Я – саентолог. Я служил в армии. И получил от этого море удовольствия.

Несколько лет я, как многие россияне с высшим образованием, косил от армии. Окончательно откосить не получалось. Возможно, потому что на самом деле я был здоров как пограничник. Но скорее всего, потому что в глубине души я знал: в увиливании от армии есть что-то неправильное.

После одной саентологической процедуры, восстанавливающей ясность и чёткость понимания ОБМЕНА с окружающим миром, я чётко и ясно увидел, что я должен государству. Должен за двенадцать лет обучения (не считая начальной школы, в которой не узнал ничего, кроме того, что уже знал от бабушек и дедушек). Должен за восемь лет неплохого, в общем-то, медицинского обеспечения (начав правильно заниматься боевыми искусствами, болеть перестал). И ещё много за что по мелочи.

К тому моменту я прошёл и специальный курс по общению, позволяющий общаться с кем угодно о чём угодно, и курс с описанием основных законов менеджмента.

И за два дня до начала призыва я строевым шагом вошёл в кабинет военного комиссара района и по уставу доложился, что я умею (2 разряд по стрельбе, уровень по боевым искусствам, военная кафедра, удостоверение фельдшера) и сообщил, что хочу служить, но так, чтобы приносить пользу стране, а не отдельным лицам в армии.

С чувством опасливого удивления послал он меня на медкомиссию (которая как раз завершала приписку 14-летних). Думаю, ему было интересно заключение психиатра.

Выписав повестку, военком сказал, когда придти выбрать место службы.

Так я поехал служить туда, куда хотел.

К концу учебного цикла для призывников – 2 месяца в учебной казарме/4 часа на то, чтобы выучить учебник, – у меня было 4 варианта должностей, на которых проходить службу. Из них я выбрал наиболее важную: полковой санинструктор.

И собственно служба (строевая подготовка, наряды по помывке и т.д.) на этом закончилась. Началась обычная работа мирного армейского фельдшера: перевязки, уколы, дежурства на стрельбах и полигонах, оборот с госпиталем тел и документов. Необычными были длинна рабочего дня – 20 часов, – и плотность потока приключений, которая менялась от тихого дежурства с книжкой на пляжной спасательной станции до разведения костра в ливень с применением напалма, от тихих ночных медитаций над подготовкой перевязки до борьбы с эпидемией чесотки.

Нельзя сказать, что я шумно и явно применял Саентологию к окружающим. Но нулевое количество медицинских ЧП там, где дежурил я, и нулевое количество неулаженных ЧП, где я участвовал в улаживании – это результат того, что после изучения саентологии я был готов к тому, чтобы решать любые проблемы, вплоть до попыток дедушек-наркоманов выцыганить шприцов. И проблемы осторожно «пробовали меня на зуб», а потом разочарованно отступали.

Из армии я вынес опыт стрельбы, работы со взрывчаткой, умение в любом состоянии перевязывать любую часть тела и делать любой укол. Но главное – ощущение, что я сполна расплатился с государством за обучение в школе и ВУЗе. И могу свободно и открыто общаться с милицией, налоговой, спецслужбами. И – что для меня было важнее, – с моими дедами-ветеранами.

Дополнительную информацию о Саентологии Вы можете узнать на сайте scientology-moscow.ru