Как говорит нам Л. Рон Хаббард, нет ни одного преступника в мире, чью преступную жизнь нельзя было бы проследить до момента утраты самоуважения. И если бы мы спросили этого преступника, что подразумевается под утратой самоуважения, мы неизбежно услышали бы самый печальный ответ, который только можно вообразить: «Однажды я понял, что не могу доверять себе».
Как Рон Хаббард пришел к тому, чтобы распознать важность этих слов и их значение для проблемы преступления и наказания, - это весьма впечатляющая история. Но когда мы говорим о преступности и утрате самоуважения, объясняет он, мы говорим о духовном существе, полностью предавшем самого себя и нарушившем единственное соглашения, которое оно не должно нарушать, - соглашение с самим собой.
В качестве введения в данную сферу или, так сказать, предисловия приведём незначительный с виду инцидент, относящийся к лету 1926 года. Произошло вот что: поступив на работу в лесничество штата Монтана, чтобы принять участие в вырубке просек для борьбы с пожарами, Рон Хаббард, которому тогда было пятнадцать лет, вскоре оказался работающим бок о бок с группой молодых людей, которые совсем недавно отбывали наказание в тюрьме города Джолист, штат Иллинойс.
При этом, по его собственным словам, сталкиваешься со всякого рода сложностями. Но всё же, будь то удивительно или нет, действительная злонамеренность встречалась редко. Да и в отсутствии честности, заключил он, упрекнуть никого из них нельзя, что показывает случай с преступником, который угнал машину и проехал триста километров, чтобы вернуть Рону Хаббарду пару одолженных у него ботинок. Но в любом случае, как добавляет ЛРХ, у членов преступного сообщества «странные способы вести дела в жизни».
Еще один примечательный случай – и именно он стал ключевым - произошёл в 1935 году, когда Рон Хаббард в поисках материалов для написания детективов посетил с коллегой-писателем нью-йоркской государственной тюрьмы Синг-Синг. Его впечатления от этого были отражены в нескольких работах, но наиболее ярко они изложены в неизданной рукописи 1938 года под названием «Экскалибур», где были впервые описаны открытия, непосредственным результатом которых стала Дианетика.
Во-первых, пишет Рон Хаббард, тюрьма ничего не исправляет и единственное, что усваивает попавший в клетку, - это то, что на самом деле он стал животным. Во-вторых, тюрьма никоим образом не олицетворяет справедливое правосудие. И в действительности «на Земле нет человека настолько разумного, чтобы ему можно было доверить отправление правосудия». В конце концов, тщательно исследовав проблему электрического стула, он заявил: «Жизнь любого и каждого человека принадлежит ему, и только ему одному. Его век на Земле короток, его счастье скудно. Его преследуют многочисленные болезни, нищета, неудачи в делах, катастрофы, смерть друзей и ещё полмиллиона других напастей. Государство не вправе усугублять все это местью, да ещё и называть правосудием».
В 1941 году, начав службу в ВМС США и приняв участие в жестоких боях в южной части Тихого океана, Л. Рон Хаббард, будучи уже лейтенантом, вернулся в воды Америки, чтобы принять командование корветом, который наспех подготовили для борьбы с немецкими подводными лодками, ставшими к тому времени серьёзной угрозой. Суда, составляющие этот «флот утенка Дональда», были оснащены так плохо, неофициальная политика морского начальства состояла в том, чтобы укомплектовать их только теми, кто, как считалось, не представлял никакой ценности. Таким образом, немедленно после прибытия лейтенант Л. Рон Хаббард оказался лицом к лицу с сотней человек, только что привезенных из портсмутской флотской тюрьмы в штате Мэн. По первому впечатлению Рона Хаббарда это было сборище кровожадно выглядящих парней, подвесные койки которых были черными от въевшейся грязи. И, как выяснилось далее, среди них не было ни одного, кто ступил на борт с какой-то иной целью, нежели избежать тюремного срока.
И все же первым делом ЛРХ эффектно избавился от их послужных списков – буквально свалил их кучей в мешок для почты и убрал подальше в сейф. Затем он объяснил, что с началом службы на его судне их прошлое остается позади и они начинают новую жизнь, а все их прошлые преступления не имеют значения. С другой стороны, он ясно дал понять, что его слово закон и никакой халатности он не потерпит. Это значило, что, поскольку общее выживание зависело от того, как все они будут выполнять свои обязанности, от каждого ожидалась безупречная служба. Потом был период тщательного, строгого обучения и тренировок, и в конце концов, как иронично заметил Рон Хаббард, «эти люди стояли вахту в голубой форме просто потому, что, как им казалось, она лучше выглядела».
Он не сделал никаких окончательных выводов, но лишь отметил, что, избавившись от груза «супербюрократизма и досье о своем прошлом», эти люди, движимые чувством собственного достоинства, перевоплотились из преступников в моряков всего за шесть недель.
Характер тогдашних исследований Рон Хаббард объяснил одной простой фразой: «Я пытался понять, отличается ли разум преступника от разума остальных людей», и, как следствие, он хотел выяснить, что же в таком случае представляет собой «разум полицейского».
К началу 1947 года основные методы Дианетики были уже готовы к использованию. Загадка того, что мы сейчас знаем как единственный источник аберрации человека, будь он преступник или нет, была почти разгадана, и процедуры, направленные на восстановление разумности и счастья и на облегчение психосоматических заболеваний были уже в распоряжении Рона Хаббарда. Было также установлено, как он выразился, «изначальное добро», свойственное исходной личности. Иначе говоря, независимо от того, насколько поведение человека далеко от нормального, его исходная личность, как оказалось, остается «сильной, смелой и созидательно хорошей!»