" Мир должен нас ненавидеть, потому что мы перед лицом мира считаемся дерзновенными.
Горе нам, когда мир не воспринимает нас таковыми!
Горе нам, горе тебе, горе мне если мир нас не ненавидит и мы не беззащитны и не гонимы перед лицом толпы бессмысленно проживающих.
Истина всецела или ее совсем нет. Частичная истина это заблуждение. Поэтому "полнота истины" это плеоназм.
В слове "истина" слышится неделимая полнота. У кого есть немного или часть или большая часть истины,
тот владеет всей истиной или совсем никакой.
На том стою я.
Не существует так называемого темного средневековья. Есть еще более темное, духовно темное двадцатое столетие.
Мы говорим это против мнения миллионов, думающих иначе.
Потому что в двадцатом столетии жизнь наша - тяжкое бремя или как достоинство когда мы сопротивляемся призывам оставить такую жизнь.
Двадцатое столетие отмечено высоким перфекционизмом, но поверхностным и формальным.
Это выразилось в ничтожестве, пустоте, лживости, временности, моде, большинстве, мнениях, толпе, как вариантах и формах Ничто.
В нашем столетии эти формы Ничто отмечены и хамитскиим аспектом, к стыду этого столетия.
Поэтому оно - столетие нигилизма, столетие поклонения идолу Ничто, и ничтожная случайность вырванная из контекста, без идеи,с максимальным интеллектуальным усилием ведущая к бессмысленности и случайности.
Но никогда за всю историю человечество не было так сильно разумом и настолько же ничтожно и поверхностно.
Это постигло всех нас, точная примета этого жалкого, этого рокового столетия."

 

Ханс Мильх, священник