Владимир Басов. «Сколько себя помню» (Мемуарная проза. Предисловие и составление текста – Александр Басов). Часть 1

Предисловие

«Читатели обычно не читают предисловий,                        
   мне так кажется…»

  Владимир Басов                                                                             

Поэтому предисловия не будет. Будет просто краткое введение.
Смерть всегда внезапна. Есть люди, которые не могут поверить в неё. Умом понимают, что она рано или поздно придет, а сердцем не верят. К ним принадлежал и мой отец.
Последние три года жизни он был разбит параличом. Несмотря на это, закончил начатую картину, написал два сценария и осилил следующий фильм, последний… Он не верил в смерть.
Большую часть времени проводил в постели – курил, смотрел телевизор, читал. Следил за марш-бросками Горбачева, крутил головой: «Неужели, дело пойдет? Неужели, дожили?»
Впадал в депрессию. «Не выздоровею. Яда бы мне. Я сам себе противен. Я и движение – близнецы-братья.  Жить – значит работать».
«Ты работаешь».
Он махал рукой: «Суррогат».
«Пиши мемуары. Ты же потрясающе рассказываешь, у тебя изумительная память. Запиши все это».
«Когда-нибудь напишу».
А «когда-нибудь» не случилось. Но разве втолкуешь человеку, не верящему в смерть, что надо торопиться?
Впрочем, в его жизни всё было логично. Жил без оглядки, красиво: делал добро, не требуя отдачи, а просто – походя; умер всё-таки неожиданно. Для всех неожиданно, хотя и знали – болен – давно, серьёзно… Не только он сам не верил в свою смерть. Никто в неё не верил.
Спустя какое-то время я перерыл архив и схватился за голову! Он почти ничего не записал. Крохи! Неужели это всё, что останется от Басова?!
Слава Богу, были интервью, статьи, письма, черновики, мои записи его баек. Два с лишним года мы рыскали по библиотекам, копались в попорченных партийно-государственным духом, а порой и безграмотностью литработников статьях, интервью, цитатах. Результат – эта книжка.
Конечно, ей не равняться с ненаписанными, увы, мемуарами, но всё-таки здесь слышен живой голос отца, здесь его мысли, чувства, его судьба.
Мало. Но могло бы быть еще меньше, если бы не газетно-журнальные публикации.
Вот, пожалуй, и всё. Дальше работа шла по чисто кинематографическому принципу – монтаж аттракционов. Надеюсь, что эффект Кулешова имеет место быть.
Заканчивать подобные вступления «от составителя» положено перечнем лиц, которым выражается благодарность.
Следую традиции: спасибо огромное -
моей бабке Александре Басовой, которая упорядочила и сохранила фотографии, письма, ранние работы отца. К сожалению, она скончалась вскоре после моего рождения, и её блистательно организованный архив охватил лишь время с 1923 по 1965 год.
Ирине Семеновне Уваровой, которая бескорыстно разделила со мной все тяготы по розыску недостававших материалов и их обработке.
Анне Кагарлицкой, Розе Буданцевой и Борису Велицыну, в аутентичной записи которых, наиболее полно и верно сохранились рассказы и рассуждения отца.
И самое большое спасибо моему отцу Басову Владимиру Павловичу за то, что он был, жил, смеялся, смешил и не придавал большого значения архивам, мемориальным доскам, мемуарам и прочей чепухе.

 Александр Басов

Владимир Басов. “Сколько себя помню”

I.
Вы знаете, в детстве, когда нас обуревают самые невероятные фантазии, я мечтал о литературном будущем и даже придумал себе псевдоним – Владимир Оскольский.

Были такие люди у нас в стране в 20-х годах – книгоноши. Они путешествовали по деревням, где учили ребятишек, а с ними и взрослых. Время было комсомольское – шел знаменитый Всеобуч: вот и моя мама ездила от села к селу, читая на вечерних посиделках людям, не знающим грамоты, Пушкина, Толстого, Чехова…

И меня мама родила, можно сказать, проездом – в городе Уразове на тогдашней Орловщине. Потом вот так – с мальчонкой под мышкой путешествовала по всей стране.
Побывали мы и на Турксибе, и на Волге, жили в Липецке, Воронеже, Курске – позже, читая Бунина» я узнавал все эти места в его рассказах.

Отец мой, красный комиссар, философ по образованию, боролся с басмачами в Средней Азии и, в конце концов, мы с мамой приехали в Мары, что недалеко от Кушки, самой южной точки Советского Союза. Отец служил на границе, мать заведовала коммуной для детей военнослужащих.

В семь лет я пошел в школу, но мне там показалось неинтересно – всё, чему учили первоклассников, я давно уже знал из маминых сельских уроков. В тридцать первом году, после трагической смерти отца мы переехали к дяде в город Железнодорожный по Нижегородской дороге, и я стал ходить сразу в третий класс, миновав первый и второй.
Вскоре маму назначили секретарем редакции районной газеты в Калининской области, и свой четвертый класс я закончил в Кашине.
Летом загостился у тётки под Сухуми – так понравилось, что решил остаться там на весь пятый учебный год, а потом еще и шестой прихватил.
В селе Александрове Горьковской области закончен был седьмой класс – мама снова стала книгоношей.
Ну, а потом Москва – десятилетка, а вечерами Художественное училище 1905 года. А еще поэзия, театр, кино.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Вера Котелевская. «Стрит-фотография: от безыскусности к искусству и обратно»

Созданный в Москве фестиваль стрит-фотографии завершится в апреле выставкой работ победителей, а весь месяц будут идти мастер-классы, лекции и семинары. Необходимость такого события организаторы объясняют потребностью в профессиональном продвижении  этого сегмента современного рынка фотографии, погребенного под грудой любительского цифрового треша.
Если сравнить два снимка ирландского фотографа Симуса Мёрфи из урбанистической серии «Maximum City» [1], нельзя не отметить одного отличительного свойства. При том, что обе работы обладают глубоким воздействием визуального достоверного образа – тем эффектом, в котором фотография сохраняла свою власть всегда  («это было» Р. Барта), карточка с ребенком тяготеет к полюсу «натуралистическое», а фотография уходящей вверх и в перспективу лестницы подземного перехода – к полюсу «абстрактное». Строгий рисунок восходящих ступеней, взятый в определенном освещении, переходит в нашем восприятии границу мимесиса и приближается к условному эффекту графики, т.е. изобразительного искусства в классическом смысле слова.

Стрит-фотография существовала и существует между двумя этими – довольно условными, конечно – оппозициями. Натуралистическое / абстрактное, спонтанное / постановочное, естественное / художественное (условное). Потому и всплеск цифровой любительской фотографии, новая медийная волна, снова ставит под вопрос границы этого жанра, как под вопросом сегодня сама категория документального, неопределенно ее смысловое и предметное поле.
Фиксировать пространство города и городов, учитывая современное господство субъекта-фланера, субъекта-путешественника – социальная причина разросшегося количественно объема стрит-фото. И отнюдь не всегда здесь возникает тот символический «зазор» между «тривиальностью технической процедуры и магией конечного продукта» [2].
Стрит-фото как явление возводят к истокам фотографического искусства, которое насчитывает около двух столетий. И верно: фотография очень быстро покидает стесненное пространство салона, и прежде чем вырваться в поля и горы, чтобы освоить пейзажную съемку, она неминуемо попадает на городские улицы. Город, оплот инженерного и технического рацио, – его стихия. Вопрос в другом: когда стрит-фото осознает себя как жанр, отделяется от способа видения бытовой и нравоописательной живописи, фиксирующей сцены с бюргерами?..
Парижанин Эжен Атже, невольный пионер уличной фотографии рубежа XIX-XX веков, преследовал вначале вполне прагматичные задачи – поставлять снимки зданий агентствам недвижимости. То, что он оставил сотни отпечатков с картинами повседневной жизни начала прошлого столетия, – побочный эффект пока еще наивной документации. Большинство запечатленных им в 1890-1900-х гг. ярмарок, аттракционов, сценок городской жизни статичны и отдают той старательностью, которой отличались художники-натуралисты. Но документация стала страстью, а эффект оказался впечатляющим. В его фотокарточки начинают проникать те периферийные детали, которые могли бы показаться небрежностью в постановочной фотографии. Интересна работа 1898 г. «Дети на кукольном спектакле в Люксембургском саду. 6-й округ»:

Э. Атже. Дети на кукольном спектакле в Люксембургском саду. 6-й округ

Обратим внимание, что здесь нет и следа будущей концептуализации названия: просто фиксация события. По сути, перед нами репортажная фотография. Но вот детали: нам показана  коллективная детская эмоция, устремление корпусов тел образует «волну» под общим углом и направлением, а видим мы, в отличие от зрителей внутри картинки, со всей очевидностью «случайные», попавшие в кадр объекты – «срезанный» ствол дерева, угол арфы с повисшей на ней тряпицей. Столкновение бытового и эстетического – так будет работать стрит-фотография. Необязательное обретает функцию метафоры, меняющей атмосферу, смысл всей картинки. А снимок Эжена Атже «Улица Гоблен» 1927 г.

ЧИТАТЬ И СМОТРЕТЬ ДАЛЕЕ

Андрей Бикетов. «Постолбанская скань» (ред. – современный язык СЕТИ)

Многие знают, что русский язык, язык, введённый в обиход нашими предками и впоследствии не единожды видоизменённый, дополненный и неологизированный имеет склонность к преображению, к трансформации. Таково веление времени: ничто не вечно под луной… В эру покорения космоса в оборот русской речи вводились такие слова, как спутник, ракета, космонавт, стыковка; в перестроечный период – консенсус, телемост, сексуальная революция; в пору всеобщей компьютеризации – термины логин, пароль, никнейм, загуглить и другие. Язык, который не изменяется и не черпает силы из других языков и временного витка практически мёртв, он сродни латыни, пустой и беззвучной. Но вместе с тем, как это ни прискорбно, нельзя не признать, что неологизация имеет и некоторые отрицательные свойства: такие, как захламление лексикона, попытки некоторых личностей примитивизировать языковой словарный запас, сведя его к некому минимуму, искажение языковых единиц, выражений и идиом.

    Вместе с прогрессом человеческого сообщества ускоряются и процессы, с которым оно соприкасается: ведь нам нужно успеть сделать гораздо больше, чем нашим далёким предкам – больше обязанностей и векторов ускорения. Обыкновенная глобальная проблема: мы попросту не поспеваем за стрелкой часов, мечемся, как угорелые, пытаемся её догнать, но пока числимся в отстающих. Но вместе с нами меняется и язык: он становится более деловитым и кратким, более приближенным к нашей реальности и жизнеспособным. Иначе он не отвечал бы своей главной цели: служить связующим звеном между отдельными общественными ячейками, быть неким стержнем, цементообразующим раствором.

    В далёкой седой старине посадские и сельские люди, приветствуя друг друга, говорили: “Здравы (здоровы) будете”, затем стали произносить гораздо короче: “Здравствуйте”, теперь же, завидев издали знакомую нам личность, мы с ходу тычем: “Здрасте”. Другие подобные примеры: сегодняшнего дня – сегодня – сёдня; которого дня – когда – када; по челу увековеченный – человек – чел. Подобные сокращения, несомненно, продиктованы насущной потребностью тех, кто на данном языке говорит, но вместе с тем теряется глубокий смысл, в слове заложенный, оно становится вялым, безынформативным. Тут уж выбирай что – либо одно: либо краткость, либо смысл. Мы не знаем либо позабыли целый пласт чудотворных поговорок, скороговорок, прибауток, пересмешек, загадок и поучений. А ведь в них сокрыто мировосприятие и мироосмысление десятков, сотен поколений. Отбрасывая старое, отсекая его, мы не даём ничего взамен. На фундаменте разрушенного здания не выстроить новое.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Татьяна Лестева. «Постмодернизм: сатира, фантастика и положительный герой».

Виктора Пелевина знают все в кругах литературной и окололитературной интеллигенции, но знают преимущественно понаслышке. В лучшем случае кто-то что-то когда-то прочитал или услышал, а в основном…. На творческом вечере Бориса Орлова, когда я пригласила всех на презентацию журнала «Аврора», с гордостью сообщив, что там будет опубликовано его эссе «Имена олигархов на карте родины» один из присутствующих добродетельно скучных поэтов из технарей Олег Юрков, решив блеснуть эрудицией, спросил: « А мат там есть?». И получив отрицательный ответ, громко объявил, что «тогда и читать незачем». Вот одна из распространённых точек зрения – певец ненормативной лексики. Андрей Константинов, председатель Союза журналиста, создатель Агентства журналистских расследований и писатель, на встрече с читателями в «Книжной лавке писателей» на мой вопрос о Пелевине и Акунине, основных современных авторах, переведённых на многие иностранные языки, вспомнил «Чапаева и пустоту» и весьма дипломатично ушёл от ответа на вопрос о соотношении этих писателей, доступных зарубежному читателю. Он сказал, что романы Пелевина его не устраивают «отсутствием положительного героя».

Вот ещё один взгляд: воспитанный на классической литературе ХIХ – ХХ веков читатель жаждет видеть положительного героя, а не только «чернуху». Что же касается творческой молодёжи, обивающей пороги различных писательских союзов и многочисленных ЛИТО, то они просто никого, кроме участников своей тусовки, не читают, следуя бородатому анекдоту, что «чукча не читатель, чукча – писатель!». Нет, конечно, есть фанаты Пелевина, его новые книги я видела на полках даже районных библиотек в Псковской, Липецкой, Воронежской областях, не говоря уже о центральных городских библиотеках и книжных магазинах.                   Приведённые примеры – это взгляд читателя или писателей, далёких от современных вершин литературы. Но и те, кто номинируются зачастую  вместе с ним на различные престижные премии, отнюдь не единодушны в оценке его творчества. Вот, например, точка зрения Германа Садулаева, так сказать  коллеги – конкурента:

«Пелевин талантлив, даже гениален. Он мастер, лучший из мастеров; как правильно заметил в отношении его прозы Виктор Топоров, настоящее мастерство – когда мастерства не видно.  ( курсив мой – Т.Л.) Возможно, Пелевин действительно самый лучший из русских беллетристов. Давайте и определим его на эту полку.

Потому что наш самый влиятельный интеллектуал – не учитель и не мудрец.

Он шут. (…)

Шут нужен и при дворе, и в обществе. Но если шут становится в государстве самым влиятельным интеллектуалом – значит, в государстве и в обществе беда. Понятие интеллектуального водительства извращено. (…)

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Сергей Калабухин. «В круге первом или вечная востребованность иуд».

Во все времена, в любой стране, всегда находятся художники кисти или слова, готовые прославлять власть действующую. Одни делают это по убеждениям, другие за место у кормушки, третьи просто за кусок хлеба. Кроме славословий в адрес «кормящей руки» этим людям часто приходится ещё и хулить её врагов. Побуждения таких деятелей искусства вполне понятны и во многом простительны. Они, как правило, просто стараются выжить. С другой стороны, почему бы художнику и ни похвалить власть, если она ему нравится или, по крайней мере, устраивает?  Только в нашей стране подобное поведение осуждается. В моде быть к любой власти в оппозиции. Ещё Плеве сказал:

“Русская интеллигенция имеет одну… особенность: она принципиально и притом восторженно воспринимает всякую идею, всякий факт, даже слух, направленные к дискредитации… власти”.

Однако одно дело критиковать власть, и совершенно другое – отождествлять власть со страной. Есть категория людей, которые в своей ненависти к сиюминутной власти переступают черту и становятся на путь предательства интересов своей Родины, переходят в стан её врагов. Таких иуд ни понять, ни простить лично я не могу.

Телевидение России показало сериал, снятый по книге А.И.Солженицына «В круге первом». Мне понятно, почему для экранизации был выбран именно этот роман.  Солженицын когда-то заявил, что он «прокричал  правду о нашей послереволюционной истории». Если, он и кричал, то только не правду. Вернее, на страницу правды у него приходятся сто страниц лжи и клеветы, которые он лицемерно называет «художественным исследованием».

Наиболее известным произведением Солженицына был и остаётся «Архипелаг ГУЛАГ», являющийся якобы документальным сборником «ужасов сталинизма». Разумеется, враги СССР с восторгом приняли сей «труд» и его создателя в свои ряды. Очевидцы, прошедшие сталинские лагеря в описываемое Солженицыным время, давно разоблачили его клеветнические выдумки о творившихся там зверствах и массовых убийствах. От их мнения можно, конечно, отмахнуться. Но  нельзя игнорировать слова самого Солженицына, заявившего в беседе со студентами-славистами  в  Цюрихском  университете, что его «Архипелаг ГУЛАГ» – это не  историческое и не научное исследование, а «опыт художественного», то есть, если называть вещи своими именами, – выдумка. Солженицын заявил:

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Александр Макаров. «Творческое развитие и жизненная перспектива».

Дети – цветы жизни.

Будущее детей, как красота и красочность «цветов» жизни, зависит от заложенного в них природой потенциала, от условий, в которых эти «цветы» растут и развиваются, а также от тех возможностей, которые им представятся на жизненном пути.

В наше «сумасшедшее информационно-динамичное» время как никогда актуальна проблема разностороннего воспитания и образования человека, начиная с самого раннего возраста.

Развитие, воспитание и обучение маленького человека направлено на поиск возможных приемлемых путей его социальной устроенности и адаптации, а также наиболее полного его раскрытия и реализации – это подготовка к будущему.

Выявление и раскрытие потенциала ребенка сложный и многогранный процесс, требующий гармоничного сочетания эмоционального и рационального начал.

Пробелы или потери эстетической стороны развивающейся личности обедняют ее внутренний мир.

Дальнейшая жизнь с такими «пробелами» лишает человека понимания подлинности ценностей и приводит к их подмене «лже-целями» со стороны корыстного информационно-экономического пространства.

Творческое развитие – самый оптимальный путь для полноценного и гармоничного развития ребенка.

Развитие творческих способностей опреде­ляется содержанием, которое мы вкладываем в это понятие.

В обыденной жизни творческие способности понимаются, как умение красиво рисовать, сочинять стихи, писать музыку и т.д.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Андрей Бикетов. «Реформа образования, ЕГЭ и другие фильмы ужасов».

“Пушкин и Билан в своих произведениях воспевают дружбу”

                                            Неизвестная ученица 11 класса, ЕГЭ по литературе.

Реформы в России становятся довольно обыденным явлением. Нас хлебом не корми, подавай только новую реформу. Армия, медицина, судебное производство, образование – список можно расширять и продолжать. Реформу образовательного сектора проводил Пётр первый в бытность свою правителем, не ударили в грязь лицом и большевики в 1918 году. Подчас смена образовательных ориентиров являлась и сменой политического курса. Советская образовательная система по праву считалась одной из самых лучших в мире. Многие из её элементов и сегодня довольно жизнеспособны. Но остро стоящая проблема интегрирования в европейское и мировое пространство требует принятия должных мер по преобразованию нашей системы обучения в систему стандартную, всеобщую. В Брюсселе и Лондоне, в Париже и Вашингтоне существуют двенадцатилетнее обучение в школах, единый государственный экзамен, магистратура и бакалавриат в вузах и другие, отличные от прежних российских норм особенности. Железный занавес, опущенный над территорией страны в перестроечные годы, до сих пор давлеет над умами очень и очень многих людей. Они не понимают и не хотят понимать, что тот, советский энтузиастический запал, тот беззаботный образ жизни, те привилегии безвозвратно утеряны. Ну не будет уже поездок на картофельное поле в осеннюю романтическую субботу, дети уже забыли, что значит перемножать числа столбиком, и конспекты в тетрадках тоже скоро исчезнут. Совсем, напрочь. А бакалавриат останется. И программа подготовки к тестированию тоже. А то, что она больше всего напоминает “мозгодробительную зубрёжку”, похоже, никого не волнует. Сверху утвердили, чиновники минобразования подписали – назвался преподавателем, наставником молодёжи, будь добр, соблюдай. Даёшь в каждый сельский класс по Ай – фону! Весьма звучный лозунг, почти как в Союзе призыв на сбор макулатуры. Мало того, что в учительской среде оказались не готовы к подобным изменениям, что на школьников, обучавшихся вначале по старой системе, ЕГЭ свалился, как снег на голову, так ведь и в самом министерстве не знают, что делать: за те годы, как началась реформа, выпускные экзамены бьют все анти – рекорды. Не учли реформаторы возможных последствий – тут уж ничего не поделаешь! Достаточно сказать про случаи массовой стобалльной (или близкой к тому) сдачи экзаменов в некоторых учебных заведениях, в которых дети не отличались особой любовью к наукам, про запротоколированные факты заведения уголовных дел на преподавателей, их помощников, а также представителей приёмной комиссии, решавших за подчинённых тестовые задания, про некоторые сайты, занимавшиеся куплей – продажей готовых решений по любому предмету, про “братскую” помощь школьников из Хабаровска и Владивостока ровесникам из Москвы и Ленинградской области. Об этом уже много писалось, а потому вновь муссировать уже не так интересно. В статистических выкладках зафиксирован реальный рост самоубийств учеников на почве нервных потрясений, испытанных ими после неудачной сдачи экзамена, ставших для чувствительных детей настоящим шоковым потрясением: тут вам и повешения, и смертельно опасные прыжки с высотных зданий, и отравление медикаментами. Фильмы ужасов, не иначе.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Владимир Попков. «Преданный Орфей». (ред. – Народный артист СССР Муслим Магомаев)

Безвременно оборвалась жизнь   Народного артиста СССР Муслима Магомаева. 25 октября 2008 года в 6 часов 49 минут его  сердце остановилось навсегда. А вместе с  ним – наши надежды на возвращение и продолжение ушедшего от нас чуда. Надо  осмыслить произошедшее, как-то справившись с болевым шоком, настигшим всех тех, кто любил его. А таких – были миллионы и миллионы. Вся наша великая страна. Я не знаю ни одного человека, равнодушного к его голосу, к тому, как он пел.  От нас безвременно ушел, воистину – Великий  Артист.   Голос эпохи, как называли его в многочисленных публикациях, появившихся в связи с его смертью  Трудно, очень трудно найти какие-то уместные слова, чтобы обозначить в полной мере то несчастье, что всех нас постигло. В ночь, когда время повернулось вспять  (вот такое знаковое совпадение!) нас покинул человек, без которого очень  трудно представить себе дальнейшую жизнь. Муслим ушел недосягаемым для тех, кто многие годы суетился у его ног, пытаясь затмить его славу, сопоставить свою попсовую значимость с тем, что Магомаев сделал в нашей музыкальной культуре. То, что создал великий триумвират Магомаев, Бабаджанян, Рождественский – видимо,  навсегда уже останется недосягаемым, потому что, в эпоху, когда вокруг горели большие или меньшие «лампочки», нам всем была ниспослана настоящая планета, подобно Солнцу – пылающая плазмой, воплощенной в немыслимом по красоте и мощи, голосе Муслима !

По степени подлинного аристократизма, лиризма, поистине – демонической силы, проникновенности и ни с чем не сопоставимой чувственности, слившихся  воедино, этому артисту не было равных! И вряд ли, видимо, теперь появится что-то соотносимое и по величине таланта! Можно без преувеличения утверждать, что подобного явления  еще не было на Земле. Он был лучшим певцом в ее многовековой истории! Попробуйте себе представить кого-либо из тех, кто пытался все годы идти за ним вслед, столь убедительным на оперной сцене, так мастерски владеющего роялем, сочиняющего блистательную музыку, столь разносторонне одаренного  во многих других видах искусства…
Он так и не принял уклад новоявленной жизни, свалившийся на нас в девяностые. Не стал бизнесменом, как многие другие его коллеги, не организовывал ЗАО и ООО имени себя, не открывал рестораны, не выпускал парфюмерию и обувь. Хотя, говоря языком современных маркетологов, бренд – Магомаев был сравним у нас, растерявших  в ходе «великой октябрьской капиталистической революции» девяностых, все свои предыдущие ценности и ориентиры, разве что, с последним святым для нас словом – Гагарин…

Бабаджанян, Р. Рождественский – могучая кучка ХХ столетия

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Людмила Зымалева. «Некоторые актуальные проблемы современной детско-юношеской иллюстрации. (Частное мнение художника, не претендующее на объективное видение действительности)»

Книжная иллюстрация как самостоятельная область искусства имеет богатую и неповторимую историю. На многовековом пути перед этим направлением стояли разные задачи, зависящие от идей времени, культурного развития, преобладающего художественного стиля и других подобных аспектов. На протяжении столетий, в разных странах виднейшие мастера живописи обращались к работе над иллюстрацией. Достаточно привести такие имена,  как  Сандро Боттичелли в Италии, Дюрер в Германии, Рубенс во Фландрии, Хогарт в Англии, Фрагонар во Франции.

Образы литературных героев вдохновляли лучших художников 20 века:  Домье, Дега, Эдуарда Мане,  именно как иллюстратор приобрел всемирную известность Доре.

   В России иллюстрация увлекала больших мастеров 19века, таких как П.П. Соколов и А. А. Агин (первые иллюстраторы «Мертвых душ»), как И.Е. Репин, который работал над иллюстрациями к произведениям Л. Н. Толстого, как В. А. Серов, создавший серию работ  к басням И. А. Крылова.

М. А. Врубель постоянно возвращался к персонажам Михаила Лермонтова, Б. М. Кустодиев проиллюстрировал многие произведения Н. С. Лескова, а Е. Е. Лансере создал в традициях русского реалистического искусства иллюстрации к «Хаджи Мурату».

   Наследие, оставленное мастерами прошлого свидетельствует, о том, что, хотя иллюстрация и должна соответствовать содержанию, форме, стилю литературного произведения, это отнюдь не делает ее «ремесленнической» и второстепенной, (уступающей, например живописи), формой творчества. Напротив, истинная иллюстрация призвана, оставаясь полноправным видом изобразительного искусства,  дополнять и обогащать литературное произведение. В высшем своем проявлении она, сливаясь с ним воедино, создает новую художественную  форму,   которая  становится отдельным  памятником  культуры

Такое осмысление иллюстрации стало особенно важным в начале и середине 20 века, когда книга прочно вошла в повседневную жизнь общества, как средство воспитания и проводник культуры, и не меньше, в качестве популязатора искусства. В  начале же двадцать первого столетия отсутствие подобного видения иллюстрации становится болезненной и актуальной проблемой.

«Хорошо иллюстрированная книга необходима и полезна взрослым людям,  значение  ее для детей невыразимо важнее. Здесь художник зачастую является воспитателем вкуса, первооткрывателем мира, ведь рисунки, виденные в детстве порой запоминаются на всю жизнь»  – эта цитата из классического учебно-просветительского пособия «Школа изобразительного искусства» еще раз напоминает нам важность ниже приведенных моментов.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Содержание. Выпуск 4 (10) апрель.

Лариса Петрова. «ПРОГУЛКА ПО НЕВСКОМУ ПРОСПЕКТУ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, ВЕК XIX – ВЕК XXI. Часть 1»

Предисловие.

Попался мне как-то на глаза календарь (у соседей углядела), сравнительно большой по размерам – 29х 34 см,  уж  и не помню за какой год. В нем были литографии видов Невского проспекта в Санкт-Петербурге середины 19 века, в основном, сделанные по рисункам Василия Семеновича Садовникова. Литографировали либо И.А.Иванов, либо П. Иванов (к сожалению в каталоге не удосужились оказать уважение ни художнику, ни литографам, так как инициалов проставлено не было). Для тех, кто не знает, поясняю: авторский рисунок скрупулезно переносится на камень в зеркальном отображении, впоследствии с камня делают оттиски. Не моя задача объяснять технологию в тонкостях, но дело это многотрудное и им занималось не так уж много мастеров.
Дали мне на некоторое время этот календарь, и принялась я сканировать страницы, благо сканер у меня имеется. Очень уж хотелось иметь альбом с этими литографиями. Интернетчик я слабый, навыками использования этой «путанки» владею плохо, а тогда и вовсе никак. Кроме того, привыкла все делать своими руками. Приступала с опаской, вовсе не понимая, что смогу получить по качеству, потому что календарь этот валялся неизвестно где и был достаточно неопрятен: дырочки, потертости и «каляки-маляки» (их было на мое счастье не так много) видны были невооруженным глазом в большом количестве. Как говорится, дело мастера боится, но этап со сканированием прошел относительно легко, довольно быстро справилась я и с уменьшением изображений. Однако приведение их к удобоваримому виду отняло и сил и времени довольно много. Пользуясь тем, что у меня было (а была всего навсего программа Paint) восстанавливала я шаг за шагом одну литографию за другой и, в конце концов, победила все.  Я осознаю, что не очень высокое качество некоторых оригинальных литографий не может привести к высокому качеству конечного продукта. Однако меня привлекло то, что все литографии в совокупности служили основой для прогулки по нашему Невскому проспекту. Это привлекало.
Через некоторое время появилась мысль о том, что хорошо бы сравнить их с тем, что дожило до нашего времени. Однако по определенным обстоятельствам мне самой выполнить фотографическое работы невозможно. Тут мне неоценимую помощь оказал мой виртуальный друг Сергей, без участия которого эта задумка, может быть, и не осуществилась бы. Сергей под ником «22 собаки» ведет свой блог в Живом журнале и пользуется большим вниманием читателей. Он сделал почти все фотографии примерно в тех же ракурсах, что и на литографиях. Время от времени я буду высказывать ему свою бесконечную  благодарность. Помогали и другие друзья,  коих я непременно упомню.
Так как в основе литографии лежит рисунок, а он существенно отличается от “неподкупного ока” фотокамеры, то не всегда возможна идентичность в этих двух изображениях, но это и не самое главное.  Главное выяснить, что мы имеем сейчас, что потеряли, а что сохранили за 200 лет?

ЧИТАТЬ И СМОТРЕТЬ ДАЛЕЕ