Почему христианин — христианин? Потому что он хочет спасти свою душу. Альтернативы: рай и ад. В аду плохо. Огонь ли там, вечные ли мучения иного рода, это место, куда не хочется попадать. В раю хорошо. Играют ли там ангелы на арфах, есть ли там единение со Всевышним, просто ли там приятно потому что приятно, рай — это место куда тянет.
Если будешь жить во грехе, если не раскаешься, то день придёт и вместо вечного блаженства, вместо рая, тебя ждёт ад. Для этого Иисус сошёл на Землю — чтобы открыть людям вход в рай. Мотивация поступать хорошо, быть праведным или хотя бы каяться вполне очевидная.
Отчего атеист не верит в бога? Не прельщают ли его райские кущи? Желает ли он на три четверти века в распутстве сменять вечность в раю? Отрицает ли он бога из мести ему?
А единого мнения тут нет. Большинство атеистов просто не задумываются о боге. Они — стихийные атеисты. У них нет выбора между раем и адом просто потому что ничего в мире не напоминает им об таком выборе. Нет, эпизодически проскальзывают какие-то напоминания, но они — так, элемент культуры и традиции.
Другим бог не нужен, потому что привнесение его в картину мира ничего в этой картине не меняет. В познаваемой экспериментом её части. Все наблюдаемые явления описываются и, самое главное, прогнозируются без концепции бога ничуть не хуже, чем с этой концепцией. Таким образом, она — лишняя. Бог и так незаметен. Но его незаметность уже не стихийна, а осознана и обдумана.
Есть третьи. Боги всех религий для них — никак не примеры для подражания. Нельзя уважать того, кого презираешь. Алчный, обидчивый, завистливый, сумасбродный бог. В жизни такому хочется плюнуть в лицо, а не пасть перед ним на колени. За ради спора с дьяволом этот бог готов самого горячего своего сторонника усыпать язвами, уничтожить всё ему дорогое, убить невинных людей. Просто ради спора. Чтобы что-то там дьяволу доказать. Уже одно только это — несмываемое пятно. К такому богу даже в рай-то идти не хочется. Он отвратителен как личность.
Но для меня всё это — несущественные детали на фоне главного. А главное вот что: я не торгую добродетелью. Я не собираюсь быть добродетельным в обмен на что-то. Мне не нужен обещанный рай и меня не страшит ад. Пообещай мне строго противоположное: рай за зло и ад за добродетель, я и тогда бы не изменил своих взглядов.
Рай должен быть построен здесь, на Земле. И не для меня, а для всех. Как минимум, для всех добродетельных — кого я такими считаю. Настоящая добродетель в этом. Она не меняется на деньги, славу, почёт и уважение. И за персональный пропуск в царство божье её тоже нельзя купить.
Мне одновременно нравится история про Иисуса и не нравится. Открывший людям путь к спасению человек Иисус — прекрасен. Быть может, он говорил даже полный бред, но если он был предупреждён о собственной жертве и всё равно на неё пошёл, то это — лучший сюжет для лучшей притчи.
Однако он же, но как ипостась бога — чудовищен. Жертвующий собой ради других человек, это совсем не то же самое, что скатавшийся на прогулку к простым смертным бессмертный и всемогущий бог. Сам же собственноручно и создавший мир вот таким. Распятый, но гарантированно воскресающий. Знающий наперёд результат. Записавшие Христа в боги испортили собственную же идею.
Иисус был бы идеален, если бы он был не богом, а человеком. И пожертвовав собой, открыл бы всем людям путь к спасению, но не себе. Выше такой добродетели ничего нет и быть не может. Однако добродетельные его последователи в любом случае — ничто. Они добродетельны лишь потому, что им обещано спасение за добродетель. Лично им. И лично им кара за ослушание. Христианин фактически вступает в сделку со Всевышним по наибольшей возможной ставке: вечная жизнь в раю. Грош цена так хорошо оплаченной добродетели. Прямо как в афоризме: если это будет выгодно, то бескорыстными станут все.
По результатам сего я не вижу праведников. Я вижу сонмище людей, выцарапывающих себе награду. Любой атеист, шевельнувший пальцем ради другого и не попросивший для себя ничего взамен в моих глазах выше, чем отдавший своё состояние миллионер, если он сделал это ради вечной жизни. Да, по факту последний принёс неизмеримо больше пользы и по факту от его поступка мир стал куда как лучше, чем от поступка шевельнувшего пальцем. Но с той самой, с идеальной точки зрения, в нематериальном аспекте, намерением первого был сам факт улучшения мира. А вот второй просто, как ему казалось, совершал выгодную сделку.
Раскаявшийся просто в силу своего внутреннего мыслительного процесса. Не боящийся ада и даже не ожидающий, что кто-то узнает о его раскаянии, — даже и тем более Всевышний, — вот он, раскаялся. Убегающий при помощи раскаяния от загробных мук — равно как не ворующий в страхе тюрьмы. По факту он не ворует, но он не добродетелен. Его просто хорошо сдерживают. Повторяющий что-то потому что так говорил Христос, который бог и который покарает если что, кто он? Не более чем школьный хулиган в присутствии завуча.
Смысл праведности не в сдерживании себя в страхе перед завучем и в надежде на подарок от Деда Мороза. Смысл праведности в праведности, даже если никакого Деда Мороза и никакого завуча даже и нет в природе. Смысл праведности в улучшении мира, в построении рая на Земле для других. Когда только сама твоя добродетель есть награда за твою добродетель. И даже когда сама добродетель не будет наградой. Бог с его раем и адом, всеведением и всемогуществом только портит суть дела. Если бы бог существовал и действительно хотел бы духовного роста человека, он как порядочная сущность должен был бы самоустраниться. Пожертвовать самим собой ради вот этого вот величия: самодостаточной добродетели. Не спуститься с небес и устроить распятие себя-бессмертного, а устраниться оттуда — из обители собственной бессмертности и всемогущества. Он должен был бы кинуться в собственный ад, чтобы закрыть своим эфемерным телом его пучину для людей. Ценой собственной вечной жизни в собственном райском саду он должен был бы уничтожить небесную кару и небесное вознаграждение. Вот этот бы бог мог быть достоин якобы созданного им человека в его, человека, потенциале.
Человек на такое способен, бог — нет. Такой бог не нужен. Такой бог только портит человека.

Отсюда