Однажды, сэр Альфред Хичкок сморозил: «Актеры – это скоты». Его осудили, и он сделал вынужденную оговорку: «Я хотел сказать, что с актерами следует обращаться, как со скотом».

В июне 95-го почто то же самое (я был рядом) на «Радио 101» сказал Курехин: «Музыканты – это скоты». Правда, через год его не стало и теперь он сможет повторить свой приговор разве что на спиритическом сеансе. Разумеется, любвеобильное большинство с этим не согласится. Вот уже четвертое десятилетие оно видит в своих любимцах кого угодно – мудрецов, мучеников, муравьедов, только не самодовольных, угрюмых тупиц.

Когда-то желания морального большинства и генпрокурора (Вышинского) совпадали – это позволило очистить организм Империи хотя бы от части паразитов. Сегодня мало кто одобрит реплику Дина Мартина: «Ненавижу ребят, которые поют серьезно».

Американские леваки мечтали вывести гибрид Элвиса и Че Гевары. Нас устраивает симбиоз Дино и Вышинского: «Поешь серьезно? Пой под пыткой!»

А в основном исполняют и слушают серьезные люди. Говорят, тамплиеры тоже не улыбались – чтобы не пропала эрекция. Достаточно взглянуть на дам эпохи 70-х. Приталенный джинсовый жакет, строго по центру – прямой пробор, изможденные лица. Такие непременно должны откликаться на имена Фелицата или Мелисента и, зайдя в туалет, очень серьезно приспустив джинсы, должны щипками костлявых пальцев наигрывать «Под небом голубым» на костлявых струнах, натянутых у них в промежности.

При этом бросается в глаза отсутствие, казалось бы, естественной «промежности» (generation gap), т. е. трещины между поколениями. Не зияет! Вместо нее совершенно гладкое и от этого еще более противное место.

Мама играла на флейте, и внучок уже что-то ищет губами. Бабушка кобенилась, как Роберт Плант, где-нибудь в Коктебеле, и внучка тоже выпячивает пуп. Если «жил-был у бабушки серенький Оззик», значит и бабушка в свое время «подтусовывалась», танцевала в носках, высоко заламывая руки – мол, «черна я и прекрасна».

Представьте себе, существуют семьи, где уже четвертое поколение умеет бесплатно проходить в метро. И, если случалось упрекнуть в такой жадности какую-нибудь хипповую мамашу, в ответ звучало: «А ты бы хотел, чтобы мы все бесплатно прошли… в газовую камеру?!» Впрочем, каждой из них природа соорудила газовую камеру в другом месте.

Трещина между поколениями заросла, но продолжают рождаться младенцы в береточках. И слушают, и читают в точности то, что осваивали их подванивающие деды. (Тема деликатная, как и любая тема на тему «не тронь… вонять не будет»).

«Мне не нравится ваша морда», говорил Ледогоров Сичкину («Пятьдесят на пятьдесят»). Борис тут же отвечает: «Пожалуйста, есть другая». Надоели Стругацкие – есть Мамлеев. Заказывали «сатанизм» для инвалидов пятой графы? Получайте, new! Impreved! Прямо от бабушки Гитле-Фрейды. Как говорил бывший цензор газеты «Правда» Аркадий: «Он – ваш. Несите домой, и наслаждайтесь!» Гомофашизм? Пожалуйста! Озорника вызывали?!

Мамы не платили пятак за метро? Правильно – не гурманы, не транжиры. Главный девиз праведников – нам все должны. В богатых дизайнерских домах до сих пор хранят, берегут, не стесняются показывать гостям на глазах у падчерицы старые номера «Студенческого меридиана», «Ровесника». В этой связи вспоминается хохма прошлых лет, понятная, правда, далеко не всем: «Уверял, что любит Кэптен Бифхард, но треску покупал исключительно в рыбном отделе – по госцене». Все по дешевке – девиз паразитов. И если денди уместно напомнить «не пей с кем попало», то этих гадов воспитывали под гипнотическое шипение: «кого попало не угощай, книга – лучший подарок».

Любители местного рока были зачаты под песни Булата, под жужжание радиоглушителей (отсюда мазохистская любовь к авангарду). Но «виноградные косточки» стали «зарываться в землю», и, чтобы наследники могли и дальше «целовать лозу», понадобилась объединяющая, не уличающая в неполноценности музыка, желательно собственного сочинения. Мобилизация и перевооружение проходили под чтение «Трудно быть б-гом», под скулеж Кайдановского и Солоницына, под «варкалось, хлипкие шорьки…» и т. д. Кстати, скольких осеменителей самки в момент страсти называли «Мой Сталкер»?

Существует четыре градуса дегенерации. Первый – право «наций» на самоопределение. Стоит возникнуть очередной «стране негодяев» – и тут же появляется свой петрушка с гитарой, кривляется и требует «перемен».

Стадион гарри каспаровых, онанирующий на кадык Нееловой – вот, что такое «русский рок».

Второй градус – право психов на самовыражение. Раньше говорили – избалованный, назойливый идиот. Теперь это – гиперактивный ребенок. Раньше были дауны – теперь необычные дети. Хармс, и все такое. Попробуй, скажи: «Слышь, ты – армянская мама, остепени своего выпердыша, или»… Тантрическая сказка про репку, сказка, рассказанная идиотом. Поскольку два последних градуса связаны исключительно с половыми извращениями и реализуются у нас на глазах, мы не будем здесь о них говорить.

Надо было дождаться внуков, заглянуть в колыбель, когда у «менестрелей-галерейщиков» ожеребятся «беременные кони» (намек на названия альбомов их любимых исполнителей). Увидеть хороводы культурологов с овечьими жабрами. Этими хороводами и заканчивается поиск «особого пути», право на который не оспаривает ни один политолог, хлебнувший белкового виски в заокеанских кампусах. Какой бы головной убор не носили ценители этих звуков, святыни у них одинаковы, а значит, и гнев, праведный гнев в адрес тех, кто глумился над ними от зависти и бессилия.

Не приняли в Ротари, и тогда он от обиды записался в бней-бритоголовые… Надо ли исправлять «ошибки природы»? Стоит ли реагировать на фокусы «необычных детей»? Полемизировать с лютневыми струнами? Давать советы четвертому поколению «меридианов» и «ровесников»?

Да – если вы хотите, чтобы они еще что-нибудь испакостили, возьмем стиль кантри: в их понимании – это самая противная смесь из «Смоки» и Жанны Бичевской, от которой у вас волосы сами соберутся в хвостик на резиночке. Эта прическа тем характерна, что под нею у щеголя, кажется, спрятан в загривке собачий сфинктер.

Первая мысль: такое может нравиться только «ближайшим и дражайшим», которых поразительно много, вопреки вымыслам фантаста Солженицына, развязавшего язык бесстыжим лжецам и республиканского масштаба.

Не нами подмечено, какие «фа», такие и «антифа», какие «шахиды», такие и «хасиды», какой рок… Да какой там рок. Рок это – в старой Америке, еще не подхватившей аскариду Савенко и острицу Натали Портман. Это солидно, благородно, внушительно. Это, как выражались спекулянты дисками, «дорогие пироги, командир».

Русский рок – это и Диснейленд, и детская железная дорога. Можно разглядывать и подслушивать, пока не надоест. Если, конечно, тебе нравится именно это. Нудистский пляж на острове доктора Моро. И старые, старые струны кожаной лютни. А если кто-то бросит тебе в лицо гневное: «Будь ты проклят, Менгеле!» Улыбнись ему так, чтобы он смущенно вымолвил: «Извините, обознался».

Зачем оспаривать, критиковать… Сказано: иди и смотри. Стой и любуйся. Смеется тот, кто смеется сардонически. Не лишай себя удовольствия. Примерно такими словами оправдывает свой садизм в фильме «Тройная проверка» Ахмед – неповторимый Гурген Тонунц.

Георгий Осипов

НОМ - Страна Рок-музыка

 

 

http://www.art-monster.ru/index/garik_osipov_quot_...y_mucheniki_muravedy_quot/0-14

НОМ - Страна Рок-музыка