На некоторых сайтах товарищи указывают особые приметы свои – от возбуждающих предметов до наличия шрамов.

А у меня тоже есть шрам, на ладошке левой руки (сверилась).

Я почему-то сама заметила, что постоянно падала тогда, это летом было. Прям вообще чуть не каждый день, и с велосипеда и с качелей и с крыльца. Как сыновья Пушкина у Хармса в анекдотах. А мы в тот день собрали кучу клубники и поделили ее на троих с мамой и Дилькой, честно так поделили, нам с Дилькой одинаково, а маме в два раза меньше. А папе вообще – фиг! фиг! Мы его вообще издавна стараемся обделить, мотивируя тем, что он курит и взрослый и все равно слопает и не заметит, да  и он и спал к тому же.

И я такая бегу к подружке в гости, по асфальту, а там был расщереблен бордюр и меленькие камни рассыпаны. И как поскользнусь на них, я потом кстати на физике суть подшипников очень быстро поняла. И кааааак упаду, рукой левой на арматуру ржавую. А Дилька тоже тут рядом была. И гляжу на руку, а там такое вообще, кровь, вены, артерии, все прям вообще как в фильме ужасов. И я такая пошла тихонько домой. Ну там недалеко было, через дом. А медленно – не потому что ослабла, а Дилька не успевала. И тут мама нас увидела и сначала не поняла  даже: иду я себе тихонько, улыбаюсь, а сзади семенит Дилька и орет и плачет. А тут как увидела кровищу сразу все поняла. Льет мне на рану перекись водорода, а она не пенится. Я с тех пор знаю, что она пениться должна, вот сколько полезных уроков. Будим папу такие, а он спросонья как проснется, как испугается что я умираю, кааааак даст мне кулаком по голове от растерянности. И мы такие сели в машину и поехали в больницу. А там я плакала что «нехачушвов», мне и перебинтовали просто, папа был авторитет там, хоть и ветеринар, но главный зато, мы в мехах все ходили, но это было зимой заметно конечно, а так они его в лицо знали и называли «Марат Александрович», а его на самом деле Марат Асрарович зовут.

И я через день ходила на перевязку, там мне сдирали бинт с помощью перекиси. И новый наматывали. Красивенько было и аккуратно, и полоть лук не надо - позитив.

А один раз я проспала перевязку и папа такой: счас сам сделаю, я и латынь знаю и лягушек резал. Ну он жалел очень и в итоге промучил меня час по ниточке бинт отдирая. А тетя Таня так весело рррраз, двввва всегда делала, я и не плакала. А папе плакала, пусть видит, как дитя страдает.

Я и запах мази Вишневского с тех пор помню.

А потом я зачарованно наблюдала, как края раны сходились, ну и шрам остался, он не очень длинный, но извилистый. На том месте, которое я называю «подушка», а хероманты и просто образованные люди – «венерин холм».

Так что, если вдруг, я тоже не хуже всех, со шрамом!