные режимы: итальянский фашизм, немецкий национал-социализм, советский интернационал-социализм.

Казенный коллективизм в реальности почти никогда не охватывает общим интересом все население, у различных групп – территориальных, профессиональных, ведомственных, в отдельных учреждениях и предприятиях – формируются свои интересы. Хайек пишет: «Действуя от лица группы, люди избавляются от множества моральных ограничений, которыми они руководствуются как индивидуумы». Уж кто-кто, а мы, бывшие советские, знаем, какая это страшная сила – групповой интерес. Массовые приписки, сданные в эксплуатацию с недоделками жилые дома и производственные объекты (вплоть до АЭС), выпуск никому не нужной продукции, повороты рек, осушение пустынь и обводнение болот и многое другое – все это творилось «в интересах коллектива». В России общинный дух остался, но в том, чтобы всем работать поменьше, совместно обходить приказы, законы.

В СССР много писалось и говорилось о коллективизме. Но за коллективизм выдавалось нечто другое – стадность, покорность начальству и поголовное рвение в выполнении его «мудрых указаний». Мнение самого человека никто никогда не спрашивал.

Действительно, на пионерские и комсомольские собрания ходили по принуждению, отсиживали там, чтобы не нажить себе неприятностей. Если не вступил в комсомол, путь в институт был закрыт. Без партийного билета карьерный рост был практически невозможен. И в партию вступали в основном, чтобы «устроить свою жизнь».

Были в то время так называемые «коллективные хозяйства» – колхозы. Но никаким коллективом там не пахло. Сами «колхозники» никакого влияния на «колхоз» не оказывали. Начальство им сверху назначало председателей, которых «колхозники» единогласно одобряли на собраниях. Сверху им спускали указания, где и когда сколько чего сажать и выращивать, и кому куда почем отдавать. До середины 1970-х годов «колхозники» даже не имели паспортов и были на положении крепостных.

Все это – факты социалистической действительности. Вот так существовал нудный советский коллективизм с бесконечными партсобраниями, с людьми – винтиками в государственной машине, ни за что не отвечающими, с нищенским прозябанием большинства населения, с беспробудным пьянством, с медленным угасанием экономики, закончившемся ее бурным развалом и развалом самого Союза.

Стоит признать, коллективизм советского человека очень эгоистичен. Дух рабства и несвободы проявляется в страхе уступить другому, в нежелании служить другому, в желании «подняться над окружающими». Тирания коллективизма не в том, что на верху – тиран, а в том, что коллектив состоит из тиранов. Каждый пьёт чай в компании не потому, что ему нравится эта компания, а чтобы выжить, чтобы не потерять работу, чтобы при случае занять денег.

Дух советского, казенного коллективизма – это коллективизм стаи, все члены которой готовы дружно броситься на своего товарища по первому сигналу вожака. Именно здесь истоки того «энтузиазма», с которым советские люди «раскулачивали» своих соседей, стряпали доносы на сослуживцев, приговаривали к расстрелу вчерашних товарищей.

Советский «коллективизм» дорого обошелся самому советскому народу: миллионы жертв, десятки миллионов поломанных судеб. Но и окружающим народам и странам он стоил немало: стадные инстинкты позволяли нашим правителям направлять людские и материальные ресурсы не только на ложные цели внутри страны, но и на внешнеполитические авантюры, на изнурительную холодную войну.

http://becmology.ru/blog/general/individualism02.htm