В 12 лет я была на удивление безобразным ребенком: очень тощий . худючий
прыщавый червяк с огромной башкой и кривыми зубами . Моя мама меня стеснялась и
весь подростковый период держала меня как можно дальше от родственников и
знакомых , на все лето отправляла меня в пионерлагерь .


Пионерский лагерь состоял из бараков с детьми , домика администрации и пяти
сортиров . Туалеты состояли из кирпичной будки , ямы , закрывающего эту яму
деревянного настила с дырками и г.. вна с хлоркой . Г..вно с хлоркой воняли ,
поэтому сортиры предусмотрительно строили как можно дальше от жилых зданий и
обсаживали их кустами .


Девочки долгое время думали , что я мальчишка ... В общем , со мной не хотели
дружить . В ту трагическую ночь полуночный понос стал моим единственным
спутником . Срал весь лагерь: незрелые фрукты , грязные руки повара и всякое
дерьмо , которое жрали пионэры с голодухи сделали свое черное дело . Дырки в
сортире были обосраны расстроенными желудками 400 человек и девчонки ходили
гадить парами : одна срет , другая светит фонарем , чтоб первая не вляпалась в
продукты испражнения предшественниц . Мне никто не хотел светить фонариком ,
поэтому в ту ночь я высеривала солянку в гордом одиночестве; в тусклом свете
фонаря были видны только очертания , и , сидя над дырой , я смирилась с тем ,
что уже вляпалась в чье - то скользкое г..вно .


Неожиданно какая-то тень кинулась прямо на меня , я заорала , круто дернула
неустойчивым туловищем , ноги проехались по чьему - то говну и я вошла в дырку
как хорошо смазанная гильза .
Чёрт! Летучая мышь загнала меня по шею в кучу говна , над головой смутно
виднелось очко , если кто-нибудь сейчас придет срать , то положение мое сильно
ухудшится . Надо выбираться!


Через час , пыхтя и шепотом матерясь , я достала до очка руками: это , бля ,
было очень сложно - все твердые опоры были скользкими , как сопли! Ухватившись
за края дыры , я подтянулась и высунула голову : от свежего ветерка закружилась
голова и я удержалась на завоеванных позициях только волей к победе .
Подтянулась еще и оперлась на локти : нужно за что - то ухватиться , чтоб не
сорваться . Все кругом было склизким , зацепиться можно было только за
поперечную деревянную палку в полуметре от меня , я с остервенением пыталась до
нее достать , шипя от натуги: - Ну ! Иди же сюда! Дай , я до тебя дотянусь!..


Неожиданно меня ослепила яркая вспышка света , потом какой-то не то вздох , не
то стон , и глухой стук - я испугалась и... свалилась обратно . Еще полчаса - и
я снова над дыркой . Так . Тянусь... Все . Я схватилась за перекладину и вылезла
на бетонный пол еле дыша от радости . Отдышавшись , решила переть к речке
отодраиваться .


Метрах в пяти от туалета валялся директор , рядом с ним валялся разбитый фонарь
– подох что ли ? Я пошла на речку , отмылась как смогла , а потом позвала людей:
может и не отбросил копыта еще , спасти можно .


На утро нам сказали , что у директора случился удар , возвратился в лагерь он
только под конец смены . Разговаривать он не мог , сидел весь день на веранде и
ему нравилось , когда к нему ходили дети . Я навещала его частенько , он меня
как то особенно любил - ведь собственно я тогда позвала к нему людей .


На следующий год нам сказали , что перед самой смертью директор ненадолго пришел
в себя . Он сказал , что в ту ночь он обходил территорию лагеря , неожиданно
услышал странное пыхтение в сортире и открыл дверь .


На него из зловонного очка лез адский говняный лупоглазый червяк , тянул к нему
клешни и шипел:


- Ну-у-у... Иди же сюда-а.... Дай , я до тебя доссстануууу!..


За лупоглазую обидно , безусловно ....



©Дуня Нефигашлина.


LI 3.9.25