рекомендуется читать ночью
ФАЗА#1

 

Вот такое пожелание- читать ночью))) Фаза 1, а, всего их 4-ре)))

Осталось несколько страниц, каким будет финал? Мне нравится, там очень про меня, про добро/зло, про жизнь/смерть, про выбор ангелу/демону...

*****прочла. Финал- пиздец. Такое впечатление- атора вывели из комнаты, а дописал Шарик, у которого усы и лапы отваливаются. Не читай- в конце разочарование)))

XII. Лошадь

   Начальство поручило мне привезти лошадей. Был юбилей фирмы, и устраивалась корпоративная вечеринка в рыцарском стиле. Приглашенные актеры театра должны были стоять рядом с лошадьми у входа в ночной клуб «Анаконда» и изображать оруженосцев.

   Стоял хмурый март. С самого утра шел дождь. По улицам нехотя полз мокрый транспорт. Бурое гнилое солнце цеплялось за сатиновое небо. Как всегда бывает в преддверии праздника, настроение у меня испортилось.

   Еще накануне, я договорился с руководством мясокомбината, что они предоставят грузовую фуру для лошадей. Часов в пять, на этой фуре я поехал за город в конноспортивный клуб. Водитель фуры всю дорогу рассказывал о том, что его дочь играет на пианино. Вдоль трассы тянулись деревья с ветками тонкими, как кости карасей.

   В конноспортивном клубе меня ждали. Навстречу вышел конюх в испачканных джинсах женского фасона. Джинсы неряшливо были заправлены в кирзовые сапоги. Голова конюха, обходившаяся без шеи, плотно крепилась к его широким плечам. На его круглом сером лице расплющился сломанный нос. «Наверное, конь лягнул», – подумал я. Конюх снисходительно посмотрел на мои отполированные туфли и велел идти за ним.

   Мы пошли через стойла. В загонах переминались лошади. Из их ноздрей шел густой пар. Красивая светловолосая девушка в сюртуке и гетрах, счищала грязь с подков жеребенка. Где-то я слышал, что у наездников ягодицы со временем становятся грубыми, как пятка…

   Изгородь загона, к которому мы вышли, пропиталась слякотью и пахла сырой трухой. За изгородью бродило пять лошадей. Во влажных опилках манежа, они оставляли четкие отпечатки копыт.

   – Договаривались о двух лошадях, – сказал конюх, – какие?

   – Эти: желтая и разноцветная, – я наугад ткнул пальцем.

   – Соловая и чалая, – презрительно поправил конюх.

   Он зашел за изгородь, взял под узду соловую и чалую, повел их в обход загона к фуре Водитель стоял неподалеку от грузовика и о чем-то беседовал с девушкой, которую я видел в стойлах. Наверное, они беседовали о фортепианной музыке. Заметив нас, водитель подошел к фуре, открыл двери фургона. Одна из створок помостом откинулась к земле, как панель мобильного телефона.

   – Заводи, – сказал водитель конюху.

   Конюх подвел лошадей к помосту, но те заартачились. Соловая заржала, а чалая попыталась стать на дыбы.

   – Не идут лошадки, – сказал водитель.

   Вдвоем с конюхом они долго пытались завести лошадей внутрь. Вдруг повалил мокрый снег. Каждая снежинка была размером с пельмень. Я закурил, прикрывая ладонью огонь сигареты. Вверху катились тяжелые сумрачные облака: мимо белого яблока луны, мимо красного яблока заката…

   – Они не пойдут, – наконец сказал подошедший ко мне конюх.

   – Почему? – спросил я.

   – Они боятся. Это фура из мясокомбината – она возит скот на бойню.

   – Возьмите других лошадей.

   – Они тоже не пойдут.

   – Попробуйте.

   Конюх сплюнул:

   – Они не пойдут, парень. Они все чувствуют.

   – Что они могут чувствовать?

   – Смерть. Они чувствуют смерть. Фура пахнет смертью.

   – Мы заплатили за них деньги, – напомнил я и для убедительности тоже сплюнул.

   Конюх отрицательно закачал головой и от этого стал похожим на болванчика:

   – Они не пойдут, парень. Они не пойдут.

   …белогривые лошадки.