это нужно было запостить до основных событий фанфика, но этого никто не сделал.
Какое приятное воскресное утро.
Джон проснулся в своей тёплой постели, потянувшись и по-царски зевнув, затем встал, поправив пижамные штаны, и вышел в гостиную. Шерлок склонился над чем-то на столе и явно был занят, проигнорировав "доброе утро" от Ватсона и его вопрос, сидел ли Шерлок так всю ночь. Но Джон привык и не обижался. Так начинались дни на Бейкер-стрит. Он прошел к холодильнику, чтобы взять молоко, и замер, с недоумением глядя на содержимое.
— Шерлок, что человеческая нога делает в нашем холодильнике?
И, тем не менее, Холмс решил разъяснить этот вопрос:
— Лежит. А лежит она под действием сил гравитации, мой дорогой Джон, — отозвался он, не отрываясь от своих маленьких экспериментов на столе. Под лампой лежала небольшая заколотая иглами птица.
— Молли дошла до того, что раздаёт тебе ноги со свежих трупов? Её так и уволить могут, — фыркнул Джон. Докторский взгляд приковало посинение на колене, и он ткнул в его край обратной стороной ложки. И хоть нога была бережно замотана в полиэтиленовую плёнку, он увидел выступивший на поверхности раны гной. — Это был укус? Судя по тому, что укус был, видимо, ядовитым, а размеры его невелики, то это какая-то змея или огромный паук... нет, таки точно змея.
Шерлока ничуть не волновало, кому в своё время принадлежала эта нога. В таких вещах важно не что, а как. Хотя Джону стоило знать, а Шерлоку таким образом избавиться от дальнейших ненужных вопросов.
— Джон! — Возмущённо возгласил Шерлок, вставая из-за стола. — Сколько раз я уже просил тебя не трогать мои препараты? Раза четыре за минувший год точно набралось, — он провёл ладонью по лицу (кажется, он всё-таки устал), подходя ближе и бережно откладывая ногу подальше к стенке холодильника. — Пустынный тайпан, он же "Жестокая змея". Вовсе не агрессивное существо, обитающее в центральной полосе Австралии. Нашего хорошего знакомого заинтересовал её яд: всего сорок четыре миллиграмма достаточно на сто человек для фатального исхода.
Джон улыбнулся, как ни в чём не бывало доставая из холодильника то, что и собирался достать изначально.
— Вот теперь доброе утро, — и продолжил разговор, споласкивая ложку. — Ты о Мориарти? Ну и, полагаю, у него удалось, и этот парень, чью ногу ты забрал, пострадал. — Шерлок скорчил гримасу. "Пострадал", Джон? "Пострадал"?! — Он просто лишился ноги или с концами? Судя по величине синяка вокруг укуса, заражение не зашло далеко.
Доктор поставил чайник, взял чистую чашку, и стал насыпать туда привычную утреннюю смесь чая с сахаром. Нога в холодильнике не была чем-то уж очень неординарным в их квартирке, но неожиданно большим. Раньше Шерлок обходился пальцами и внутренностями. Ну, понимаете, увидеть мизинец рядом с бутылкой портера и голень, загромождающую целую полку, немного разные вещи.
В этот момент Шерлок ну очень проникся своим субтильным уважением к Джону. Ему нравилось, когда Джон открыто демонстрировал свои врачебные познания. Это вселяло в прагматичного детектива крошечную уверенность, что хотя бы в голове его ближайшего знакомого химические реакции идут так, как надо. Вот только он кое-что упустил: размер ноги, приблизительную структуру волоса, оттенок кожи.
Ну, ему и не нужно было всего этого замечать. Это работа для энтузиастов.
— Это его нога, — равнодушно бросил Холмс, подставил к чашке Джона свою давным-давно опустевшую кружку и сел обратно за стол.
Джон завис, глядя на Холмса глазами оленя в свете полуночных фар.
— Постой, что? Ч-чья нога? — Он нервно рассмеялся. — Хочешь сказать, что эта нога — это нога Джима Мориарти, того самого, что обвешал меня взрывчаткой? Того преступного гения?.. — Абсурдность происходящего с трудом укладывалась в голове Джона.
Чайник закипел, и Джон, еще раз фыркнув и замотав головой ("Быть такого не может!"), залил кипятком крупные листья чая.
— Он не справился с условиями содержания, — пояснил Шерлок.
Иногда он умел доходчиво объяснять. Ватсону даже показалось, что у него больше не осталось непонятных моментов. На секунду на кухне стало тихо, спокойно и совершенно по-обыкновенному уютно. Всё возвращалось на круги своя.
— ...Что? — Или не совсем. Джон вздохнул и рассмеялся, проиграв в гляделки со своим отражением в чашке. — Господи, Шерлок... Что... — Нога. Нога Мориарти, ядовитая змея, яд, укус, заражение. И как это могло произойти с самым опасным человеком в Лондоне? — Ты. Её. Отрезал. — Отчеканил врач, потому что кто-то должен был это сказать. Шерлок, конечно, вряд ли сам проводил ампутацию, но он по крайней мере её отрезал. Вероятность, что Мориарти решил сделать Шерлоку такой милый подарочек, крайне мала. Он потёр глаза, пытаясь поверить и представить. — Ну ладно, его мне не жалко. Он многих убивал, но... чёрт, не думаешь, что он будет мстить?
— Если справится со своей депрессией, — в голосе Холмса прозвучал оттенок самодовольства. Его в некоторой степени волновала мысль о Джиме, который бродит по своему особняку, подпираясь костылём, хотя бы потому, что он представлял, в каком смятении находится Мориарти. Двоякий исход. Он жив, но изувечен. Шерлок отнял у него (немаловажную) конечность, но обратил внимание на проблему, которую сам Джим не успел бы решить вовремя. Слишком много вопросов, слишком много спорных моментов. Гениально.
— Джон, нам не нужно купить молока? Я бы вышел.
— Шерлок, ты мудак. — Покровительствующий тон Джона превращал любое ругательство в заботливое наставление. Его немного расстроила такая маниакальная реакция лучшего друга. Он украл ампутированную ногу человека, пусть и человека, что убивал и уничтожал, но... аргх. Да и молока было мало, чтобы сделать две кружки чая. — Можешь пойти за молоком, раз ты в кои-то веки к этому готов. Я пас.
Что-то в возбуждённой походке Холмса выдавало, что молоко он купит разве что на обратном пути.
