Маме дали первую группу инвалидности. Нелепость. Она... Она прекрасная. Нежная. Красивая до невозможности той изысканной, аристкратической... Да-да. У меня все спрашивали про дворянские корни, но их нет. Просто воспитание. Вкус. Стиль. Достоинство, с которым надо держаться в любом обществе и в любой ситуации. Женственность. Мягкая, чуть прохладная красота горного озера. Тихая вода. Мама похожа. На это...
Ей не дают ее годы: еще бы! Она без возраста. Ухоженная, обаятельная, интеллигентная. Всегда подтянутая, осанка, грация. Такая одна: подобных я не видела. Добрая. Очень-очень-очень. Сильнее всех нас.
И вот... теперь она инвалид первой группы. На два года. Дальше могут изменить группу. А все из-за метастазов. Рак. Рак. Нельзя мне плакать: начнешь, и будешь все время... Ей в больнице пальто подают какие-то мужчины, врачи делают комплименты - и это не частая клиника, а обычные, государственные. Ее все любят. Я ее люблю.
Она никогда не жалуется. Живет, словно ничего не случилось. Просто теперь только я делаю уборку, прочие дела по дому. А она: \"Немножечко полежу, хорошо, Сашуль? Просто устала что-то.\" У нее же жуткие боли, отеки, ожоги от лучевой терапии. От химии все последствия... сами знаете. Как только выживает? Она когда пьет, держит одну руку другой рукой, чтобы не уронить стакан. Она никогда их не сможет поднять, свои руки с идеально ровными пальцами. Красивые, как на картинах Брюллова. Никогда уже не поднимет над головой.
Она все время меня жалеет. И папу. И любит только папу, всегда его любила. И он ее. Они идеальная пара, идеальная семья. Просто теперь, когда я спрашиваю папу: \"Она будет жить?\" он отвечает: \"Конечно\". \"Почему ты так уверен?\" \"Просто я не хочу по-другому думать. Я вообще не думаю, что...\" Я задаю идиотские вопросы. Я всех мучаю. Так нельзя.
Обожаю ее. Не могу без нее. Не стану без нее. Пока она жива, живы мы трое. Иначе... Иначе я не стану думать, что будет. Как папа.
А бога нет.