А, пока разного рода активисты с пеной у рта продолжают обсуждать наш Крым или не наш (со скорой перспективой начать друг другу в глотки вцепляться) - я, как анархо-индивидуалист, - вообще не понимаю суть вопроса. Чей Крым?

Ну уж точно не мой. Так как мне там не только ничего не принадлежит. Но и, по правде говоря, - если бы он был мой - я бы получал с него какие нибудь дивиденды) Ах, убыточный он, дотационный? 

Ну, значит, продал бы я его. А зачем держать убыточные активы?

Вопрос то не в Крыме для меня. А в Москве. Которая, по всему получается, - не наш. Так как, если бы Москва была нашей, принадлежала бы москвичам - то за право парковки, например, на улицах нашего города платили бы не мы. А нам.

Что, по моему, абсолютно логично.

Ах сами мы такую власть выбираем? Опять же никак нет. На выборах мэра за Собянина голосовала присоединенная им "новая Москва". Голосовала, получив разного рода моднейшие московские блага, подаренные с широкого барского плеча - за счёт тех, кто считался москвичами ранее.

На последних выборах в Госдуму - москвичи также не поддержали Собянина, шедшего во главе партии "ЕР".

Успех на голосовании был обеспечен открепительными. Тем фактом что на избирательных участках за партию власти голосовали разного рода сезонные рабочие, имеющие тут временную регистрацию. Так что, это их мэр и их город.

Впрочем, как бывший партиец, я не мог, конечно, не поговорить с самими этими рабочими. И, послушав их, понял что Москва - не их тоже. Так как получают они за свою работу крайне мало. А некоторые, надо признать, вообще давно ничего не получают...

Так что Москва и не их тоже.  Да и вообще постановка вопроса "наш" не "наш" - всего лишь рудимент колхозного строя.

При котором всё вокруг колхозное, всё вокруг моё, ага. Только вот, если с колхозного поля пропадёт три колоска - пеняйте, как говорится, сами на себя...

И в этом - очевидная ложь всякого колхозного строя. И коллективной ответственности, кстати, тоже.

Не говоря уже о том, что с точки зрения теории производств, любой коллективизм вообще является лишь атавизмом, связанным с недоразвитыми моделями производства, происходящим из них - с эпохи каменного века и до наших дней.

Чему, в свете достижений научно-технического прогресса, - приходит конец.

И, в связи с этим, предлагаю вообще любую постановку вопроса "наш" не на наш" отменить. Всё вокруг чужое. И ничего нашего - нет.

Исходя не только из марксистской теории, объявившей всякую собственность кражей. Но и из объективных реалий будничного существования в городе в котором нам уже с горя запретили выпить или закурить там, где мы это делали раньше ни на кого не оглядываясь. А теперь не делаем, опасаясь совершенно драконовских штрафов и других санкций. Кесарю - принадлежит кесарево. Богу - принадлежит богово. Тебе же, человек, не принадлежит на этой печальной и скучной Земле - вообще ничего. И хватит заниматься самообманом, дорогие товарищи.

Стал счастливым обладателем маски Ямы, тибетского божества смерти и загробного мира. Очень увесистая вещь из чугуния) Готов даже поделиться с кем нибудь такой радостью за умеренное количество дзензнаков) Но как то не очень понимаю за сколько именно. Правда интересно сколько такое может стоить. Почём боги то нынче чугунные?)

Погибшим пожарным несут красные розы и гвоздики

Очень печально. Погибли, выводя своих товарищей.

Надо бы траур объявить по Москве. И покончить уже с такого рода пожарами. Которых уж больно много стало в последнее время... И с  поджигателями...

Первый заместитель министра финансов Татьяна Нестеренко допустила, что в перспективе профессия бухгалтера может полностью уйти с рынка. Причина не только в переизбытке бухгалтеров, но и в том, что мир все быстрее переходит на высокие технологии, на электронный документооборот.

Давно пора! Привет всем, кто, вместо того чтобы изучать действительно интересное что, - пошёл учиться на разного рода бухгалтеров) А ведь ещё масса других профессий есть которые скоро никому нафиг не нужны будут.

В то время как культуролог, с широким образованием классического, античного типа, со знанием языков и приятного обхождения, с умением видеть процессы во всей их целостности и извлекать выводы, вообще со знанием риторики и логики - всегда себя найдёт)

Это я один давний спор продолжаю себе под нос)

Что основано на лжи, не может быть право. Одно из самых лживых политических начал есть начало народовластия, та, к сожалению, утвердившаяся со времени французской революции, идея, что всякая власть исходит от народа и имеет основание в воле народной. Отсюда истекает теория парламентаризма, которая до сих пор вводит в заблуждение массу так называемой интеллигенции — и проникла, к несчастию, в русские безумные головы. Она продолжает еще держаться в умах с упорством узкого фанатизма, хотя ложь ее с каждым днем изобличается все явственнее перед целым миром. Выборы никоим образом не выражают волю избирателей. Представители народные не стесняются нисколько взглядами и мнениями избирателей, но руководятся собственным произвольным усмотрением или расчетом, соображаемым с тактикою противной партии. Если бы потребовалось истинное определение парламента, надлежало бы сказать, что парламент есть учреждение, служащее для удовлетворения личного честолюбия и тщеславия и личных интересов представителей. Парламентаризм есть торжество эгоизма, высшее его выражение. Избиратели являются… стадом для сбора голосов, и владельцы этих стад подлинно уподобляются богатым кочевникам, для коих стадо составляет капитал, основание могущества и знатности в обществе. Так развивается, совершенствуясь, целое искусство играть инстинктами и страстями массы для того, чтобы достигнуть личных целей честолюбия и власти. Люди, по природе, делятся на две категории: одни не терпят над собою никакой власти, и потому необходимо стремятся господствовать сами; другие, по характеру своему страшась нести на себе ответственность, соединенную со всяким решительным действием, уклоняются от всякого решительного акта воли; эти последние как бы рождены для подчинения и составляют из себя стадо, следующее за людьми воли и решения, составляющими меньшинство. По теории парламентаризма, должно господствовать разумное большинство; на практике господствуют пять-шесть предводителей партии; они, сменяясь, овладевают властью. По теории, убеждение утверждается ясными доводами во время парламентских дебатов; на практике оно не зависит нисколько от дебатов, но направляется волею предводителей и соображениями личного интереса. По теории, народные представители имеют в виду единственно народное благо; на практике они под предлогом народного блага и на счет его имеют в виду преимущественно личное благо свое и друзей своих. По теории — они должны быть из лучших, излюбленных граждан, на практике — это наиболее честолюбивые и нахальные граждане. По теории — избиратель подает голос за своего кандидата потому, что знает его и доверяет ему; на практике — избиратель дает голос за человека, которого по большей части совсем не знает, но о котором натверждено ему речами и криками заинтересованной партии. По теории — делами в парламенте управляют и двигают опытный разум и бескорыстное чувство; на практике — главные движущие силы здесь — решительная воля, эгоизм и красноречие. Демократическая форма правления самая сложная и самая затруднительная из всех известных в истории человечества. Вот причина — почему эта форма повсюду была преходящим явлением и, за немногими исключениями, нигде не держалась долго, уступая место другим формам. И не удивительно. Государственная власть призвана действовать и распоряжаться; действия ее суть проявления единой воли, — без этого немыслимо никакое правительство. Энтузиасты демократии уверяют себя, что народ может проявлять свою волю в делах государственных: это пустая теория, на деле же мы видим, что народное собрание способно только принимать по увлечению мнение, выраженное одним человеком или некоторым числом людей; например, мнение известного предводителя партии, известного местного деятеля, или организованной ассоциации, или, наконец, безразличное мнение того или другого влиятельного органа печати. Национализм в наше время можно назвать пробным камнем, на котором обнаруживается лживость и непрактичность парламентского правления. Мы видим теперь, что каждым отдельным племенем, принадлежащим к составу разноплеменного государства, овладевает страстное чувство нетерпимости к государственному учреждению, соединяющему его в общий строй с другими племенами, и желание иметь свое самостоятельное управление со своею, нередко мнимою, культурой. Политическая свобода становится фикцией, поддерживаемой на бумаге, параграфами и фразами конституции; начало монархической власти совсем пропадает; торжествует либеральная демократия, водворяя беспорядок и насилие в обществе, вместе с началами безверия и материализма, провозглашая свободу, равенство и братство — там, где нет уже места ни свободе, ни равенству. Такое состояние ведет неотразимо к анархии, от которой общество спасается одной лишь диктатурой, т.е. восстановлением единой воли и единой власти в правлении.

К.П. Победоносцев, 19 век.