Возможно, это единственная теория, которая имела несчастье быть проверенной таким образом. Скорее всего, Франкл - один из немногих, кто смог пройти через страшное, выжить и остаться человеком. Это тоже исторический пост. И также пост памяти. Памяти тому, кто сумел быть собой и помогать другим в той ситуации, где было сложно заботиться даже о себе. Если в мире есть великие личности, то Виктора Франкла можно отнести именно к таким.

Пожалуйста, не удивляйтесь, что в посте будут также описания разработанной им теории. Это необходимо для понимания самой жизни Франкла: он и его работа связаны неразрывно.

Виктор Эмиль Франкл родился 26 марта 1905 года в Вене, в еврейской семье гражданских служащих. В юном возрасте проявил интерес к психологии. Свою дипломную работу в гимназии посвятил психологии философского мышления. К тому времени, когда Франкл достиг юношеского возраста и перед ним остро встали проблемы профессионального и личностного самоопределения, психоанализ уже оформился во влиятельное течение и получил широкое признание. Еще школьником Франкл заинтересовался идеями Фрейда, вступил с ним в личную переписку. Фрейд благоволил к юноше, по его протекции статья 19-летнего Виктора Франкла была в 1924 году опубликована в «Международном журнале психоанализа». Однако молодого человека в не меньшей мере интересовали идеи «отступника» Адлера, создавшего Вторую венскую школу психотерапии (первой по праву считалась фрейдистская).

Еще не получив законченного образования, Франкл примкнул к адлерианцам. Этот этап его научной биографии был отмечен публикацией в «Международном журнале индивидуальной психологии». Впрочем, сотрудничество длилось недолго. В 1927 году на почве очевидных разногласий с коллегами Франкл покинул Общество индивидуальной психологии. Однако эти годы не прошли бесследно. Они наложили отпечаток на все последующее творчество Франкла: практически во всех его трудах присутствуют и Фрейд, и Адлер - как явные и неявные оппоненты.

Психоанализ говорит о принципе удовольствия, индивидуальная психология - о стремлении к статусу. Принцип удовольствия может быть обозначен как воля к удовольствию; стремление к статусу эквивалентно воле к власти. Но где же то, что является наиболее глубоко духовным в человеке, где врожденное желание человека придать своей жизни так много смысла, как только возможно, актуализировать так много ценностей, сколь это возможно, - где то, что я назвал бы волей к смыслу? Эта воля к смыслу - наиболее человеческий феномен, так как животное не бывает озабочено смыслом своего существования. Однако психотерапия превращает эту волю к смыслу в человеческую слабость, в невротический комплекс. Терапевт, который игнорирует духовную сторону человека и, следовательно, вынужден игнорировать волю к смыслу, отрицает одно из самых ценных его  достоинств.
 

Пройдя Первую и Вторую венские школы психотерапии, Франкл встал на путь создания собственной - Третьей. Именно так впоследствии назовут созданное им учение. 

О своем юношеском мироощущении Франкл писал: «Будучи молодым человеком, я прошел через ад отчаяния, преодолевая очевидную бессмысленность жизни, через крайний нигилизм. Со временем я сумел выработать у себя иммунитет против нигилизма. Таким образом я создал логотерапию». 
Термин «логотерапия» Франкл предложил еще в 20-е годы, впоследствии в качестве равноценного использовал термин «экзистенциальный анализ». «Логос» для Франкла - это не просто «слово», как это обычно понимается в отечественной традиции. (Так, основоположником отечественной психотерапии К.И. Платоновым термин «логотерапия» использовался в значении «лечение словом» - в противовес медикаментозному и хирургическому лечению, то есть как синоним психотерапии).

Франкл опирается на более широкое понимание греческой основы: «логос» - это «слово» не просто как вербальный акт, а как квинтэссенция идеи, смысла, то есть это и есть сам смысл. Такая трактовка проясняет многие недоразумения при толковании евангельского текста: «В начале было слово...» 

Получив в 1930 году степень доктора медицины, Франкл продолжил работать в области клинической психиатрии, и уже к концу 30-х годов в статьях, опубликованных им в разных медицинских журналах, можно найти формулировки всех основных идей, на основе которых впоследствии выросло здание его теории - логотерапии и экзистенциального анализа. 
Еще в 1928 году Франкл основал Центр консультирования молодежи в Вене и возглавлял его до 1938 года.  Работая на этой должности, Франкл создал специализированную программу поддержки для студентов в период получения аттестатов. За время работы Франкла в этой роли не было отмечено ни одного случая самоубийств среди Венских студентов. Успех программы привлек внимание Вильгельма Райха, который пригласил Франкла в Берлин.

С 1930 по 1938 год он входил в  штат Нейропсихиатрической университетской  клиники, отделение по предотвращению самоубийств. В практической сфере он с 1929 года разрабатывал технику «парадоксальной интенции» - психотерапевтического инверсионного метода, ориентированного на подкрепление опасений пациента и достижение лечебного эффекта по принципу «от противного». В 1933 году им было выполнено интересное исследование «невроза безработицы», имеющее (к сожалению!) непреходящее значение, однако упоминаемое ныне редко. 

Пациентами Франкла стало свыше 30 тыс. женщин, подверженных риску самоубийства. Однако с приходом к власти нацистов в 1938 г. Франклу запретили лечить арийских пациентов по причине его еврейского происхождения. Франкл занялся частной практикой, а в 1940 г. возглавил неврологическое отделение Ротшильдской больницы, где также работал нейрохирургом. В тот период это была единственная больница, куда допускали евреев. Благодаря усилиям Франкла нескольких пациентов удалось спасти от уничтожения в рамках нацистской программы эвтаназии.

В 1941 г. Франкл женился на Тилли Гроссер.

Незадолго до аншлюса у  него была возможность эмигрировать в США, однако он ее отверг: полученное из Америки приглашение не распространялось на его родных, а Франкл считал недопустимым их бросить. (Наверное, в науке о душе различия в мировоззрении сказываются во всех сферах: Зигмунд Фрейд, уехавший в эмиграцию с женой и дочерью, не проявил никакой заботы о своих родных сестрах, и все они сгинули в концлагерях.)

По счастливой случайности, гестаповец, оформлявший первую отправку Франкла в лагерь смерти, оказался его бывшим пациентом и вычеркнул его из списка.
 

25 сентября 1942 г. Франкл, его жена и родители были депортированы, а затем отправлены в концентрационный лагерь Терезинштадт.

Человек посторонний и непосвященный, кто сам не был в лагере, как правило, вообще не в состоянии представить себе истинную картину лагерной жизни. Она может видеться ему в каких-то сентиментальных тонах, во флере тихой скорби. Он и не предполагает, что это была жестокая борьба за существование — даже между самими заключенными. Беспощадная борьба за ежедневный кусок хл:), за самосохранение, за себя самого или за самых близких людей.

И вот он передо мной — высокий, стройный, молодцеватый, в безукоризненной, просто ослепительной форме — элегантный, холеный мужчина, такой неизмеримо далекий от тех жалких существ, что мы сейчас собой представляем. Он стоит в непринужденной позе, подпирая левой рукой правый локоть, подняв правую кисть и делая указательным пальцем легкое движение — налево, направо, но чаще налево… Никто из нас не имел ни малейшего представления о том, что может означать это небрежное движение пальца. Но кто-то шепнул мне, что направо — значит па работы, а налево — в лагерь для неработоспособных и больных. Значит, нельзя выглядеть слабым!

Вечером мы узнали истинное значение этой игры пальцем. Это была первая селекция, первое решение о том, быть или не быть. Для большинства из нашего эшелона, едва ли не для 90%, это был смертный приговор. И он был исполнен в ближайшие же часы. Те, кого направляли налево, маршировали сразу к зданию крематория, где, как мне рассказывали потом те, кто там работал, висели надписи на многих европейских языках: «Баня», а при входе каждому совали в руку кусочек мыла… О том, что с ними происходило дальше, я промолчу — пусть говорят документы, они уже известны. А мы, меньшинство из прибывшего эшелона, узнали об этом вечером того же дня.

Я спросил у заключенных, уже давно находившихся в лагере, куда мог подеваться мой коллега и друг П., с которым мы вместе приехали.

— Его послали в другую сторону?

— Да, — ответил я.

— Тогда ты увидишь его там.

— Где?

Чья-то рука указала мне на высокую дымовую трубу в нескольких сотнях метров от нас. Из трубы вырывались острые языки пламени, освещавшие багровыми всполохами серое польское небо и превращавшиеся в клубы черного дыма.

— Что там?

— Там твой друг парит в небесах, — прозвучал суровый ответ.

В лагере Франкл встретил доктора Карла Флейшмана, который на тот момент вынашивал план по созданию организации психологической помощи вновь прибывающим заключенным. Организовать выполнение этой задачи он поручил Виктору Франклу, как бывшему психиатру.

Быть человеком - значит всегда быть направленным на что-то или на кого-то, отдаваться делу, которому человек  себя посвятил, человеку, которого он любит

Все можно отнять у человека, за исключением одного: последней частицы  человеческой свободы — свободы  выбирать свою установку в любых  данных условиях, выбирать свой собственный  путь.

Все свое время пребывания в концлагере Франкл посвятил врачебной деятельности, которую он, конечно же, держал втайне от СС. Вместе с другими психиатрами и социальным работниками со всей центральной Европы он оказывал заключенным специализированную помощь. Задача службы состояла в преодолении первоначального шока и оказании поддержки на начальном этапе пребывания.
 

Особое внимание было уделено  людям, которым угрожала особая опасность: эпилептикам, психопатам, «асоциальным», а кроме того, всем пожилым и  немощным». В этих условиях необходимо было принимать особые меры и проводить  специальную подготовку. Врачи пытались устранить у этих людей психический  вакуум, который можно описать  словами одной пожилой женщины: «вечером я спала, а днем страдала». Особую активную роль сыграл берлинский психиатр д-р Вольф, который использовал  метод «аутогенной тренировки»  Шульца в лечении своих пациентов. Вольф умер от легочного туберкулеза. Смысл его методики можно описать  как метод самовнушения в состоянии  релаксации или гипнотического транса. Сама методика аутогенной тренировки была достаточно сложной для выполнения в условиях лагеря, но все же с  основной задачей справлялась: ей удавалось  мысленно удалять людей от их места  прибытия. Сам Франкл часто пользовался этой методикой, чтобы дистанцироваться от окружающих страданий, объективируя их.

Так, я помню, как  однажды утром шел из лагеря, не способный больше терпеть голод, холод и боль в ступне, опухшей  от водянки, обмороженной и гноящейся. Мое положение казалось мне безнадежным. Затем я представил себя стоящим  за кафедрой в большом, красивом, теплом и светлом лекционном зале перед  заинтересованной аудиторией, я читал  лекцию на тему: «Групповые психотерапевтические опыты в концентрационном лагере»  и говорил обо всем, через что  прошел. Поверьте мне, в тот момент я не мог надеяться, что настанет тот день, когда мне действительно представится возможность прочесть такую лекцию.

И наконец, что самое важное, их группа психологической помощи предотвращала  самоубийства. Франкл организовал службу информации, и, когда кто-нибудь выражал суицидальные мысли или проявлял действительное намерение покончить с собой, ему тут же сообщали об этом.

Что было делать? Мы должны были пробуждать волю к жизни, к продолжению существования, к  тому, чтобы пережить заключение. Но в каждом случае мужество жить или  усталость от жизни зависела исключительно  от того, обладал ли человек верой  в смысл жизни, в своей жизни. Девизом всей проводившейся в  концлагере психотерапевтической работы могут служить слова Ницше: «Тот, кто знает, «зачем» жить, преодолеет почти любое «как»».

И здесь опять же помогала логотерапия – только поиск смысла жизни удерживал многих заключенных на краю. Именно от обращения к смыслу существования зависел результат психотерапии в лагере. Этот смысл для человека, находящегося в лагере в экстремальном, пограничном состоянии, должен был быть безусловным смыслом, включающим в себе не только смысл жизни, но также смысл страдания и смерти.

Мы идем молча. Ветер режет лицо, не дает говорить. Мы уткнулись подбородками в поднятые воротники своих ветхих курток. И вдруг идущий рядом со мной бормочет: «Ты, слушай! Если бы наши жены нас сейчас видели! Надеюсь, что в их лагере все же получше… И они, надеюсь, даже не представляют себе, что тут с нами»……И предо мной возникает образ моей жены…
 

Беспокойство большинства людей можно было выразить вопросом «Переживем ли мы лагерь?». Другой вопрос, который задавали Виктору Франклу, был таков: «Имеют ли смысл эти страдания, эта смерть?». Если отрицательный ответ на первый вопрос для большинства людей делал бессмысленными страдания и попытки пережить заключение, то отрицательный ответ на второй вопрос делал бессмысленным само выживание.

В лагере было строго запрещено спасать самоубийц — например, обрезать веревку повесившегося. Тем более важными были предупредительные меры.

Два случая, которые я вспоминаю, не только могут послужить примером практического применения изложенного выше хода мыслей, — они также обнаруживают и примечательную схожесть. Речь идет о двух мужчинах, которые в своих разговорах выражали намерение покончить с собой. Оба объясняли его одинаково и вполне типично: «Мне больше нечего ждать от жизни». И все-таки удалось доказать каждому из них: жизнь чего-то ждет от него самого, что-то важное ждет его в будущем. И действительно, оказалось, что одного ждал на чужбине его обожаемый ребенок. Другого не ждал никто персонально, но его ждало дело. Он был ученым, готовил и издавал серию книг; она осталась неоконченной. Сделать эту работу вместо него не мог бы никто, в ней он был, собственно говоря, так же незаменим, как отец незаменим для своего ребенка. Единственность, уникальность, присущие каждому человеку, определяют и смысл каждой отдельной жизни. Неповторим он сам, неповторимо то, что именно он может и должен сделать — в своем труде, в творчестве, в любви.

Не последний из уроков, которые  мне удалось вынести из Освенцима  и Дахау, состоял в том, что  наибольшие шансы выжить даже в такой  экстремальной ситуации имели, я  бы сказал, те, кто был направлен  в будущее, на дело, которое их ждало, на смысл, который они хотели реализовать
 

Опыт этих страшных лет  и смысл, извлеченный из этого  опыта, Франкл описал в книге «Психолог в концлагере», вышедшей вскоре после войны. Эта книга с 1942 по 1945 год фактически «писалась» им в уме, и одним из стимулов к выживанию было стремление ее сохранить и в конце концов опубликовать. Хотя, как признавался автор, книгу он «писал с убеждением, что она не принесет, не может принести успех и славу», из всех его книг именно эта получила наибольшую популярность.

Вскоре после окончания  войны Франкл высказал идею о примирении. В 1946 г. он возглавил Венскую неврологическую клинику и находился на этом посту до 1971 г. В 1947 г. он женился на Элеоноре Катарине Швиндт. Вторая жена Франкла была католичкой. Супруги с уважением относились к религиозным традициям друг друга, посещали церковь и синагогу, праздновали Рождество и Хануку. У них родилась дочь Габриэль, которая впоследствии стала детским психологом. В 1955 году Франкл стал профессором неврологии и психиатрии Венского Университета, а также посещал с лекциями Гарвардский Университет.

В послевоенные годы Франкл опубликовал более 32 книг, многие из которых были переведены на 10-20 языков. Франкл также посетил с лекциями и семинарами множество стран и стал обладателем 29 почетных докторских степеней.

Франкл умер 2 сентября 1997 г. от сердечной недостаточности.

В настоящее время живы члены семьи Франкла: жена Элеонора, дочь Габриэль Франкл-Весели, внуки Катарина и Александр, правнучка Анна Виктория.

В своем основополагающем труде «Человек в поисках смысла» (опубликован в 1959 г. под названием «Из лагеря смерти к экзистенциализму») Франкл описывает личный опыт выживания в концентрационном лагере и излагает свой психотерапевтический метод нахождения смысла во всех проявлениях жизни, даже самых страшных, тем самым создавая стимул к продолжению жизни. Франкл являлся одним из главных основателей экзистенциальной терапии, его труды послужили источником вдохновения для представителей гуманистической психологии.

Терапевтический метод  Франкла относят к категории экзистенциальной терапии. Франкл, посвятивший свою карьеру изучению экзистенциального подхода, пришел к выводу, что отсутствие смысла является главнейшим стрессом для человека. Франкл отождествлял экзистенциальный невроз с кризисом бессмысленности жизни.

Есть мнение, что именно Франкл изобрел определение «воскресный невроз», характеризующее подавленное состояние и ощущение пустоты, которое люди часто испытывают по окончании трудовой недели. Франкл отмечал, что такое состояние происходит из так называемого экзистенциального вакуума, которое характеризуется ощущением скуки, апатии и пустоты. Человек ощущает сомнение, потерю цели и смысла деятельности.
 

Пусть тот из вас, кто лишен невротических  проявлений, первым бросит в меня камень, будь он теологом или психиатром.

Тот факт, что один человек отличается от другого по рисунку отпечатков пальцев, еще не выделяет его как  личность.

Человек не должен спрашивать, в чем  смысл его жизни, но скорее должен осознать, что он сам и есть тот, к кому обращен вопрос.

Смысл объективен по меньшей мере постольку, поскольку его можно "найти", но нельзя "дать". Аналогичным образом лишь с объективностью смысла связано то, что его надо каждый раз открыть и нельзя изобрести.

Мы существуем постольку, поскольку  мы открыты для окружающего мира. Человек не для того здесь, чтобы  наблюдать и отражать самого себя; он здесь для того,  чтобы предоставлять  себя, поступаться собой, чтобы, познавая и любя, отдавать себя.

Насколько соблазнительны популярные разговоры о самоосуществлении  и самореализации человека! Как будто  человек предназначен лишь для того, чтобы удовлетворять свои собственные  потребности или же себя самого.

Человеческая свобода - это конечная свобода. Человек не свободен от условий. Но он свободен занять позицию по отношению к ним. Условия не обуславливают его полностью. От него - в пределах его ограничений - зависит, сдастся ли он, уступит ли он условиям. Он может также подняться над ними и таким образом открыться и войти в человеческое измерение.

Я не только поступаю в соответствии с тем, что я есть, но и становлюсь в соответствии с тем, как я  поступаю.

Я видел смысл своей жизни  в том, чтобы помогать другим увидеть смысл в своей жизни.

В посте использовались отрывки из книги Виктора Франкла "Психолог в концлагере"

http://www.spletnik.ru/blogs/govoryat_chto/75458_v...frankl-psikholog-v-kontclagere