- Эй, хозяева! Открывайте! Есть тут кто?
В дубовую дверь требовательно стучала молодая девица в белом сарафане и белой же косыночке, из-под нее коса русая до пояса, через плечо – увесистая сумка с красным крестом.
На ее призывы никто не отзывался, но красавица не оставляла своих попыток – видно было, что девица она настойчивая и своего добиваться привыкла. Наконец, послышались шаркающие шаги, оханье, шипение сквозь зубы, и скрипучий неприятный голос проговорил:
- Кого там еще черт несет?
- Кого черт несет, я не знаю, а я к вам своими ногами пришла, по доброй воле, на волшебную практику! Так что открывайте, я все равно не уйду!
Залязгали замки и засовы, дубовые двери со скрежетом приоткрылись, в открывшемся проеме нарисовался тощий лысый старикашка в черном трико с отвисшими коленками.
- Чего-чего? – пренебрежительно произнес он, оглядывая девицу в белом. – Волшебница, говоришь? А я вот тебя сейчас в жабу превращу – будешь знать, как к занятым людям лезть.
- Вы – Кощей? – строго уточнила девица.
- Ага, Кощей! – осклабился старик. – Самый злодейский из всех сказочных злодеев! Вот щас я тебя…
– Имейте в виду, на меня ваши пугалки не действуют, — невежливо прервала его девица. – Мне надо пройти практику, и я ее пройду! А вы мне в зачетном листе распишетесь.
- Распишусь, распишусь… Уж я тебя распишу под хохлому, — угрожающе пообещал Кощей, но закашлялся мучительно, до перханья, схватился за грудь и согнулся в три погибели.
- Дедуля, обопритесь на меня! – кинулась к нему девица. – И дышите, дышите. Вот так, глубже. Куда тут идти, говорите!
Вскоре она уже устраивала его на широкой лавке в комнате.
- Вот, полежите пока, и дайте пульс. Конечно, лучше бы вам на кровать, в опочивальню, а то тут, в чулане, неуютно как-то…
- Какой такой чулан? – обиделся отдышавшийся Кощей. – Это и есть опочивальня, дурища!
- Не надо обзываться, это ухудшает состояние вашего здоровья, — предупредила девица. – Я вовсе не дурища, а Василиса Припарочка, учусь на душевно-целительском факультете Академии Сказочной Медицины.
- Как ты сказала? – изумился Кощей. – Василиса Припарочка? Ну у тебя и имечко! Кто ж тебя с таким замуж-то возьмет???
- Кому надо, тот и возьмет, — с достоинством ответила девушка. – Не фамилия славит человека, а человек фамилию!
- А что за факультет такой дурацкий, никогда не слышал? – поинтересовался Кощей.
- Вот видите, никогда не слышали, а «дурацким» обозвали! – заметила Василиса. – Имейте в виду, осуждение черными стрелами ядовитыми в мир летит, от облаков отражается и к вам же возвращается. Осудили кого-то – все равно что себя ранили. Похвалили – себя погладили.
- Чушь какая! – сердито фыркнул Кощей. – Меня вот никто никогда не хвалил, и ничего, прожил…
- По внешнему виду не скажешь, что вы особым здоровьем отличаетесь, — предположила Василиса.
- Чегоооо? – воинственно ощетинился Кощей. – Да я, чтобы ты знала, бессмертный!
- Бессмертный – еще не значит «здоровый», — пожала плечами Василиса. – Дайте-ка я вас послушаю… Ну вот, так и знала. Сердечные ритмы неровные, тоны глухие, сердце словно зажато. Наверное, утомляетесь быстро, дыхание сбивается, в груди теснит?
- Есть такое дело, — признался Кощей. – И утомляюсь, и сбивается, и теснит… С богатырями всякими биться до того тяжко – хоть в гроб ложись. Я бы и лег, дык толку-то, бессмертный же…
- А зачем бьетесь?
- А по статусу… Кощей я, работа у меня такая, богатырей в бою тренировать. Если бы волшебством не владел – да меня бы каждый раз в куски крошили… Каждый раз на битву как на каторгу.
- Дедушка, ну что же вы так? – озаботилась Василиса. – Если вы свою работу разлюбили – ее менять надо. Ничего нельзя через силу делать, в неохотку. Это жизненные силы отнимает! Даже у бессмертных.
- Ишь… «Дедушка»… — подвился Кощей. – Меня так еще никто не называл…Мелочь, а приятно… Слышь, Василиса! А как я работу поменяю, ежели сказкой мне такая вот определена?
- Значит, надо хобби найти какое-нибудь! – уверено заявила Василиса. – Ну, по-другому сказать, занятие по душе! Чтобы нравилось вам то, что вы делаете. Чтобы душа пела!
- Какая там душа? – тоскливо спросил Кощей. – Нет у меня никакой души, Кощей я…
- Глупости! – отрезала Василиса. – В каждом есть душа. А если вы ее не видите, так и не мудрено: у вас тут в чулане темно и захламлено все, прямо черт ногу сломит!
- Ага, было дело, в прошлом году так-таки и сломал! – оживился Кощей. – И еще хвост сундуком прищемил. Ох, и ругался! Чертову бабушку через слово поминал!
- И я о том же! – подхватила Василиса. – У вас тут сама обстановка к ругани располагает. Тесно, мрачно, темно. Все в черных тонах, ни яркости жизни, ни лучика надежды. Откуда же у вас хорошее здоровье возьмется?

- Ой, права ты красавица, как есть права, никакого у меня здоровья давно не водится! – пригорюнился Кощей. – В спине стреляет, дальнозоркость развивается, коленки скрипят, сердце давит, кашель бьет, печень ноет, селезенка екает, поджелудочную схватывает, уж про желудок и вовсе не говорю, гастрит у меня, ничего не перевариваю!
- Дедушка, ну что же вы себя так запустили? – укоризненно покачала головой Василиса. – Это ж просто страшная сказка какая-то! Вы себя совсем не любите!
- А за что мне себя любить? — еще пуще сник Кощей. – Живу один, злодейства всякие творю по долгу службы, никто меня не любит, никому я не мил… Кто боится, кто проклинает, а чтоб любить – да ни в жизнь!
- Ну так если вы себя не любите, чего ж от других любви ждать? – резонно заметила Василиса. – Они ж как на ваш желчно-ядовитый вид посмотрят, так сразу под ваши мысли и подстраиваются. Хорошо о себе думать надо! И улыбаться почаще, очень помогает!
- Да неохота мне улыбаться, — вздохнул Кощей. – Нет у меня причин для веселья, понимаешь? Не балует меня жизнь-то…
- Так чего ждать-то, вы возьмите и сами себя побалуйте, — предложила Василиса. – Давайте для начала хоть в чулане уберемся. Я вам помогу.
- Опочивальня это! – рыкнул Кощей, но послушно поднялся с лавки.
- Так, где у вас тут окна? – деловито спросила Василиса, засучивая рукава.
- Не боишься белый сарафан-то измарать? – подначил Кощей.
- Не боюсь, к чистому грязь не пристанет, — кратко ответила Василиса. – Так что с окнами?
- Вон там где-то, — махнул рукой Кощей.
- Тут? Ой, мамочки мои, да вы же их сто лет не мыли!
- Какие сто? Лет триста – точно! – обиделся Кощей. – Я ж древний! И хоромы мои тоже – памятник старины.
- Что старины, то старины… Каменный век какой-то! Вы лучше покажите мне, где вода, ушат какой-нибудь и тряпки, — распорядилась Василиса. Кощей безропотно потрусил за инвентарем.
Тряпки нашлись, дело пошло споро, Василиса работала сноровисто, с песнями, несмотря что окна закоптились хуже чем печная труба. Пришлось несколько вод поменять, Кощей только успевал подносить. Но сердце не щемило и одышка не мучила, даже азарт какой-то появился.

- Это потому что полезное для себя дело делаете, вот ваш Организм вам и благодарен, — пояснила Василиса, протирая окна насухо. – Смотрите, красота какая!
За окнами действительно была красота – зеленый лужок, коровка пасется, солнышко светит, птички летают – просто идиллия и пастораль. Зато опочивальня, которую Василиса упорно считала чуланом… Солнце безжалостно высветило все темные углы и закоулки, всю вековую пыль на нагроможденных друг на друга сундуках, ларцах, узлах и прочих завалах.
- Ох и накопили вы всякой ненужности! – всплеснула руками Василиса. – Ну что же это такое??? Как же вы до сих пор живы-то?
- Бессмертный потому что, — сердито буркнул сконфуженный Кощей. – А чего? Живу себе, не жалуюсь.
- Как не жалуетесь? – удивленно вскинула круглые брови Василиса. – Сами же говорили: там тянет, тут ноет, здесь болит! Между прочим, так вот эти завалы и отражаются на вашем здоровье! Нет уж, давайте-ка расставаться со всем этим и наводить порядок. Вот в этом сундуке у вас что?
- Не тронь! – взвился Кощей. – Это мои сокровища! Каменья драгоценные!
Но Василиса, на обращая внимания на его вопли, уже открыла сундук и изумленно замерла над ним.
- Ага, каменья. Только что в них драгоценного – не пойму. Может, объясните?
Кощей мигом подскочил к сундуку и тоже замер, уставившись на содержимое. Сундук был полон мелких и крупных булыжников серо-зеленоватого цвета, а местами черные да грязно-желтые попадались.
- Ээээ… Понимаешь, Василиса, это обиды мои… Копил их много веков, в этот сундук складывал. Каждую обиду берегу, лелею, смакую, ограняю – чистые бриллианты, аж сверкают! Что с ними сделалось – не пойму… Сверкали же!
- Не могут обиды сверкать, — заупрямилась вредная Василиса Припарочка. – Вот так они и выглядят. Это вы в темноте, да с плохим зрением, их за драгоценности принимали! Вот этот каменюка – на кого обида?
- Дык не упомню уже… Давно это было! Может, на Илюшку-богатыря, а может, на Марью-Искусницу. Или на Ягу? Нет, не помню уже!
- И зачем он вам тогда? Нет, дедуля, надо с обидами решительно расстаться!
- Что, вот так, со всем сундуком???
- Конечно! Чтоб вы знали, камни обид в желчном пузыре откладываются и очень жизнь портят. Мешают желчи правильно проистекать. От этого человек желтеет, темнеет и злится на весь белый свет. Вот прямо как вы. Больно же вам от них! Давайте, давайте! Вам же легче будет.
- А может, перебрать? Вдруг среди них какая драгоценная все же есть? – с надеждой спросил Кощей, хватаясь за край сундука.
- Ну уж драгоценность – камни в желчном пузыре! – фыркнула Василиса. – Ничего, кроме болевых ощущений и засорения протоков, от них не бывает! Ну, раз-два, взяли!
- Погоди, чего самим-то таскаться, сейчас, сколдую, — тяжко вздохнул Кощей.
Сундук тихо поднялся и плавно выплыл в дверь чулана-опочивальни.
- Так, теперь вот тут, — обернулась Василиса в другую сторону. – Это у нас что? Что за черная тряпка валяется?
- Это не тряпка! Это мой плащ! – грозно подбоченился Кощей. – Я его надеваю, когда колдовством кого-то победить надо! Знаешь, как он развевается? Все трепещут просто! Во гневе я страшен! Ой, ой, что-то в печенках закололо…
- Не мудрено, — ответила Василиса. – Вот ваш гневный плащ как раз и давит на печенку, дышать ей не дает и нормально функционировать. Ваш гнев у вас в печенках сидит и вам же жить мешает. Выпустить его надо бы!!!
- А как?
- Ну, превратите его в птицу, — посоветовала Василиса. – Пусть летит на волю.
- А можно? – усомнился Кощей, то заклинание пробормотал и пальцами щелкнул. Плащ тут же, на глазах, съежился, усох и превратился в большую облезлую ворону, которая с карканьем вылетела прочь.
- Тьфу, мерзкая какая, глаза бы не смотрели, — плюнул Кощей.
- И зрение у вас падает как раз потому, что вы не хотите ничего видеть дальше своего носа, — подсказала Василиса. – А уж вглубь себя и вообще веками не заглядывали.
- Вот ведь ты дотошная, вот одно слово – Припарочка! Ну, не заглядывал, так это потому что темно было. А сейчас вот увидел, правда, старья всякого понавалено-то у меня… Слышь, Припарочка? А печени-то полегчало! – с удивлением прислушался к себе Кощей.
- А я что говорила? – обрадовалась Василиса. – Продолжим?
- Ну, продолжай, — разрешил Кощей. – Экая ты девка неугомонная! Прямо спасу от тебя нет!
- У нас на факультете все такие, — деловито сообщила Василиса. – Сначала говорят, спасу нет, а потом глядь – и спасли кому-нибудь здоровье. Или даже жизнь.
- Это что? – подняла Василиса запыленный портрет какой-то женщины необыкновенной, ведьминской красоты.
- Положь на место, — насупился Кощей. – Это любовь моя несостоявшаяся. Яга в молодости. Оставь… Ох, присяду, что-то сердце заныло.
- Это оно вам подсказывает, что надо разобраться в ваших чувствах, — присела рядом Василиса. – Если любовь есть – так чего ж портрет в пили и не на стенке? Любовь радовать должна! А если любовь прошла – так зачем вы ею сердце ваше обременяете? Оно, чай, на железное!
- Не железное, раз болит, — согласился Кощей. – А тут и болит, и ноет… Отвергла она мою любовь. Живет на отшибе, с добрыми молодцами заигрывает….
- Так у нее тоже работа такая, — погладила его по руке Василиса. – Дедушка, миленький, вы уж решите. Все, что не радует – убирайте из вашей жизни! Вот увидите, сразу облегчение вам выйдет.
- Дай сюда, — потянулся к раме Кощей. – Ой! Тьфу ты, занозу посадил! Не то в сердце, не то под ноготь, и там болит, и там…
- Давайте, достану, — предложила Василиса и достала из своей сумки пинцет. – Где заноза? Нет занозы! Все-все-все, сейчас подорожник приложу. А вы скажите: «Себя прощаю, ее прощаю, судьбу прощаю, счастье встречаю».
- Себя прощаю, ее прощаю, судьбу прощаю, счастье встречаю… Ой! – подпрыгнул Кощей и обмяк. – Правда, нету больше … Ни под ногтем, ни в сердце…
- Вот и хорошо, дедулечка! Куда портрет?
- Протереть и на стенку, — решил Кощей. – Буду на него любоваться, когда и поговорю. Яга все ж-таки знатная колдунья и красавица была – иэээх! Пусть меня радует.
- Отлично, пусть висит, если радость от вещи – это всегда на пользу, — одобрила Василиса. – А это что за праща такая – камень в петле?
- Не дам, — вдруг заупрямился Кощей. – Не отдам эту вещь. Она мне дорога как память.
- А что хоть это? – полюбопытствовала Василиса.
- А камень заговоренный! И не праща это вовсе, а мой нашейный амулет, я его ношу, когда спина не очень болит и радикулит не мучает.
- То есть, как я понимаю, не часто, — прокомментировала Василиса. – А что за камень? На что заговорен?
- На мщение! Поклялся я отомстить одному восточному колдуну, что меня в поединке уязвил. Хитрее меня оказался, подлец. Ну, и я тогда помоложе был, опыта маловато. В общем, заговорил я камень от души, если пульну в него – не промахнусь. Только с тех пор ни разу и не повстречались, не довелось. Может, он уже и сгинул где, он же смертный был.
- Ну, дедуля, вы даете! – осуждающе покачала головой Василиса. – Камень за пазухой столько лет носите! Да как же вам в груди-то тяжело не будет???
- А отомстить? – засверкал глазами Кощей.
- А простить? – спросила Василиса. – Да его, может, уж и на свете нет, а вы все эту ношу на себе таскаете! И еще говорите, что дорога как память. Вот ведь правда, дорого вам такая память обходится! Шейный остеохондроз – раз! Радикулит – два! Сколиоз – три! Похоже, вы сами на себя этот камень заговорили, колдуну тому и трудиться не пришлось.
- А? Да как же это так? – растерялся Кощей. – А ведь кругом ты права! Он и ведать не ведает, и в ус себе не дует, его там, может, давно райские гурии ублажают, а я тут с этой колодой на шее к земле гнусь, в землю врастаю. Не бывать этому!
И Кощей своей волшебной силой раскрутил камень и отправил его прочь. Камень с жужжанием и гудением скрылся в раскрытом окне.
- Как себя чувствуете? – поинтересовалась Василиса.
- А знаешь, ничего? – с удивлением объявил Кощей. – Откуда ни возьмись бодрость взялась, аж жить захотелось! Желудок вот только чего-то сигналит… Наверное, гастрит! Не перевариваю я ничего…
- Вы, дедуля, наверное, и по жизни много чего не перевариваете? — спросила Василиса.
- Много, — признался Кощей. – Работа у меня нервная, вредная. Кичливых богатырей не перевариваю. Женских слез не перевариваю. Шумных ребятишек не перевариваю. Когда от сюжета кто отклоняется – очень даже не перевариваю. А еще я не перевариваю…
- Достаточно, — прервала его Василиса. – Диагноз ясен: вы жизнь не перевариваете. Нас вот как учат: жизнь – она разная, и ее принимать надо во всем многообразии. И хорошее, и плохое, и добро, и зло. А если не принимаешь, не перевариваешь – конечно, желудок страдает! Он же у нас орган пищеварения!
- Ох ты! – потер лысину Кощей. – Серьезное у вас там образование, как я погляжу!
- Сказочная Медицина – вообще очень интересное занятие, просто не оторваться, — похвасталась Василиса. – Ну что, заканчиваем уборку? Тут еще много!
- А щас я все одним махом! – раздухарился Кощей. – Эх, где наша не пропадала? И там пропадала, и тут пропадала, да только не пропала, потому как мы бессмертные!!! Иииэээххх!
Поднялся вихрь, все вокруг поднялось, закрутилось, замельтешило, а когда улеглось – в покоях было чисто, все блестело, а посреди, горделиво отставив в сторону тощую ножку, стоял Кощей, успевший наколдовать себе серебристый костюм, алый плащ, и на лысине красовалась корона набекрень.
- Ух ты! Да вы мужчина хоть куда! – вырвалось у пораженной Василисы.
- Ага! Заиграла в жилах кровь! – самодовольно ухмыльнулся Кощей. – Но ты-то, девица красная, Василиса Припарочка, тоже хороша! Волшебница еще та! Это ж надо – самого Кощея так припарить, что вековые завалы разобрал!
- Значит, практика моя закончена? Зачетный лист подпишете? – тут же подсунула бумагу практичная Василиса.
- Давай, подпишу! И печать Кощееву поставлю, — протянул руку он. – Только скажи мне, Василиса, как ты вообще насмелилась ко мне сюда явиться? Неужто нестрашно было?
- Еще как страшно, — призналась девица. – Только я давно усвоила: чем суровее испытание, тем больше Силы от него получаешь. А я хочу поскорее дипломированной душевно-целительной волшебницей стать, чтобы научить людей, как искоренить все болезни на земле!
- Ну и задачи ты себе ставишь! – с удовольствием потер руки Кощей. – Дерзкая, смелая, уважаю! Проси у меня чего хочешь – любые сокровища подарю!
- Вот уж спасибо, — помотала головой Василиса. – Я вон Кощеевы сокровища разобрала – и что в них хорошего оказалось? Любые сокровища, если их не использовать, в известковые отложения превратятся. Так что впрок копить не буду.
- Ну так чем же тебя отблагодарить? – расстроился Кощей. – Очень хочется! В жизни ни к кому благодарности не чувствовал, аж душа на волю рвется!
- Это хорошо, — заулыбалась Василиса. – Я вот тогда вас попросить хочу…
- Проси! Все исполню!
- А можно я диплом по вам писать буду? – выпалила Василиса. – «Влияние здорового образа жизни на ее качество на примере Кощея Бессмертного». Как вам такая тема? Конечно, придется подробно изучить ваш быт, привычки, увлечения. Вы не против?
- Ну, ежели я как наглядный экспонат гожусь, так изучай, чего ж, — засмущался Кощей. – И мне с тобой повеселее будет. Ты такая… Припарочка, понимаешь!
- Ой, спасибо! Я так рада! Вы такой милый! Ну, до свидания! Я побежала!
- Побежала она… ишь, «милый»… — проворчал польщенный Кощей. – Хоть ковер-самолет-то возьми! Вмиг домчит! Устала, небось?
- Устала! Ковер-самолет – это просто здорово! Но… — нет, лучше я пешочком. У вас тут, в царстве Кощеевом, такие травки растут – я по дороге видела! Хочу пособирать, а то у нас скоро зачет по травоведению!
- Ну, Василиса, быть тебе звездой и гордостью душевно-целительского факультета! – изрек пророчество Кощей. – Иди, собирай свои травки!
Он долго смотрел вслед уходящей Василисе, даже рукой все порывался помахать. Она обернулась и крикнула:
- А вам – домашнее задание: найти себе хобби по душе! Не забудьте!
- Хобби… — проворчал Кощей. – Я уже нашел это самое хобби – я теперича экспонат Академии Сказочной Медицины. Пойду откушаю чего-нибудь, аппетит проснулся, ну надо же! А потом, пожалуй, в речке искупаюсь, поплаваю. Не могу же я Василисушку подвести и диплом ей испортить! Я еще покажу, каковы настоящие Кощеевы сокровища! Такое здоровье себе наколдую – она еще ахнет! Нееее, хорошая мне сегодня вышла Припарочка… Волшебная!!!


Автор: Эльфика.
http://elfikarussian.ru/koshheevy-sokrovishha/755

Мне написала девушка Ольга. У нее редкое и тяжелое заболевание — миастения. Если вкратце — то это полное бессилие. Мыщцы постепенно теряют силу и способность сокращаться. Становится невозможно ходить, сидеть, что-то делать, потом говорить, жевать, глотать… Причины болезни науке не известны. Прогноз обычно неблагоприятный.
Но в Ольгином случае — не на ту напали!!! Сначала она, конечно, растерялась и испугалась. Но потом взяла себя в руки и стала всеми доступными способами искать причины болезни и способы исцеления. У нее уже есть успехи, и немалые! Я думаю, потому, что Ольга не ждет, что вот случится чудо и все кото-то сделает за нее. Нет, она старательно и последовательно творит Чудо Исцеления сама.
Очень хочу, чтобы эта сказка стала маленьким кирпичиком (а может, и большущим камнем!) на пути осознания себя замечательной девушкой Олькой. На пути к полному и окончательному Исцелению!
Меня готовили к этой участи с детства.
Наложница – это не профессия. Это судьба. Я не знала другой судьбы.
«У тебя великая Миссия, — говорили мне. – Ты уже сейчас должна осознавать ее важность. Ты избрана. Быть Наложницей – это великая честь для каждой девочки. По тебе будут судить обо всей династии, помни это». Я помнила. Я всегда помнила.
Еще будучи совсем малышкой, я уже думала не о себе, а о династии. О том, что я должна быть лучше всех, умнее всех, сильнее всех – чтобы не посрамить честь венценосной семьи. Даже детские игры у меня была особенные – только те, что помогали развивать лучшие качества Наложницы. Я играла – и развивалась.
Наложниц воспитывают определенным образом. Для нас не существует слово «хочу». Зато с самого детства мы хорошо усваиваем понятие «должна». «Ты будешь лицом Государства, — говорили мне. – Сильная Наложница – сильное Государство». Я любила свое Государство. Я изо всех сил старалась быть хорошей ученицей. Чтобы впоследствии стать сильной Наложницей.
Наверное, я хорошо усваивала материал, потому что меня очень рано начали демонстрировать Миру. Мною гордились, меня хвалили, меня поощряли, и мне это нравилось. Каждая похвала мотивировала меня удвоить и утроить усилия, делать еще больше и еще лучше – ведь, собственно, в этом и была моя Великая Цель. Других я не знала.
Наложницы не умеют говорить «нет». Нас этому не учат, нам это не надо. Исполнительность – едва ли не самая главная добродетель Наложницы. В самом деле: откуда маленькой девочке знать, как надо и что правильно? Что она вообще может понимать в жизни? Ей нужно слушать старших, тех, кто готовит ее к Великой Миссии. Я и слушала.
Вы спросите, а как же свои желания и мечты, разве свои «хочу» всегда совпадают с чужими «надо»? Вы знаете, ко всему можно привыкнуть. Конечно, когда я была маленькая, я мечтала и желала. Но меня учили управлять своими чувствами, и очень скоро я научилась усилием воли подавлять все эти «хочухи», мешающие мне выполнять свою Миссию. Они, конечно, никуда не делись – но я научилась их не слышать и не замечать. Желания – сами по себе, я – сама по себе. И так можно жить, я и жила.
Многие думают, что жизнь Наложниц легка и приятна, полна развлечений и впечатлений. Но это не так. Да, нас, конечно, многому учат, наряжают, выводят в люди, демонстрируют всем, хвастаются нашими умениями и достижениями, но вы бы знали, какой труд стоит за всем этим… И мы не имеем права на ошибку.
В детстве, когда я делала что-то не так, меня пороли и ставили в угол. Я не понимала, зачем – ведь я все равно переживала за свою ошибку еще больше, чем мои наставники. Но теперь я понимаю, что порка была дополнительным стимулом не ошибаться. Я до сих пор панически боюсь сделать что-нибудь не так. Нет, меня уже давно никто не порет. Теперь я делаю это сама. За малейшую ошибку я занимаюсь таким самобичеванием, что душа у меня вся в рубцах. Да, меня не надо наказывать – я сделаю это сама. Беспощадная самокритика – еще одна из добродетелей Наложниц. Лучше, быстрее, выше, и только на «высший балл» — это то, с чем мы встаем и ложимся. С чем мы живем…
Нравилась ли мне такая жизнь? Не знаю… Я просто не знала другой жизни. И я совершенно разучилась разбираться в своих чувствах. Ведь какая разница, что ты чувствуешь, если тебе все равно придется поступать не как хочется, а как положено? Я привыкла к жизни Наложницы и научилась находить в ней положительные стороны – вот так будет точнее. И я старалась, изо всех сил старалась стать еще лучше. Не за страх, а за совесть…
Я не привыкла прислушиваться к себе и потому проморгала тот момент, когда все перестало быть хорошо и стало плохо. Возможно, я просто надорвалась. Не знаю… Просто наступил миг, когда я почувствовала, что что-то не так. Я вдруг стала страшно уставать. Нет, конечно, я и раньше уставала, но всегда брала себя в руки, говорила «надо!», и усталость отступала, откуда только и силы брались? А тут… Иногда по утрам мне просто не хотелось вставать. Просто вот так лежала бы – и тупо пялилась в потолок.
Разумеется, я не могла себе ничего такого позволить. Надо было подниматься, умываться, одеваться и совершать еще кучу действий. Ведь я должна была соответствовать тем стандартам, которые стали не просто привычкой – они вошли в кровь и плоть. Но делалось все как-то нехотя, через силу… Сейчас я понимаю, что это было отвращение. Но тогда я еще не умела слушать себя. И я просто думала, что это лень. Лениться было неправильно, нельзя. Поэтому я, сжав зубки, начинала новый день, как две капли воды похожий на предыдущий, и худо-бедно доживала его до конца, чтобы рухнуть в постель еще более обессиленной.
Может быть, это случилось потому, что я начала задумываться. Мне в голову лезли странные, пугающие мысли. Например, вопрос «а зачем?». Он возникал по разным поводам, и раньше у меня всегда имелся однозначный ответ: «Надо!». Но теперь этот ответ перестал удовлетворять мой разум. «А кому надо?», — вопрошал меня он. «Всем!», — быстро отвечала я. «А «все» – это кто? — продолжался допрос. — И почему «надо» именно то, что не хочется?». Эти внутренние дискуссии изводили, изматывали меня, я боялась их, боялась себя, боялась сойти с ума, а еще надо было выполнять привычные каждодневные ритуалы, и это отнимало массу энергии. Наложницы не должны задумываться. Наложницы должны исполнять и соответствовать.
Я хорошо помню ту промозглую осень, когда меня отправили переписывать население. Это традиция – раз в несколько лет обходить все население и записывать их имена в Большой Государственный Реестр. Зачем это надо – я не знаю, да и никто, по-моему, не знает. Ведь дело это добровольное, многие люди отказываются говорить и остаются незаписанными. Но мне сказали «надо», и я привычно пошла. Надо – значит надо.
Было холодно и сыро. Я шла с тяжелой сумкой по слякотным улицам, заходила в дома, звонила и стучалась в двери, опрашивала, записывала, порою выслушивала всякие неприятные вещи, благодарила и снова шла. Каждый день, с раннего утра и до позднего вечера. Я ощущала себя маленьким оловянным солдатиком, который должен выиграть эту войну. Сейчас я понимаю, что это и впрямь была война – только воевала я сама с собой. Во мне поднималась ненависть к этому бессмысленному походу, непонятно зачем и для кого, но Наложница не имеет права на ненависть, и я предпочла «выключить» в себе все чувства, стать еще больше оловянной.
Короче, я выдержала и это. Возможно, меня хвалили, или восприняли это все в порядке вещей – не помню. Я мало что помню из того времени. Похоже, вместе с чувствами я отключила и большую часть памяти, иначе бы я просто умерла. Если честно – мне не хотелось жить. Но я не признавалась себе в этой мысли. «Я просто заболела», — твердила я себе. Болезнь – это было хоть какое-то оправдание, что я переставала соответствовать высокому званию Наложницы. Когда я болела, с меня снимали большую часть обязанностей. Можно было просто валяться и ничего не делать, и это было прекрасно.
Наверное, я бы и правда умерла, если бы не познакомилась с Миа. Она пришла ко мне ночью, когда я, полумертвая от ставшей привычной усталости, не то спала, не то бодрствовала – в общем, находилась в каком-то полусне, полубреду. В этом «подвешенном» состоянии я обращалась к кому-то, наверное, к Богу. Я просила, чтобы он что-нибудь сделал. Чтобы хоть как-то мне помог. Я устала, я смертельно устала. Все, что я хотела – это отдохнуть. Наверное, он услышал меня, потому что прислал Миа.
Она пришла и остановилась в трех шагах от кровати. Я хорошо видела ее – она была красивая. Тоненькая, невысокая, с длинными черными волосами и огромными глазищами, обведенными густыми черными ресницами.
- Здравствуй, детка, — мягко сказала она и покачала головой. – Как же ты плохо выглядишь…
- Вы кто? – разлепила губы я.
- Миа… Меня зовут Миа. Я – твой друг. Хочешь со мной дружить?
- Миа… А я…
- Не надо, я знаю! – быстро прервала меня она. – Ты – Наложница. Сейчас у тебя нет другого имени. Когда-то тебя звали человеческим именем, но Наложницам оно ни к чему. Хотя… Сейчас тебя и Наложницей назвать трудно. Ты уже не тянешь на Наложницу…
- Да… Похоже, я сейчас ни на что не тяну. И что же, я теперь Безымянная? – неловко пошутила я.
- Сейчас – да. Я бы так сказала. А ты что думаешь по этому поводу?
- Я вообще ничего не думаю, — сказала я. – Я не хочу думать. Не хочу говорить. И делать ничего не хочу. А надо! И когда я представляю, что с утра опять вставать, идти, вступать в какие-то разговоры, совершать ритуалы, быть совершенной во всем – мне не хочется просыпаться.
- Ты устала… — понимающе кивнула Миа. – Я могу тебе помочь. Ты отдохнешь…
Миа присела на край моей постели и стала гладить меня по голове, как маленькую. Она что-то успокаивающе ворковала, я не понимала слов, но слушала, потому что со мной никто так не разговаривал. Меня вообще никто не жалел, да я и не стремилась вызывать жалость. Я же была сильной, я все успевала и все делала на пять с плюсом. Я была очень хорошей Наложницей…
А тут во мне словно что-то сломалось, и открылись шлюзы. Я заплакала и обняла ее, прижалась к ней, и хотела только одного – чтобы вот так и было всегда: я лежу в постели, а рядом кто-то, кто меня любит, жалеет, гладит и говорит, что все будет хорошо.
- Ты хочешь, чтобы я была с тобой всегда? – спросила Миа.
- Да! Да! – давясь слезами, прошептала я. – Пожалуйста, не уходи, мне так хорошо, когда ты рядом! Ты – моя лучшая подруга, потому что ты не требуешь от меня никаких подвигов, и я могу просто расслабиться. Это все, что я хочу.
- Да будет так! – торжественно сказала Миа и положила руку мне на глаза. – Расслабься… Спи… Я буду с тобой столько, сколько ты захочешь.
И вдруг случилось чудо. Я расслабилась. Оказывается, до сих пор я не знала, что это такое – расслабиться… Мне казалось, что мое тело слой за слоем, клеточка за клеточкой, становился облаком – нежным и воздушным, и растворяется в пространстве. «Неужели я жила в таком страшном напряжении?», — мимолетно подумала я.
- Ты не давала ни душе, ни телу ни секунды отдыха, — шепнула откуда-то издалека Миа. – Но я тебя научу… Теперь у тебя будет много времени для отдыха. Много, много…
Я погружалась в это сладостное состояние полного расслабления, и мне казалось, что меня обнимают теплые и мягкие руки мамы. «Мама, мамочка!», — позвала я. Кого я звала, какую маму? Моя мама была не такая, она знала, что я должна стать Наложницей, и учила меня совсем другому. Но сейчас я почему-то захотела, чтобы это были ее руки.
Я не знаю, сколько это продолжалось. Может быть, недолго, а может, всю ночь. Пока я не услышала Голос. «Ты не имеешь права на эти глупости, ты Наложница, ты должна быть сильной и собранной, целеустремленной и правильной! Немедленно вставать, умываться – и за дела!», — строго сказал мне кто-то внутри. «Я не хочу!», — запротестовала я. «Ты должна!», — напомнил Голос. «Я хочу еще покачаться на облачке!», — умоляюще попросила я, уже понимая, что действительно должна вставать. «Пожалуйста, дайте мне отдохнуть!», — крикнула я. «Немедленно прекрати! Ты должна встать и взять себя в руки! Помни: ты не принадлежишь себе. Ты не имеешь права отказаться от своих почетных обязанностей», — и Голос стал ледяным. На меня навалилось отчаяние.
- Не бойся, я спасу тебя, — раздался совсем другой голос – мягкий и успокаивающий. Миа! Это моя новая подруга, она рядом, она спасет…
- Миа, помоги мне! – закричала я из последних сил, чувствуя, что в меня снова вливается привычное напряжение.
- Расслабься, — приказала она. – Просто доверься мне…
И я доверилась и расслабилась.
Видимо, я так не хотела выплывать из своего нового состояния, что перестаралась и расслабилась слишком сильно. Тело перестало слушаться меня. Оно растеклось по постели киселем, туманом, облачком. Видела я как сквозь дымку, а слышала как через вату. Надо мной суетились какие-то люди, раздавались чьи-то голоса, но мне было уже все равно. «Вот теперь им меня не достать», — успокоено подумала я и с облегчением погрузилась в сон.
А когда я проснулась, то поняла, что не могу собрать себя в кучу. Вообще не могу. Мои руки и ноги стали вялыми и безжизненными. Мое тело стало слабым и апатичным. Как будто облачко, которым я себя чувствовала ночью, вошло в мое тело и застряло там.
- Миа! – позвала я, впадая в тихую панику. – Миа, что происходит? Я не могу встать!
- Ты НЕ ХОЧЕШЬ встать, — поправила меня подруга, возникая в изголовье. – Ты хочешь лежать, просто лежать. Отдыхать.
- Но я должна выполнять свои обязанности! – испугалась я. – Я же Наложница, у меня Высокая Миссия!
- Нет у тебя никакой Высокой Миссии. Ты больше не Наложница. Ты – Безымянная, — сообщила мне Миа. – Где ты видела Наложниц, которые не могут пошевелить ни рукой, ни ногой? А хорошо быть облачком, правда?
- Мне страшно! А вдруг я никогда больше не смогу владеть телом? – в ужасе проговорила я.
- Может быть. Ты довела свое тело до критической точки. Оно больше не хочет тебе служить. Тебе предстоит заново этому научиться, — охотно подсказала Миа. – Зато теперь ты знаешь, что такое настоящее расслабление.
- Зачем ты сделала это? – закричала я.
- Ты просила помочь – я помогла, — пожала плечами Миа.
- Я не этого просила!!! Я хотела просто отдохнуть!!! Всего лишь немножко отдохнуть!!! Самую чуточку!!!
- Ты не умеешь «самую чуточку», — тихо сказала Миа. – Ты все делаешь на «пять с плюсом». Ты напрягала себя на «пять с плюсом», ты и расслабила себя на «пять с плюсом». Есть над чем подумать!
- Над чем??? Ты злая! Ты ведьма! Зачем я только доверилась тебе??? Уходи, уходи, и никогда больше не появляйся рядом со мной!
- Хорошо. Сейчас тебе не до осознаний. А вот когда будешь готова поговорить – позови. Нам есть что сказать друг другу, поверь! Прощай, Безымянная!
И Миа исчезла. А я осталась.
Жизнь моя изменилась кардинально. Все, во что я верила, к чему стремилась – рухнуло в одночасье. Вернее, в одноночье – в ту самую ночь, когда я позволила Миа присесть рядом.
Теперь я не могла выполнять обязанности Наложницы. Я не могла веселить, не могла поддерживать, не могла быть предметом гордости, не могла брать новые рубежи, я вообще ничего не могла. Иногда я не могла даже жевать и говорить. Я совершенно потеряла ориентиры. Одно слово – Безымянная…
Зато у меня было много времени, чтобы подумать. Я и думала. А что мне оставалось делать? Что еще может делать женщина, чье тело превратилось в странную смесь тряпки, облачка и киселя? Во мне не было силы. Совсем. Как будто из меня вынули стержень. Как будто у куклы-марионетки порвались ниточки. Как будто разрядился аккумулятор. Я могла только лежать и думать. И вот я волей-неволей лежала и размышляла о том, как я жила до появления Миа.
Знаете, что странно? Я вдруг поняла, что совсем не знаю себя. Я не знаю, что я люблю, чего хочу, к чему лежит душа. Одно я понимала: мне вовсе не нравилось то, что я делала до сих пор. Я делала это, потому что «надо» и «должна». Но ради чего? Ради династии и венценосного семейства? Честно говоря, лежа в постели, я вдруг ясно поняла, что венценосное семейство живет, как жило, династия процветает, и, как говорится, «отряд не заметил потери бойца». Мне казалось, что на мне держится все благосостояние Государства. Похоже, это было моей иллюзией… Наложница оказалась вовсе не ключевой фигурой.
Нет, от меня никто не отказался, меня не покинули. Ничего подобного. Мне сочувствовали, говорили слова ободрения, за мной ухаживали, меня показывали лучшим лекарям и знахарям. Это было приятно, но!!! Они-то все жили. А я… Я делала вид, что живу. В самом деле, облачко – оно живое или нет? А я теперь была облачком…
Теперь, благодаря лекарям, я знала полное имя моей подруги. Красивое имя – Миастения. Мышечная слабость. Вот кого я сделала подругой, подпустила к себе вплотную, доверилась ей, и… Коварная Миастения сделала свое черное дело. Я хотела всего лишь найти немного покоя – и потеряла себя…
Знали бы вы, сколько раз я проклинала тот день и час, когда в мою жизнь вошла Миа! Сколько горьких слов я мысленно говорила ей! Мысленно, потому что вслух говорить не могла. Да я часто и есть не могла – такое оцепенение нападало. Уж расслабилась так расслабилась… Много раз мое состояние усиливалось до такой степени, что я практически впадала в кому. Но мои близкие вовремя замечали, звали докторов, и меня опять вытаскивали с того света.
Доктора… Их стало много в моей жизни, и с ними я разговаривала. У нас всегда находилась общая тема – моя Миастения. Одни говорили, что мне никогда с ней не расстаться, другие – что мне помогут их снадобья и манипуляции, и мне станет получше, третьи предлагали что-нибудь отрезать. Я не знала, кому верить и кого слушать. Но один из этих самый целителей сказал слова, которые запали мне в душу:
-Ты сама позвала Миастению в свою жизнь, значит, и справиться с ней тоже можешь сама. Все болезни начинаются в голове, запомни это. Ты решила заболеть – и заболела. Если ты решишь исцелиться – это произойдет, рано или поздно.
- Как я могла позвать такую страшную болезнь? – с трудом, старательно напрягая лицевые мышцы, выговорила я. – Зачем?
- Болезнь – это друг. Она помогает понять, что в своей жизни ты делаешь не так. Все болезни начинаются с неправильных мыслей. Неправильные мысли влекут за собой неправильные действия. Если неправильные действия совершаются длительное время – приходит болезнь. К тебе пришла Миастения.
- А у меня есть шанс?
- Шанс есть всегда. У всех. И у тебя.
- Вы мне поможете?
- Я могу поддержать твое тело. А вот мысли и душа… Не моя компетенция. Это уж ты сама.
- Но я не знаю, как!
- Болезнь знает. Она очень многое делает для тебя. Разговаривай с ней, и ты найдешь ответы на вопросы. И не жди быстрых результатов – ведь болезнь формировалась много лет и не может уйти в одночасье. Чистое намерение, искреннее прощение, смиренное терпение и твердая вера – вот универсальное лекарство от всех болезней!
… Вечером я впервые обратилась к Миа. Я позвала ее мысленно – она откликнулась сразу. И начался наш безмолвный диалог.
- Миа… Прости меня. Я проклинала тебя много раз. Я не хотела признавать, что ты существуешь. Но теперь я кое-что поняла. Я хочу поговорить.
- Да, теперь ты готова. Молодец, что позвала. Я рада. Ведь я – твой лучший друг.
- Миа, друг мой, болезнь моя, что ты делаешь для меня?
- Я дала тебе то, чего тебе так не хватало. Внимание и заботу близких. Отсутствие обязанностей. Возможность не делать то, что тебе не нравится. И теперь ты наконец-то можешь заняться собой, только собой.
- Но я и раньше все это знали и испытывала. Мною занимались, мною гордились, меня ставили в пример. Меня любили!
- И ты надорвалась в попытках стать еще лучше, еще совершеннее. Любили не тебя, любили Наложницу. Гордость и надежду Государства и династии. На тебя возложили слишком большие надежды и слишком тяжелую ответственность, вот ты и рухнула под этим грузом.
- Миа, это не так. Нет! Никто меня не заставлял. Я сама хотела приносить радость. Мне просто говорили, что бы от меня хотели – а я выполняла. Но я добровольно!
- Конечно, добровольно. Ты же Наложница. Пойми, я все о тебе знаю! Даже то, что ты сама о себе не знаешь. Вернее, знаешь, но не хочешь помнить.
- Что ты знаешь? Расскажи мне!
- То, что еще в мамином животе ты чувствовала – тебя не ждали, даже подумывали от тебя избавиться. Ты могла бы и не родиться. Но ты очень хотела появиться на свет, и это случилось. Потом твой папа покинул этот мир, мама была несчастна, и ты решила, что должна сделать ее счастливой, во что бы то ни стало, чего бы это тебе не стоило, любой ценой. Потом тебя не принимала новая бабушка, и ты хотела доказать, что ты замечательная, что она еще будет гордиться тобой. Ты стала Наложницей. Вернее, заложницей своего решения – быть лучше всех и решить все их проблемы. Но это не под силу ни одному человеку, а особенно – маленькой девочке.
- Миа… Мне страшно слушать это.
- Страшно с этим жить. А теперь самое страшное позади. Знание – начало волшебных изменений. Жаль, что ты раньше этого не знала.
- А что я еще не знала?
- Что ты завидуешь сестре, например. Тому, что она живет легко, ошибается, бездельничает, когда хочет, хороводится с мальчиками, потакает своим слабостям и не боится делать то, что считает нужным.
- Я не завидую! Но знаешь, порой мне хотелось бы вот так же, как она… Без оглядки на других, без страха поступить неправильно… Но я не могла себе этого позволить.
- Наложницам нельзя. Они должны быть безупречными. А безупречных людей в природе не существует, знай это.
- Миа, милая моя Миа! Что мне сделать, чтобы снова стать здоровой? Жить, любить, рожать детей? Ездить в разные места, радоваться жизни?
- Разрешить себе право на ошибку. Простить себя за все. Знаешь, никогда не поздно прощать! Прощение освобождает. Сейчас твоя Слабость – это и твоя Сила, потому что у тебя есть много времени для себя. Тебе никуда не надо бежать, ничему соответствовать, и ты никому ничего не должна. Только ты – и я.
- Миа… А без тебя – можно?
- Нет. Пока еще нет. Я тебе нужна, чтобы ты не отвлекалась от главного. Главное – это познание себя. И с каждым следующим шагом ты будешь приобретать Силу. А когда ты научишься направлять ее на себя, на свои интересы, на свою жизнь – я начну уходить. Сначала на чуть-чуть. Потом подольше. А потом… Я уйду совсем. Если увижу, что ты уже сама можешь, без меня. Ты уже не Наложница. Но пока Безымянная. Ты должна вернуть себе имя.
- Имя… Я помню. Когда-то меня звали Лялей. Ляля, Лялечка…
- Нет. Лялечка – это маленькая девочка, которая очень хотела заслужить любовь. А ты уже выросла. Ты другая. И у тебя должно быть взрослое имя.
- Я… Я не знаю. Не помню!
- ПОКА не знаешь, сейчас тебя зовут Идущая к Себе. Но ты придешь и все вспомнишь. Ведь я буду тебе помогать. Ты помни: чем сильнее будет твой дух – тем больше силы будет в твоих мышцах. Поверь в себя. Ты очень нужна Вселенной!
- Зачем, Миа, зачем? Скажи мне! Ведь я умею быть только Наложницей, и еще Безымянной, я пока не знаю, в чем моя ценность! Я даже болезнь преодолеть не могу!
- Тебе предстоит преодолеть не болезнь, а себя. Свои ложные убеждения. Сейчас это – твоя цель. Потом появятся и другие цели, но сейчас – эта. Подумай: когда ты сможешь ее преодолеть, сколько людей с тяжелыми заболеваниями смогут поверить в свои силы и повторить твой подвиг! Твой опыт – ценность. Ты сама – ценность. В этом мире не бывает ничего НЕ ценного. Даже болезнь – ценность…
- Миа, я все поняла. Я буду стараться. Теперь я знаю, что ты и правда мой друг. Я благодарю тебя. А сейчас – можно, я отдохну? Я чувствую, что мне следует поспать.
- Ну вот, ты уже слышишь свои желания. Все сбудется. Ты верь! Иногда нужно просто достигнуть дна, чтобы оттолкнуться и поплыть наверх, к солнцу. До встречи, Идущая к Себе.
И Миа отдалилась, растворилась, а я тут же стала засыпать. И уже опускаясь в сон, вдруг вспомнила:
- Ольга… Меня зовут Ольга!
Но Миа уже не услышала меня.
… С тех пор прошло не так уж много времени. Но это время было наполнено открытиями, осознаниями и разными событиями. Я пишу эти записки своей рукой. Я хожу. Я перестала зависеть от врачей – вот уже полтора года я не ложусь в больницу, потому что мне все лучше и лучше. Я снова могу ходить, а это счастье. И я верю, я знаю, что больше никогда не пойду ко дну. Я уже оттолкнулась от него. Теперь мой путь – наверх, к солнцу. И когда я вынырну и выберусь на теплый песчаный берег, я обязательно расскажу всем, как я это сделала. И много-много Наложниц сумеют повторить мой путь, потому что идти по чьим-то следам всегда проще. Меня зовут Ольга. Я счастлива.

Автор: Эльфика.
http://elfikarussian.ru/nalozhnica-skazka-pro-miasteniyu/743

Иногда наша болезнь несет нам то или иное символическое послание – нужно лишь научиться понимать язык, на котором говорит она с нами через свои симптомы. Тем более что это не так уж и сложно…
Безуспешно лечитесь от язвы желудка? А не слишком ли часто вы занимаетесь «самоедством», «грызете себя»? Замучили боли в шее? Не пора ли скинуть тех, кто на ней сидит? Ломит спину? Может, вы взвалили на себя непомерно тяжелую ношу? Страдаете приступами астмы? Подумайте, что или кто не дает вам «дышать полной грудью», «перекрывает кислород»…
«Как нельзя приступить к лечению глаза, не думая о голове, или лечить голову, не думая обо всем организме, так нельзя лечить тело, не леча душу» – говорил Сократ. Отец медицины Гиппократ тоже выступал за то, что организм – это единая структура. И подчеркивал, что очень важно искать и устранять причину болезни, а не только ее признаки. А причины наших телесных недомоганий очень часто объясняются нашим психологическим неблагополучием. Не зря же говорят: «Все болезни от нервов». Правда, мы об этом зачастую не догадываемся и продолжаем напрасно обивать пороги врачебных кабинетов. Но если уж какая-то проблема существует у нас в голове, то болезнь, даже если на какое-то время и утихает, вскоре возвращается вновь. Выход в этой ситуации один – не просто устранять симптомы, а искать корни недуга. Этим и занимается психосоматика (греч. psyche – душа, soma – тело) – наука, которая исследует влияние психологических факторов на телесные заболевания.
Врач-психотерапевт Сергей Новиков: «Психосоматика – это не просто взаимосвязь телесного и психического, это целостный подход к пациенту, который перестает быть носителем какого-то органа или симптома заболевания, а становится полноценной личностью со своими внутренними проблемами и, как следствие, телесными недугами».
Еще в 30-е годы прошлого века один из основателей психосоматики Франц Александер выделил группу из семи классических психосоматических заболеваний, так называемую «святую семерку». В нее входили: эссенциальная (первичная) гипертония, язвенная болезнь желудка, ревматоидный артрит, гипертиреоз, бронхиальная астма, колит и нейродермит. В настоящее время список психосоматических расстройств значительно расширился.
Сергей Новиков: «По данным Всемирной организации здравоохранения от 38 до 42% всех людей, посещающих соматических врачей, являются пациентами психосоматического профиля. Хотя, на мой взгляд, эта цифра значительно выше».
Стрессы, длительное нервное напряжение, душевные травмы, подавленные обиды, страхи, конфликты… Даже если мы стараемся их не замечать, забыть, вытеснить из своего сознания, — тело помнит обо всем. И нам напоминает. Зигмунд Фрейд писал об этом так: «Если мы гоним проблему в дверь, то она в виде симптома лезет в окно». Иногда она «лезет» так настойчиво, говорит с нами настолько красноречиво, что этого, казалось бы, невозможно не понять. Тем не менее, мы умудряемся…
Бронхиальная астма возникает при попадании в дыхательные пути тех или иных аллергенов, может вызываться инфекцией, а также – эмоциональными факторами.
Если говорить о психологических подоплеках возникновения этой болезни, то ими принято считать невозможность человека «дышать полной грудью». Зачастую астма настигает нас тогда, когда наша жизненная ситуация складывается так, что мы ищем и не находим «отдушины», живем в «тяжелой, гнетущей атмосфере», не получая и «глотка свежего воздуха»…
Спусковым механизмом развития этого заболевания может послужить и неблагоприятная обстановка на работе, где перспективному сотруднику «перекрывают кислород». Или, к примеру, нашествие дальних родственников, прочно обосновавшихся в нашей квартире, – так, что «не продохнуть». Проблемы с дыханием нередко возникают и у людей, близкие которых буквально «душат» их своей заботой, особенно у детей, чьи родители слишком уж крепко «сжимают их в своих объятьях»…
Известный врач, психотерапевт и писатель Валерий Синельников, автор книги «Возлюби болезнь свою», считает, что большинству астматиков сложно плакать:
«Как правило, астматики в жизни совсем не плачут. Такие люди сдерживают слезы, рыдания. Астма – это подавленный всхлип…попытка выразить то, что другим путем выразить невозможно…»
А доктор медицинских наук, профессор, руководитель Висбаденской академии психотерапии (Германия) Н. Пезешкиан, убежден, что многие больные астмой происходят из семей, где высоко ценились достижения, предъявлялись слишком высокие требования. «Соберись!»; «Постарайся!»; «Возьми себя в руки!»; «Смотри, не подведи!» – эти и подобные призывы слишком часто слышали они в детстве. Вместе с тем, проявление детьми недовольства своим положением, агрессии и прочих негативных эмоций в семьях не приветствовалось. Не имея возможности вступить в открытую конфронтацию с родителями, такой ребенок подавляет свои чувства. Он молчит, но его тело говорит на языке симптомов бронхиальной астмы, оно «плачет», прося о помощи.
Считается, что язву желудка может спровоцировать курение, неумеренное употребление алкоголя, неправильное питание, наследственная предрасположенность, высокая концентрация в желудке соляной кислоты, а также агрессивная бактерия с красивым названием Хеликобактер Пилори. Между тем, далеко не у всех людей эти неблагоприятные факторы вызывают болезнь. Почему так происходит? Большинство ученых сходятся во мнении, что, помимо всего прочего, не последнюю роль в развитии язвы играют длительный стресс и особенности характера, присущие многим язвенным больным.
Так, психологи склонны полагать, что часто язва желудка возникает у людей тревожных, ранимых, неуверенных в себе, но, в то же время, предъявляющих к себе непомерно высокие требования, гиперответственных. Они вечно недовольны собой, склонны к самобичеванию и «самоедству». Это им посвящен афоризм: «Причина язвы не в том, что вы едите, а в том, что гложет вас». Нередко язвенной болезнью заболевают и те, кто «застрял» в той или иной ситуации, неспособен приять новые обстоятельства своей жизни. «Мне нужно время, чтобы это переварить» – объясняет такой человек свою позицию. А его желудок, тем временем, переваривает сам себя.
«Меня от всего этого уже тошнит!» – говорим мы об опостылевшей работе, с которой, впрочем, по тем или иным соображениям не увольняемся. Или не можем удержаться от постоянных язвительных замечаний в адрес окружающих. В итоге, в какой-то момент наше тело начинает отражать, как в зеркале, то, что происходит у нас на душе.
Боли в спине возникают по разным причинам. Это и травмы, и физические перегрузки, и работа в неудобном положении, и переохлаждение… Между тем, считается, что спина может заболеть у нас и вследствие сильной эмоциональной реакции. А также – из-за хронического напряжения, в котором мы находимся.
Нет ничего удивительного, что зачастую человек при «невыносимых нагрузках», устав «нести свой тяжелый крест», взвалив на себя «неподъемную ношу», реагирует на нервные перегрузки болью в спине. Ведь именно эта часть нашего тела служит для того, чтобы носить тяжести. Но всему есть предел. Потому что даже самых сильных из нас можно «заездить», самые «несгибаемые» рискуют, в конце концов, «согнуться под нелегким бременем», «сгорбатиться», «сломать себе хребет»…
Сахарный диабет, с точки зрения психосоматики, появляется отнюдь не от сладкой жизни. Совсем наоборот… Эту болезнь, по мнению психологов, провоцируют конфликты в семье, длительные стрессы и обиды. Но главной психологической причиной диабета считается неудовлетворенная потребность в любви и нежности. Испытывая хронический «голод по любви», желая «вкусить» хотя бы немного радостей жизни, человек начинает удовлетворять свои эмоциональные потребности при помощи еды. Именно пища становится для него главным источником удовольствия. И, в первую очередь, – сладкое. Отсюда – переедание, ожирение, повышение содержания сахара в крови и неутешительный диагноз – диабет. В результате, и сладости – последний источник удовольствия – оказываются под запретом.
Валерий Синельников считает, что организм диабетиков подсказывает им буквально следующее:
«Ты сможешь получать сладкое извне только в том случае, если сделаешь свою жизнь «сладкой». Научись наслаждаться. Выбирай в жизни только самое приятное для себя. Сделай так, чтобы все в этом мире приносило тебе радость и наслаждение».
Головокружение может быть банальным проявлением морской или транспортной болезни, а может – симптомом различных заболеваний, в том числе – довольно серьезных. Каких именно – решать докторам. Но если бесконечные походы по медицинским кабинетам не приносят результата, а диагноз врачей звучит однозначно: «здоров», то имеет смысл взглянуть на свое недомогание с точки зрения психосоматики.
Возможно, обстоятельства вашей жизни в последнее время складываются так, что вы вынуждены «крутиться как белка в колесе». Или вокруг вас столько всего происходит, что «голова идет кругом». А может, вы так резко и успешно продвинулись по служебной лестнице, что оказались буквально на «головокружительной высоте»? Но если вы, между тем, человек спокойный, основательный, привыкший к размеренному темпу существования, то такой «круговорот» дел и событий может вас изрядно напрягать. В этом случае стоит задуматься о том, что для вас действительно важно, сосредоточиться, прежде всего, на главном. А там и проблемы со здоровьем сойдут на нет. Кстати, любопытный факт: постоянными головокружениями страдал Юлий Цезарь – известный любитель делать несколько дел одновременно.
Выпадение волос тоже имеет множество причин. Это и генетическая предрасположенность, и гормональные нарушения и, конечно же, стресс. Часто мы начинам терять волосы после тяжелых переживаний или нервного шока. Это может быть потеря близкого человека, расставание с любимым, финансовый крах… Если мы виним в случившемся себя, отчаянно сожалея о том, что былого уже не вернуть, мы начинаем буквально «рвать на себе волосы». Стремительное поредение шевелюры в этом случае говорит о том, что наше тело нам подсказывает: «Пора отбросить все устаревшее и лишнее, расстаться с прошлым, отпустить его. И тогда ему на смену придет что-то новое. В том числе, и новые волосы»
Невралгия тройничного нерва вызывает боль, которая по праву считается одной из самых мучительных, которые известных человечеству. Тройничный нерв – пятый из 12-ти пар черепно-мозговых нервов, отвечающий, в числе прочего, за чувствительность лица. Как же объясняется эта ужасная напасть с точки зрения психосоматики?
А вот как. Если нас не устраивает форма наших ног или объем талии, то эти недостатки легко скрыть, подобрав соответствующий гардероб, но лицо – всегда на виду. Более того – на нем отражаются все наши эмоции. Но, что греха таить, нам не всегда хочется являть миру свое «истинное лицо», и мы нередко стремимся его скрыть. Совсем уж последнее дело – «лицо потерять», об этом особенно хорошо известно на Востоке. Там так говорят про человека, совершившего какой-то неблаговидный поступок, утратившего репутацию.
Иногда, желая произвести хорошее впечатление, стараясь казаться лучше, чем мы есть на самом деле, мы «надеваем маски»: «приклеиваем» улыбку, изображаем серьезность или заинтересованность в работе… Одним словом, «делаем хорошую мину при плохой игре».
Такое несоответствие между нашим настоящим лицом и маской, которой мы прикрываемся, приводит к тому, что наши лицевые мускулы находятся в постоянном напряжении. Но в какой-то момент наша извечная сдержанность и улыбчивость оборачивается против нас: воспаляется тройничный нерв, «парадное» лицо вдруг исчезает, а на его месте образуется искаженная болью гримаса. Выходит, сдерживая свои агрессивные импульсы, любезничая с теми, кому на самом деле мы с удовольствием бы врезали, мы «даем пощечину» сами себе.
Банальная боль в горле – и та иногда имеет психологические предпосылки. Кто из нас в детстве не заболевал ангиной или ОРВИ накануне контрольной по математике, которой мы были «сыты по горло». А кто не брал больничный из-за того, что на работе нас «брали за горло»?
Но, прежде всего, о психосоматике можно думать, если проблемы с горлом – хронические, мало поддающиеся как лечению, так и объяснению. Они нередко мучат тех, кто хочет, но по каким-то причинам не может выразить свои чувства – «наступает на горло» себе и «собственной песне». А еще тех, кто привык молча сносить обиду, «проглатывать» ее. Интересно, что часто такие люди кажутся окружающим хладнокровными и бесчувственными. Но за внешней холодностью нередко скрывается бурный темперамент, а в душе – бушуют страсти. Бушуют, но не выходят наружу – «застревают в горле».
Разумеется, не всегда болезнь является буквальным воплощением какой-то фразы. И не каждый насморк – обязательно знак судьбы, не все так однозначно. Конечно же, при любом заболевании, прежде всего, необходимо обратиться к врачу соответствующего профиля и тщательно обследоваться. Но если недуг плохо поддается лечению, самочувствие ухудшается на фоне стресса или конфликта, то стоит задуматься, не являются ли ваши проблемы со здоровьем следствием неотреагированных эмоций, подавленных обид, переживаний или страхов. Не заставляют ли наши невыплаканные слезы «плакать» наше тело? Разобраться в этом может помочь психотерапевт.
Сергей Новиков: «Иногда врачи, занимающиеся проблемами тела, все-таки направляют пациентов на психотерапевтическое лечение (еще реже пациенты сами приходят к пониманию необходимости обратиться к психотерапевту) и тут мы сталкиваемся еще с одной проблемой – пациент начинает бояться, что его признают сумасшедшим. Именно из-за этого страха многие не доходят до врача. Это опасение абсолютно не оправдано: психотерапевт – это врач, который может работать и с абсолютно психически здоровыми людьми. Те люди, которые все же смогли переступить через свой страх и прийти в кабинет психотерапевта, начинают работать над собой, начинают учиться видеть, анализировать и решать свои проблемы, становятся теми самыми «счастливыми пациентами», которые избавились от «неизлечимого, хронического заболевания”. Связь между телесным и психическим неоспорима, и только гармония между этими двумя составляющими нашего здоровья может сделать человека по настоящему здоровым».

Автор: Лилия Илюшина
Из выпуска от 16-05-2011 рассылки «Sova-Golova — самое интересное о психологии и здоровье»
http://subscribe.ru//archive/science.health.medconsult/201105/16235331.html
http://elfikarussian.ru/o-chem-rasskazhet-telo-psikhosomatika/2054

Мужчина стоял у мрачноватого красно-кирпичного здания и методично долбился в закрытую дверь. Видно было, что стучится он уже долго, но терпение у него просто ангельское.
- Дяденька, я тут! Посмотрите вниз! Нет, не туда, а вон туда, налево! Ну, окошечко полуподвальное, с решеткой!
«Дяденька» прекратил стук и посмотрел, куда велено. Действительно, наблюдался «карман», утопленный в землю, и окошечко с решеткой было, а за решеткой маячило испуганное девичье личико с большими виноватыми глазами.
- Добрый день! Это общежитие? – спросил мужчина. – Я из Службы Спасения. Меня сюда вызывали, но почему-то не открывают…
- Это я, я вас вызывала! – чуть не плача, сдавленным полушепотом проговорила девушка. – И пожалуйста, тише, а то она может услышать…
- Она – это кто? – уточнил мужчина.
- Комендант! Она такая строгая, у нее правила. Чуть что – наказывает.
- Но как же я смогу вам помочь, если не могу попасть в помещение? – спросил мужчина. – И что у вас тут вообще происходит?
- У нас тут все ужасно, — похоронным голосом сообщила девушка. – Она не дает никому жить. Да что там жить – просто дышать! Она всех подавляет своим авторитетом. У нас тут хуже, чем в тюрьме…Чуть что – в карцер, за решетку…
- Ты сейчас в карцере? – спросил мужчина, озирая ржавую оконную решетку.
- Нет, это моя комната. Я тут прячусь.
- От кого прячешься? От коменданта?
- Ну, не только… У нас тут контингент подобрался – не заскучаешь. Одна другой краше. Общежитие…
- Слушай, а черный ход у вас тут имеется? Или пожарная лестница?
- Не знаю… Кажется, да. Хотя может быть, и нет. Я по общежитию не шастаю, я вообще стараюсь лишний раз из комнаты не выходить. Если быть хорошей девочкой, не высовываться и не возражать, то, может, не тронут…
- М-да… Сурово у вас тут все, если тебя послушать… Вот бы еще глазами поглядеть… Слушай, а у вас вообще двери когда-нибудь открываются?
- Ну да. Когда продукты привозят. Тут вообще одно удовольствие – поесть чего-нибудь вкусненького. А так вообще, хоть в петлю…
- Понятно. Ладно, продукты так продукты. Ты не отходи далеко, жди. А я сейчас…
Мужчина удалился, но вскоре появился с тележкой, уставленной картонными ящиками.
- Хозяйка! Принимай продовольствие! – зычно завопил он, колотя ногой в дверь. — Гуманитарная помощь!
- Тихо, чего развопился! – раздался строгий недовольный голос, и дверь распахнулась.
На пороге возникла сухопарая фигура старухи в темном одеянии, седые волосы собраны под косынку, и взгляд колюче-пронзительный, неприветливый такой…
– Заноси потихоньку… Гуманитарной помощи мы всегда рады. А ты-то кто будешь?
- А я-то буду контролирующая организация, — веско сказал мужчина и сунул ей под нос удостоверение. – Уполномочен проинспектировать вверенное вам общежитие на предмет порядка, и если надо, принять соответствующие меры.
- Слава Богу! – с чувством сказала старуха, отступая от двери. – Хоть кто-то поможет мне привести в божеский вид этот дурдом.
- Дурдом?
- Форменная психушка, — доверительно сказала старуха. – Если бы вы знали, что они тут творят!!! А мне, как коменданту, приходится держать все под контролем и направлять в нужное русло. Если бы не я, тут бы давно одни руины были…
- Верю. Сочувствую, — кашлянул мужчина. – Но что поделаешь, работа наша такая.
- Правду говорите, — смягчилась старуха и даже попыталась изобразить подобие улыбки. – Работа такая, что мертвому позавидуешь. Но – стараюсь и справляюсь.
В глубине раздался треск, звон разбитого стекла, и кто-то завизжал на несколько голосов.
- Ну вот, началось! Ни на минуту нельзя бдительность ослабить – сразу ЧП, — пожаловалась старуха. – Эти девки меня в гроб загонят. Идемте, сами все увидите.
Она рысью потрусила по коридору, а мужчина двинулся следом, с любопытством оглядываясь по сторонам.
- Мрачновато у вас, — заметил он, взирая на ядовито-зеленые стены. – Гнетет и давит!
- Сейчас еще хуже будет, — пообещала старуха. – Жильцы местные – вот кто по-настоящему гнетет и давит! Вот они, полюбуйтесь!
В холле, видимо, только что произошла драка. Или, по крайней мере, скандал. Лицом к лицу, тяжело дыша, стояли, сжав кулаки, две женщины: одна в холщовом рубище, с венком из листьев на голове и связкой сушеных грибов на шее, другая – в обтягивающих бархатных брючках и блестящем топе. Обе были настроены крайне воинственно. В уголке жалась еще одна – в белом одеянии и легкой газовой золотистой накидке на голове, вся такая светлая-пресветлая. Эта была явно испугана, на лице ее отражалась боль.
- Девочки, тихо! У нас гости, — стальным голосом скомандовала Комендантша. – Ведем себя прилично.
- Да плевала я на приличия! – тут же резко повернулась к ней Блестящая. – Эта блаженная меня уже до края довела! Я ее сейчас урою!
- Еще слово – и в карцер пойдешь, на хлеб и воду, - бесцветным голосом пообещала Комендантша, и Блестящая, видать, испугалась – отвернулась и даже отступила на шаг.
- Я в лес хочу, — заговорила Блаженная. – Мне только в лесу хорошо. Я тут чужая, мне тут плохо. Отпустите меня в лес.
- «Отпустите меня в Гималаи», — тут же передразнила ее Комендант. – Тоже мне, Маша Распутина! Да кто бы тебя держал, если бы ты не была здесь прописана! А так… Порядок должен быть, сама понимаешь.
- Я здесь задыхаюсь… Я здесь умру, — безнадежно сказала Блаженная.
- Не умрешь. Ты сколько раз сбегала в свой лес? А сколько раз тебя возвращали? Так что имей в виду – все равно изловим и водворим.
- Что, съела? – злорадно высунула язык Блестящая.
- А ты не радуйся, — осадила ее Комендантша. – Ладно, эта в лес хочет, а ты куда?
- В ночной клуб! – быстро сказала Блестящая. – Из меня энергия прет, как из пушки, мне надо ее куда-то скинуть! Если не отпустите – меня порвет. Или я порву кого-нибудь.
- Я им говорю: надо думать о Душе, о Боге, — подала голос Светлая. – Бог укажет Путь, направит, поможет… В церковь надо, в церковь! Только туда душа и стремится… А они меня не слушают, каждая свое талдычит, чуть не разодрались…
- Мой Бог в лесу, — непреклонно возразила Блаженная. – Только там, наедине с природой, и начинаешь жить. Меня тут все напрягает! И город, и шум, и люди… А там – хорошо. Божественно просто!
- Да заткнулась бы ты с твоим лесом! — завопила Блестящая. – «Наедине!». Мне надо блистать, сверкать, поражать и покорять! Кого я там, в лесу, покорять буду? А танцевать где и перед кем??? На пеньке перед ежами и сусликами? Мне, знаете ли, Бог ваш до феньки – у меня другая задача!
- Бесы, в них бесы! Экзорциста бы опытного… — с тоской в голосе простонала Светлая.
- Нет во мне никаких бесов!
- Я тебе покажу экзорциста! – немедленно и хором окрысились на Светлую обе дамочки.
- Маааалчать! – рявкнула Комендантша, и все вмиг умолкли.
- Гхм… Можно вопрос? – кашлянул мужчина. – А почему бы не отпустить каждую, куда она хочет? Кого в лес, кого в церковь, а кого и на дискотеку? Глядишь, и воцарились бы мир и спокойствие…
- Нельзя, — с кислой миной ответила Комендантша. – Согласно Договору, «должны проживать вместе, в одном общежитии, по месту прописки, пожизненно». Точка, конец цитаты.
- Но любое общежитие предполагает уважение друг к другу, сотрудничество и разумные компромиссы, — предположил мужчина. – Всегда можно найти какие-то точки соприкосновения и общие интересы.
- Нет у них никаких точек и интересов, — тут же ощетинилась Комендантша. – Одно соперничество и перетаскивание одеяла на себя. Я уж их ругаю-ругаю, воспитываю-воспитываю, а они…
- Тут руганью не поможешь, — задумчиво пробормотал мужчина. – Кстати, а вы тоже тут живете?
- Ну да… — озадачилась Комендантша. – А где же еще?
- Тогда мне как-то странно, что вы себя противопоставляете остальным. Получается, все тут дураки, а вы одна умная.
- Мне очень жаль, но так и есть, — ядовито-любезно сообщила Комендантша. – Если бы я их не строила, они бы давно друг друга уничтожили. И Общежитию бы пришел конец. Они же друг друга ненавидят, не понимают и даже попробовать не хотят!
- Мне вот что кажется, — подумав, сказал мужчина. – Вы все разные, но каждая сама по себе нужна и является самоценной. Вот вы, — кивнул он Светлой, — вы осуществляете связь с Божественным Началом. Хотя мне ваше мировоззрение кажется немного незрелым, но это вопрос времени и готовности развиваться.
- Правда? – с сомнением спросила Комендантша, уставившись на Светлую во все глаза.
- Вот эта девушка с грибами и цветами олицетворяет собой связь с Природой. Она очень сильна, потому ей и плохо в городе… Но зато она обладает отменной способностью к выживанию, к целительству, в ней спят древние сакральные знания, ждут своего часа.
- Я знаю. Я всегда это чувствовала, — медленно проговорила Блаженная. – Я просто боялась поверить в это… У меня такие видения бывают!!! И голоса я слышу. И еще сны… Но я никому не признавалась, стыдно было. Я думала, что схожу с ума.
- Нет, моя дорогая. Вы не сошли с ума. Вы просто – Иная, и вам надо к этому привыкнуть, — посоветовал Мужчина. – Но если вы не научитесь применять свои знания, они действительно могут свести вас с ума. А так… Вы сможете помочь многим людям.
- С ума сойти! – выдохнула Комендантша и поперхнулась.
- А вы, моя красавица, явно выполняете роль Харизматического Лидера, — повернулся он к Блестящей. – Вы могли бы увлечь за собой толпы народа! Не то что ночной клуб – целый стадион! А может, и целую нацию!
- Да ну? – заулыбалась и подбоченилась явно довольная Блестящая.
- А я? – ревниво спросила Комендантша.
- Вы – очень важная часть Общежития, вы – Контролирующее Начало, — галантно наклонил голову в ее сторону мужчина. – Без вас действительно все бы рассыпалось и погибло.
- То-то и оно! – горделиво кивнула старуха. – Без контроля эти лахудры опасны для жизни и общества! Эх, их бы энергию – да в мирное русло!
- Вот как раз к этому я и подхожу, — обрадовался мужчина. – Понимаете, энергии тут у вас и впрямь немеряно. Но вот я наблюдаю, что она мечется в замкнутом пространстве, не находит выхода. Дискотеки – не в счет, это так, баловство. Обычно энергия, поступившая из Мира, выражается через Творческое Начало. Где оно у вас?
- Кто – где? – не поняла Комендантша.
- У вас тут должен жить кто-то, кто является Творческим Началом, — терпеливо повторил мужчина. – Но я пока его не вижу.
- Ээээ… Право, не знаю… — задумалась старуха.
- Слышь! Может быть, эта, ну, которая под лестницей? – вдруг спросила Блестящая.
- А которая под лестницей? – тут же среагировал мужчина.
- Да нет, что вы, это ерунда, не может быть, — снисходительно протянула старуха. – Есть у нас тут одна жиличка… Всего боится, живет в полуподвале, в основном ест и лежит, из комнаты своей редко вылезает. Но и хлопот от нее – ноль.
- Это она потому не вылезает, что от такой жизни растолстела, форму потеряла, — тут же встряла Блестящая. – Да и болеет она.
- Но она хорошая, безобидная, — дополнила Светлая. – Рукодельничает, мне вот накидку кружевную связала, посмотрите, какая красивая…
- Да, правда. Никогда не спорит, не ругается, сидит себе тихо, не видно ее и не слышно, — согласилась Блаженная. – Мне она нравится, хотя и странная какая-то. Вроде как перед всеми виноватая…
- А можно с ней познакомиться? – попросил мужчина. – Уж очень любопытно глянуть на это чудо!
- Да пожалуйста, — пожала плечами Комендантша. – Идемте в полуподвал, вход под лестницей.
Мужчина двинулся, рукой показав всем следовать за ним. Дамы вереницей потянулись следом.
- Эй, жиличка, открывай! – постучала в дверь Комендантша. – Делегация к тебе.
Послышались шаги, дверь распахнулась, и на пороге предстал новый персонаж. Это была девушка, и впрямь полная, рыхловатая, с застенчивым одухотворенным лицом и робкими виноватыми глазами. Та самая, что торчала в зарешеченном окне – мужчина сразу ее узнал.
- Вы ко мне? Все? – чуть слышно спросила она. – Проходите, пожалуйста.
- Ох, ешкин кот! – охнула Блестящая, первой проникнув в комнату.
- Ого! – оценила Блаженная.
- Божественно! – в благоговении выдохнула Светлая.
- Я что-то в таком роде и предполагал, — усмехнулся мужчина.
Маленькая комната была заполнена разными вещицами невероятной красоты. Тут были и вышитые иконы, и плетеные из соломки вазочки, и вязаные куклы, и кружевные накидки, и еще много всего. Каким-то странным образом каждая вещь излучала сияние, и от этого полуподвальное помещение было залито ярким и приятным мягким светом, словно лесная поляна в полдень.
- Это все ваших рук дело? – спросил мужчина.
- Да, — покраснела и опустила глаза девушка.
- Ну ты и мастерица! – покачала головой Комендантша.
- Извините, я прилягу, — виновато сказала девушка. – Я немного нездорова, не могу долго ни стоять, ни сидеть…
- Еще бы ты была здорова, при таком-то образе жизни, — сказал ей мужчина. – Ты чего здесь окопалась и от белого света спряталась?
- Я боюсь… этих, — жалобно сказала девушка, глазами указывая на присутствующих.
- А чего нас бояться??? – страшно удивилась Блаженная.
- Извините… Но вы все такие… уверенные в себе, энергичные. Вы решительные и напористые. Каждая из вас, по крайней мере, знает, чего хочет. А я такая слабая, если честно… Мне кажется, что вы просто меня сомнете и поглотите. Поэтому я и прячусь.
- Нет, ну мы, конечно, не всегда себя в рамках держим, — смущенно признала Блестящая. – Но все равно – к тебе-то лично у нас никаких претензий. Вылезай из своей норы, не бойся, не обидим.
- Ну кто я и кто вы? – дрожащим голосом спросила девушка. – Вы вон какие красивые, яркие, запоминающиеся. А я… Мало того, что толстая, так еще и больная. А на вашем фоне буду смотреться вообще…бездарно.
- Вот это да… — ошеломленно покачала головой Светлая. – Бездарная она! Да тебе Господь такой Дар пожаловал – Красоту творить! А ты с таким пренебрежением об этом говоришь, разве можно?
- Нет, вы что? Я не с пренебрежением, — испугалась девушка. – На самом деле я очень благодарна. Просто мне всегда кажется: ну кого я могу этим удивить? Боюсь, что меня критиковать будут. Или не оценят. Уж лучше для себя все это делать и никому не показывать.
- Разрешите мне вмешаться, — сказал мужчина. – Кажется, я знаю, почему у вас в Общежитии творятся такие странные дела и никак не воцарится мир.
- Почему? Почему? – обратились к нему все разом.
- Вот эта Мастерица и есть ваше Творческое Начало. Энергия, отпущенная вам на жизнедеятельнсть, должна делиться между всеми вами по справедливости. Кто сколько вложил – тот столько и получил. Это понятно?
- Да, понятно, — наперебой закивали женщины.
- На Творческое Начало отпущено невероятное количество энергии, иначе бы здесь просто не могло быть столько Света. Но Мастерица берет только маленькую часть, совсем чуть-чуть, столько, сколько можно уместить в этой комнатке. А остальное идут куда?
- А куда?
- А вам. И для вас этой «неучтенной» энергии слишком много. Поэтому вы и ссоритесь, и мечетесь, и договориться никак не можете. Творческое начало себя в угол загнало, а вы не ощущаете целостности. Вот и идет у вас жизнь вразнос!
- То есть это я во всем виновата? – умоляюще прижала руки к груди Мастерица. – Простите меня, простите! Мне хочется сквозь землю провалиться…
- А знаешь, хорошо, что ты всю энергию сполна не брала, — хмыкнул мужчина. – Если бы с твоими задатками Творца, да с полной энергией, ты вот такого себе пожелала – мигом провалилась бы!
- То есть я правильно поняла: без нее нет целостности, а с ней опасно иметь дело? – мигом сообразила Комендантша.
- На текущий момент – да. Но все можно поправить. Ведь Творец на то и Творец, чтобы творить реальность. Но при этом надо очень ответственно относиться к мыслям, поступкам и словам. Что пожелаешь – то и сотворишь.
- Слышь, подруга? Тебе, может, помощь какая нужна? – спросила Блестящая. – Ты это… скажи! Я готова, потому что меня эта лишняя энергия уже замучила. Отбавить бы…
- Может, травок каких? Или медитации на природе? Я научу! Купание в водоемах, опять же – знаешь, какое блаженство?– присоединилась Блаженная
- Молитва, покаяние и очищение, — подсказала Светлая. – Очень помогает! Только исходить надо не из греховности, а их Божественности. Ведь ты – дитя Бога, причем любимое.
- А я критикую и ругаю вовсе не из вредности. Я направление задаю и границы устанавливаю. Работа такая, — призналась Комендантша. – Но если ты сама начнешь это делать – тогда я не буду вмешиваться.
- Ну вот и славно, — обрадовался мужчина. – Программа действий ясна? Ты познакомилась поближе со всеми обитателями своего общежития, теперь тебе надо с ними подружиться – это раз. В каждой из них есть что-то полезное для тебя, как ты уже поняла.
- Ага, можно всем вместе на дискотеку, а потом на природу, и в заключение в церковь, — предложила Светлая. – Мы же не против! Да, девочки?
- Принимать помощь от всех! И водоемы, и травы, и медитации, и молитва – все на пользу и все хорошо, это два! – продолжил мужчина. – Мир всегда готов тебе помочь, ты, главное, слушай! Нужные люди встретятся тебе в нужном месте и в нужное время, поняла?
- Поняла, — благодарно глянула на него Мастерица.
- И третье: много еды тебе больше не понадобится. Ты едой заполняла пустоту, которая внутри тебя. Но теперь этой пустоты нет, вы стали единым целым, а значит – произошло Исцеление. Скоро твоя фигура станет стройной, а тело – здоровым.
- Ох, Исцеление – это всегда хорошо! – мечтательно проговорила Блаженная. – Гармония – это так естественно!
- Четвертое, — продолжил он. – Помни, что ты – Творческое Начало. Ты здесь главная! Без тебя все будет идти наперекосяк, потому что через Творчество происходит самовыражение. Отдавай энергию в мир в виде Творчества! Пиши стихи, вяжи носки, рисуй, плети, пой – словом, радуй Мир своими талантами!
- Я хочу Творить, и буду! – пообещала девушка. – Но у меня ограниченные возможности, я прикована к постели.
- К постели ты приковала себя сама. Своими страхами и нежеланием увидеть в себе Творца. Ясное дело, так проще оправдать свое бездействие. Вроде как не ты виновата, а болезнь. Но я тебе говорю: начнешь Творить на благо Миру — восстановятся энергетические потоки. Не сразу, постепенно, но ты и болезнь годами наращивала. Так что понадобится время. И чистое намерение.
- Я готова, я терпеливая, — улыбнулась девушка. – Кружева плести – знаете, сколько терпения надо?
- Могу себе представить. Кружева у тебя чудесные. Но теперь тебе предстоит сплести Кружево Своей Жизни, а это непростая работа. Справишься?
- Она справится! – пообещала Блестящая. – Мы все ей поможем!
- И Господь поможет, — добавила Светлая.
- И Природа, — согласилась Блаженная.
- И самоконтроль, — заключила Комендантша.
- Ну, раз так, то позвольте откланяться, — попросил мужчина. – Раз в Общежитии вашей души воцарился мир и порядок, я счастлив и могу перейти к следующим вызовам. Скорейшего вам Исцеления, милые дамы! И Творческих Успехов! Помните: я буду ждать ваших Творений ежечасно и ежесекундно! Оревуар!
- А кто это был? – спросила Блестящая, когда за мужчиной закрылась дверь.
- Ннне знаю… Какая-то контролирующая организация, — вспомнила Комендантша. – Но я не вызывала, это точно.
- Я вызывала, — застенчиво призналась Мастерица. – Я просила Бога, чтобы он прислал на помощь Ангела из Службы Спасения. И чтобы тот разобрался, что тут происходит, у нас в Общежитии. Кажется, это он и был…
- Ну ты и сильна, мать! – восхищенно покрутила головой Блестящая. – К твоей силе намерения, да нашу энергию! Ох, заживем!!!
… Ангел на лету оглянулся и увидел красно-кирпичное здание Общежития, над которым разгоралось нежное золотистое сияние. «Отличная работа, я просто молодец», — подумал Ангел. Он уже давно был Творцом и не стеснялся хвалить себя. Он знал, что прославляя себя, мы прославляем Бога.

Автор: Эльфика.
http://elfikarussian.ru/obshhezhitie-maniakalno-depressivnyjj-psikhoz/1296

Случилось со мной страшное несчастье: я нюх потеряла. Вот он был-был, и вдруг чую – не стало!
Сначала я просто удивилась: ну как это так? Как можно потерять то, что и пощупать-то нельзя? Но не особенно испугалась, думаю: «Ладно, как потерялся, так и найдется».
Потом беспокоиться начала – без нюха как-то не по себе стало. Вроде бы нюх вещь незаметная, ты о нем и вспоминаешь-то редко, а оказалось, что без него и вкус теряется, все какое-то пресное и безвкусное, словно из ваты сделано.
А потом я по-настоящему испугалась: что же это, в самом деле – то чихаю, то сморкаюсь, то и вовсе дышать не могу. Как будто вечная простуда на меня навалилась и не проходит…
Ну, тут уж я по врачам побежала. А врачи что? Посмотрят, языками поцокают, говорят: «Ай-яй-яй, как же вы себя до такого состояния довели?». А я им в ответ: «Да вот довела как-то, вы уж меня выведите из него, пожалуйста!». А они мне: «Попробуем, но ничего не гарантируем!».
Так и вышло. И лекарства горькие я пила, и капли в нос закапывала – не возвращается нюх! И дышать у меня все хуже получается, потому что все забито-позаложено.
Врачи меня крутили-вертели, изучали-анализировали, а потом и говорят: «Это у вас, девушка, насморк аллергический. Уберете аллерген – и нос очистится, и нюх вернется». А я им в ответ: «Так ведь зима, никакого цветения вроде не наблюдается, да и на что же может быть аллергия круглый год? Они мне: «А у вас животные есть?». «Есть, — говорю, — котик у меня живет, славный такой». Тут они радостно: «Ага!!! Что же вы молчите??? Это он во всех ваших проблемах и виноват. Избавьтесь от кота – мигом и исцелитесь».
Запечалилась я, закручинилась пуще прежнего. Мало того, что и так плакать хочется, так еще и кота жалко. Он же найденыш бездомный, в лютые холода залез в двигатель нашей машины погреться, так у нас и оказался. Я его полюбила, привыкла, а тут своими руками – и нова сиротинушкой его сделать??? У меня в носу все так и захлюпало. Пришла я, сижу, смотрю на котика, и чувствую себя прямо злой мачехой, которая мальчика-с-пальчик погубить задумала. А котик ко мне ластится, играть зовет, забавный такой…
Ну, я ему и говорю:
- Горе ты мое горькое, аллергенное, что же нам теперь делать?
А он мне молвит человеческим голосом:
- Не печалься, хозяйка, придумаем что-нибудь!
Я на него глаза выпучила:
- Ой, ты что, разговаривать умеешь??? А чего раньше молчал???
А он:
- Так ты раньше ничего и не спрашивала! Да и разговаривать нам, котам, не положено. Только в исключительных случаях!
Видно, сейчас как раз такой случай вышел, раз кот мой заговорил.
- Ты мне, хозяйка, про беду свою расскажи, а мы вместе подумаем, как с нею справиться.
- Ой, котик мой дорогой, уж беда так беда! Я нюх потеряла. Совсем. Доктора говорят, вроде из-за тебя.
- А сама-то как думаешь?
- Ох, и не знаю уже, что и думать. Совсем я запуталась.
- Ну, виноватого-то назначить легче легкого, — говорит мне кот. – Да только сама посуди: зачем мне твой нюх нужен??? У меня свой есть, неплохой, мне чужого нюха не надо. А коли пропал он, так поискать надо. Может, затерялся где?
- Ну что ты, кот? – удивилась я. – Нюх – это ж вещь нематериальная, где же он затеряться-то может???
- Если мячик – может под кровать закатиться, — стал рассуждать кот. – Если мышка – может в норку спрятаться. Если денежка – может за подкладку упасть. А раз нюх штука нематериальная, значит, в нематериальном мире его искать и надо. Наверное, где-нибудь внутри тебя и затерялся.
Я подумала-подумала и решила: а ведь прав кот! Нюх – не паспорт, его в трамвае не посеешь, на почте не забудешь. Точно: где-то внутри меня!
- Котик, а как найти-то его, знаешь? Подскажешь? – спрашиваю.
А кот мне:
- Знать не знаю, а поспособствовать могу. Скажи для начала, а нюх тебе зачем нужен?
- Ну как «зачем?», — отвечаю. – Затем! У всех есть, и у меня тоже.
- А все-таки? – настаивает кот.
- Ну, чтобы запахи различать…
- А зачем тебе запахи различать?
- Ну, чтобы знать, что вкусно пахнет, а что не очень. Что свежее, а что с душком.
- А пока у тебя нюх был, тебе всегда вкусно пахло?
- Не помню, — задумала я. – Не думала я об этом. Да нет, наверное, не всегда.
- Может, вокруг тебя люди гнилые были? Или отношения у тебя «с душком»?
- Как это – отношения «с душком»? – испугалась я.
- Ну, отношения давно протухли, уже вонять начали, а тебе бросить жалко. И людей гнилых ты отогнать не могла, может, боялась, а может, стеснялась.
- Не знаю я… Хотя… Знаешь, котик, чувствую, есть у меня в душе такие мысли, только я их наверх не выпускаю, прячу далеко-далеко, чтобы не дай бог об этом не думать.
- Если мысли не думать, они тоже затхлыми становятся. И запах от них плохой. Может, нюх твой обиделся и ушел, раз ты его такие запахи обонять заставляешь?
- А разве нюх может обижаться? – озадачилась я.
- Может, еще как! Если не хочешь слышать – уши на тебя обидятся. Не хочешь видеть – зрение слабеть начнет. Не выпускаешь слова – горло заболит. Ведь если тебе что-то от природы дано, его использовать надо! Ему же обидно просто так существовать, без смысла.
- Котик, миленький, да я же не против! Просто я с такой точки зрения никогда на свои органы чувств не смотрела. А так-то я люблю, когда вкусно пахнет.
- А сейчас тебе вкусно пахнет?
- Нет, что ты! Сейчас я даже вкуса еды разобрать не могу. Преснятина какая-то. Не то вата, не то опилки. И колбаска, и пирожное на один вкус – безвкусные.
- Не повезло тебе… Для тебя, похоже, жизнь вкус потеряла. Жить тебе невкусно, вот что!
- Жить невкусно? А знаешь, пожалуй, что и да… Тревожно как-то жить. Вот кредитов понабрали, боюсь, как расплачиваться будем. А вдруг денег не будет? Про деньги все время думаю, вообще навязчивая идея. И в остальном… Как-то особой радости жизни не испытываю. Если честно.
- Ну вот! Вокруг тебя запахи опасности и тревоги. Попала ты во вражеское окружение, из него выходить надо! Может быть, твой нюх потому и отключился? Очень ему надо такие резкие запахи постоянно обонять! То тухлые, то тревожные…
- Да нет, — подумав, отмела предположение я. – Тут, по-моему, не в запахах дело. Просто у меня нос постоянно забит.
- А чем это он у тебя забит?
- Ну чем? Ясное дело, чем! Не хочется даже вслух говорить. В общем, течет у меня из носа! Постоянно причем. А когда не течет – тогда просто забито. Причем заметь – не простуда никакая, нету во мне вирусов-микробов, я и анализы сдавала – нету!!!
- Стало быть, что-то другое есть! Вот когда еще у людей из носа течет?
- Когда плачут, — сообразила я. – Только я не плачу!
- А хочется?
- Иной раз так даже очень хочется, — призналась я. – Знаешь, у меня горе большое было. Потеря невосполнимая. И я себя, если честно, немножко виноватой считаю. Так, не то чтобы совсем… Но все равно! Сидит это во мне занозой.
- Ну вот, а ты удивляешься, что из носа течет! Да эта заноза все время твою душу раздражает, плачет твоя душа. Ей же больно!
- Больно, котик, — согласилась я. – Я бы и поплакала, да глаза сухие.
- Отпусти чувство вины – с ним и слезы выйдут. Оплакала бы ты свою потерю невосполнимую один раз да навсегда, глядишь, и нюх бы вернулся. А то где ему в тебе жить, если место занято? Надо освобождать!
- Легко сказать, нелегко сделать, — невесело усмехнулась я. – Все тут до кучи: и вкус жизни поганый какой-то, и слезы невыплаканные застряли, и еще чихаю я как потерпевшая. Чуть что – сразу чихать! Прямо неудобно даже.
- Чихать? Так это же здорово!!! – подпрыгнул кот. – Мы, кошки, тоже чихаем, когда в носу свербит! А знаешь, когда свербит?
- Нет, а когда?
- Когда там что-то лишнее завелось! И надо от него избавиться! Чихнул – и вытолкнул!
- А я что выталкиваю?
- Я думаю, все, что тебе жить мешает, — важно заявил кот. – Всю свою тоску, и печали, и вину, и неудовольствие, и раздражение. Как только раздражение в нос попадет – так сразу и чихать!
- Похоже, мне все время раздражение в нос попадает, — растерянно пробурчала я.
- Значит, надо убрать раздражители, — тут же предложил кот. – Вот я тебя раздражаю?
- Нет, — улыбнулась я. – Ты забавный. Особенно когда заговорил. Ты очень милый котенок, и я тебя люблю. Меня врачи раздражают, которые от тебя избавиться велят.
- Ну так и избавься от врачей! – обрадовался кот. – А заодно и от болезни. Убери от себя все, что тебя раздражает. Или измени к ним отношение.
- А как? – не поняла я. – Что ж мне, любить все это начать?
- Ну, любить не обязательно, — снисходительно разъяснил кот. – Ты хотя бы просто над этим смейся. Или чихай на это! Кстати, смех и чихание даже похожи друг на друга, не находишь? Только смех из живота, а чихание из носа.
- А точно, похожи, правду говоришь! – вдруг с изумлением осознала я. – Даже тело так же сотрясается.
- Даже мы, коты, обладаем чувством юмора, — сообщил кот. – Хоть и не умеем смеяться, как вы, люди. Зато мы все время улыбаемся!
И он продемонстрировал мне свою забавную мордашку, которая и впрямь постоянно была сложена в загадочную кошачью улыбку.
- Раз уж все равно чихаешь, чихай на проблемы! – промурчал кот. – Так и говори: «А чихала я на это!».
- Ладно, я попробую, — охотно согласилась я. – Почему бы и нет? Мне это кажется веселым.
- Ага. Тебе надо Радость Жизни возвращать, — по-взрослому вздохнул мой котенок. – А то ты в недовольстве да печалях совсем нюх потеряла. А вот я точно могу по запаху определить, где находится жареная курочка, где сметанка, а где корзинка с теплой подстилкой. Все, что радует, так приятно пахнет!!!
- Кот! Ты хочешь сказать, что если я начну выискивать такие радостные места, нюх ко мне вернется?
- Ага, хочу, — подтвердил кот.
- А ты уверен, что это поможет?
– Ну, попробовать-то никто не мешает? По крайней мере, можно в это поиграть, а это уже весело! Все лучше, чем бояться да переживать!
- Очень разумно, — похвалила я. – Пожалуй, я и правда давно ни во что не играла. Только с тобой, когда ты за бантиком на веревочке гоняешься.
- А давай прямо сейчас? – азартно предложил котенок. – Только сделаем все наоборот! Я буду носиться с бантиком на веревочке, а ты его догонять. Слабо?
- Ничего и не слабо! – обиделась я. – Где бантик? Только знаешь, тебе не кажется, что это психушкой пахнет?
- Ага, вот уже и запахи различать начала, — поддразнил меня кот, готовясь удирать.
- Ах ты ехидное животное! – завопила я, молнией кидаясь за этой маленькой бестией, которая – видит Бог! – была самым лучшим раздражителем в мире, от которого, к тому же, вовсе не хочется избавляться. Между тем он, несясь по комнате, уже свалил на бок вазу с цветами, пробежался коготками по тюлевым шторам, разметал в стороны стопку газет на столе, и бантик развевался за ним, как ополоумевшая бабочка.
Мне немедленно захотелось чихать на всех врачей, на все проблемы, на свое давно прошедшее прошлое, на старые обиды и скучные обязанности. Мне хотелось только во что бы то не стало поймать этого мохнатого чертенка, отобрать у него бантик и всыпать ему по первое число!

Автор: Эльфика.
http://elfikarussian.ru/nachikhat-na-problemy-allergicheskijj-nasmork/990

Началось, как всегда – неожиданно. Хотя… вру, конечно. Это такая штука, что все время подспудно ожидаешь: ну когда же, когда? Я знаю, что все равно рано или поздно это случится. Неизбежность, понимаете? Оно и случается… После этого можно наконец расслабиться и какое-то время жить как нормальный человек. До следующего раза.
Начало всегда одинаковое: мир вдруг начинает неуловимо меняться. Звуки, краски – все становится немного другим. Как будто зрение переключается. Да, мне кажется, что я даже слышу легкий щелчок – как будто тумблер переключили. А зрение словно «плавает»: все раз! – и расплылось, два – и снова собралось в четкую картинку. Или, как вариант, подернулось легким маревом, словно покрывалом, а потом покрывало сдернули, и резкость восстановилась.
На этот раз накатило на улице, когда я перебегала дорогу. Эх, обидно… Когда дома – не так страшно, дома, как известно, и стены помогают. А на улице неприятно, да и просто опасно. Но я девушка волевая, немного умею договариваться с организмом. Вот и сейчас я его просила: «Ну, миленький, не подведи! Нам бы только до дома добраться, а там – все что угодно».
Я ускорила шаг, оставалось пройти каких-нибудь 50 метров. Но сегодня организм меня или не слышал, или уж совсем невмоготу ему было, что ли? Пошел второй этап. Откуда-то издалека послышались голоса, много голосов. Они говорили все в раз, и поэтому было непонятно, что говорят, кому и зачем. Выхватывались какие-то отдельные знакомые слова, но общий смысл – нет. По-моему, даже не наша речь звучала, хотя не уверена ни в чем. Просто – голоса.
Одновременно вокруг меня стало закручиваться пространство. Я не знаю, как это объяснить. Ну, словно воздух уплотнился и стал оборачивать меня в кокон. Мне стало трудно дышать, воздуха не хватало. Да и легкие как будто забыли, как правильно дышать. Во мне нарастала паника, пока еще легкая. Ох, мамочки, кажется, не успею… Очень уж мне не хотелось падать прямо тут, на улице. Но я реально оценила свое состояние и поняла: точно, до дома мне не добежать. Реальность расплывалась, становилась зыбкой и размытой. И стала надвигаться угольная темнота. Я словно входила в тоннель, в конце которого не было света.
Навстречу мне двигалась какая-то фигура, по-моему, мужская, и я, собрав последние силы, двинулась к ней и проговорила:
- Пожалуйста, мне плохо. Не бросайте меня…
Свой голос я услышала каким-то растянутым и гулким, словно не я говорила, а какой-нибудь инопланетный монстр из фантастического триллера. Перед глазами уже мелькали цветные пятна, значит – все, вот-вот начнется.
- Спокойно. Все нормально, — услышала я издалека, и меня подхватили чьи-то крепкие руки, надежные такие… Голос вселял уверенность, что я действительно в хороших руках.
Дальше я не помню, «ушла в астрал» – в теле нарастал привычный гул, словно все нервные окончания разом стали гнать ток в 6000 вольт, дышать стало и вовсе нечем, голоса бубнили уже прямо в голове. Перед тем, как окончательно сдаться на милость приступа, я, как всегда, отчаянно закричала: «Нееееет!!!!!». Про себя, разумеется, вслух я уже ничего не смогла бы сказать. У меня всегда вырывается этот крик. Но кто бы меня слышал???
… Сознание начало возвращаться медленно. Сначала я ощущала себя какой-то микроскопической точкой посреди космической темноты, затем – начинала расти, разбухать, в какой-то момент обозначались контуры, и я начинала чувствовать свое тело.
Из приступа выходить – тоже не сахар. Это как из глубокого похмелья. Или из комы. Вовсе не так, как из обычного сна – открыл глаза, и через пару секунд сон ушел, а ты в реале. Нет, совсем по-другому. Вот представьте, что вы утонули, вы глубоко под водой. И чтобы попасть на поверхность, вам приходится преодолевать сопротивление огромной толщи воды, и куда двигаться – не видно, идешь по внутреннему компасу. Словно чувствуешь, что Свет вон там, наверху. Тела еще нет, ничего нет, ощущаешь себя просто точкой, которая стремится к Свету. Наверное, это и есть тот самый Свет в Конце Тоннеля.
В какой-то момент ты выныриваешь на поверхность – и делаешь свой первый вдох. Нет, я понимаю, что и до этого как-то дышала, иначе бы просто не выжила, только вот этот осознанный вздох – каждый раз как в первый. Потом включается слух., ну и так далее.
Но на этот раз все было не так. По-другому. Я это ощущала. Во-первых, тело я почувствовала сразу, без нарастания. Во-вторых, голова была ясная-ясная, как будто я не в приступе была, а в парке погуляла. Теперь надо было открыть глаза и чуть-чуть подождать, пока зрение сфокусируется и цветные пятна обретут четкие очертания. Но и здесь сегодня все было не так – никаких размытостей, все сразу ярко и четко. Это моя комната, я лежу на диване, справа ковер, слева угол шкафа.
- С возвращением, — сказал чей-то низкий приятный голос, и я вздрогнула. – Помнишь меня?
Ага, этот голос мне знаком, я его где-то слышала… Совсем недавно причем.
- Как тебя зовут? – не отставал голос.
- Ксения… — с некоторым удивлением произнесла я. Смешно сказать, но после каждого приступа приходится заново вспоминать, как меня зовут. И вообще: кто я? Где я? Что я тут делаю? Каждый раз… Но сегодня я как-то сразу врубилась, кто я и где я. Да и тело обычно после приступа долго в себя приходит, а сегодня – вроде как и не было ничего. Интересно…
- Привет, Ксения. Я – Алекс
- Алекс?
Я наконец догадалась повернуть голову и увидела, кто это таким бархатным голосом вещает у меня в изголовье.
Он оказался красавчиком. Таким только в рекламе «Жиллетт» сниматься. У него были дивные серые в золотистую крапинку глаза, брови вразлет и белозубая улыбка. У меня во рту сразу стало кисло: боже мой, я ж знаю, как меня корежит порой… судороги, отключка – и на глазах у такого видного парня???
- Ксюш, ты не волнуйся, — сказал он, успокаивающе положив ладонь мне на руку. – Все нормально. Мы с тобой одной крови, ты и я…
Ерунда, конечно, но почему-то эта фраза из «Маугли» меня сразу как-то успокоила. Словно пароль прозвучал.
- Говорить уже можешь? – спросил он.
- Кажется, да, — попробовала слова на вкус я. Речевой аппарат действовал, слова выговаривались без труда. – А я долго… ну, в обмороке была?
- Ксения, давай без дураков, ладно? У тебя эпилепсия, да?
- Ну да, — секунду помедлив, кивнула я. Чего уж там… – Я уже в порядке, правда. Только не очень помню, когда успела с вами познакомиться.
- Возле твоего дома. Ты начала отключаться, попросила меня тебя не бросать. И адрес назвала. Помнишь?
- Д-да… Теперь вспоминаю. Я вас тогда плохо разглядела. И вы… скорую вызывали?
- Нет, ты все время твердила: «Только не в больницу, только не в больницу». Ну, я и не стал вызывать. Тем более что я знаю, как справляться с приступами. Сам такой же. Ничего, что я «на ты»?
- Ничего, — ошалело поморгала я. – Что значит «такой же»?
- Эпилепсия, — коротко объяснил он.
- То есть… Вы хотите сказать, что у вас то же, что и у меня? Эпилепсия, да?
– Только без приступов. И без лекарств. Мы с ней дружим.
- Дружите? С кем? – совершенно растерялась я.
- С эпилепсией. С болезнями вообще надо дружить. А если бороться, то они, как правило, побеждают. А так – есть шанс договориться.
- И вы договорились? – спросила я. Черт с ним, что этот красавчик видел меня в неприглядном виде – зато он интересные вещи говорил, и не врал, я это просто нутром чувствовала!
- Да. Мне удалось. И ты научишься, если хочешь.
- А как??? – с самым живым интересом уставилась на него я.
- Это не просто. Придется много потрудиться. Но если есть желание, терпение и чистое намерение, все получится.
- Алекс, а вы врач, да?
- Нет. Я по другой части. А все «лечилки» — исключительно на основании личного опыта. И не называй меня на «вы», а то я себя древним стегозавром чувствую…
- Стегозавром! – фыркнула я. – Они давно вымерли. Ладно, буду на «ты». Алекс, а у тебя давно… ну, последний приступ?
- Давно. Очень. Теперь я хожу «туда» сознательно. В приступах просто нужды нет.
- Чего? – не поняла я. – В смысле – «нужды нет»???
- То есть меня не надо больше выключать в принудительном порядке – я все сам, добровольно делаю, в подходящих условиях, в удобное для меня время.
- Можно, я уже встану? – с досадой спросила я. В самом деле, полулежать в присутствии постороннего мужчины мне было как-то неловко, я ж не старая развалина, в конце концов?!
- Помочь? Или сама?
- Сама, — с удивлением сказала я, легко меняя положение. – Странно. Неплохо ведь себя чувствую!
- Я тебе немного помог, — сообщил Алекс. – Я долго учился управлять своими энергиями, кое-что могу.
- Спасибо. Слушай, а пойдем на кухню, а? Голодная я. У меня всегда так после приступов – как будто последний раз ела в прошлом году. Или даже в прошлой жизни.
- Так оно и есть, — серьезно кивнул Алекс, поднимаясь со стула. – «До» и «после» — это две разные жизни. Приступ – маленькая смерть. Пойдем, отпразднуем очередное рождение. Говори, где тут у тебя можно помыть руки?
Когда он встал, я только тихонько вздохнула. Он был высокий и стройный – мечта любой девушки, а вкупе с проникновенными глазами и широкой улыбкой – так просто идеал мужской внешности. В общем, Мужчина. У меня это больной вопрос. Нет, я и сама вполне симпатичная особа, и мужским вниманием не обделена, но вот вступать в какие-то тесные отношения… нет. Как представлю, что я падаю прямо при Нем, а Он с ужасом глядит на мои корчи – нет уж, увольте. Знаю, что эта проблема не только у меня. В самом деле, какая же женщина захочет выглядеть некрасивой в глазах любимого? А если честно – это какой же душевной широты должен быть Он, чтобы добровольно согласиться на такую вот совместную жизнь, от приступа до приступа? Так что тут у меня были свои комплексы, чего уж скрывать… Но Алекс – другое дело, он вызывал у меня доверие. По крайне мере, можно было не напрягаться, скрывая свою болезнь – он и так уже знал.
За кухонным столом беседа продолжилась.
- А у тебя эпилепсия давно? – поинтересовался он.
- Слушай! А можно ее вслух не называть? – нахмурилась я. – Ну, неприятно мне…
- Но она же от этого не исчезнет? – мягко спросил он. – Вот скажи, тебе как больше нравится – когда тебя по имени называют или окликают: «Эй, ты!».
- Дурацкий вопрос. Конечно, по имени.
- Ну так и к болезни тоже надо относиться с уважением. Иначе как ты будешь с ней вести переговоры? Надо изучить ее биографию, привычки, потребности. Вот ты, например, знаешь причину возникновения эпилепсии у тебя лично?
- Да, знаю. У меня началось около трех лет назад. После ЧМТ. Ну, черепно-мозговая травма. Я на втором курсе училась, попала в аварию, ну и вот, последствия… А у тебя?
- У меня с детства. Сначала мама меня лечила, ну и врачи, разумеется, а потом вот сам за себя взялся, — засмеялся Алекс.
- Расскажи мне про то, как ты справился с болезнью!
- Да я с ней не справлялся. Она есть, но меня больше не трогает. Мы с ней мирно сосуществуем. Добрососедские отношения, можно сказать!
- Я тоже хочу, чтобы она меня больше не трогала, — твердо сказала я. – Научи меня, пожалуйста!
- А на что ты готова ради исцеления?
- Да на все, что от меня зависит! И даже немножко больше. Лекарства мне не помогают. Вернее, может, и помогают – все-таки приступы не так уж часто бывают, хотя все-таки случаются. И препараты не очень хорошо на меня действуют. Я же помню, какая я была до этого. А тут вроде как муха в меду – мысли вязкие, время вязкое, память ухудшилась, учиться труднее стало. А я хочу жить полноценной жизнью! Замуж выйти, детей родить… — тут я осеклась. Что-то я слишком разговорилась. Но Алекс только понимающе кивнул.
- Мне это знакомо. Я ведь тоже боялся. Я очень хотел и очень боялся плавать, водить машину, путешествовать, танцевать брейк, да много еще чего. Но я очень хотел снять эти ограничения, увидеть свет в конце тоннеля! И вот, получилось. Я не принимаю лекарств, и у меня больше нет приступов.
- Алекс, я верю. Я верю каждому твоему слову! Но это похоже на чудо. Говорят ведь, что эпилепсию нельзя излечить, можно только компенсировать, подобрав определенные препараты.
- Чистая правда. Так и есть. Только компенсация не обязательно происходит за счет лекарств. Если хочешь знать, наш организм – сам себе и доктор, и фармацевт. И возможности у него колоссальные. Просто мы не умеем ими пользоваться.
- Так вот я и хочу узнать про эти возможности! Я уже созрела для обучения, честное слово, — вновь попросила я. – Я наелась и готова слушать.
- Ну хорошо, я расскажу тебе все, что знаю сам. Но учти: научного подхода тут будет мало, только собственный опыт и кое-какие догадки.
- С научным подходом я уже знакома, — усмехнулась я. – Весь Интернет перерыла, начитанная. Вынесла главную мысль: путем подбора лекарств постепенно можно свести приступы практически к нулю, но зато всю жизнь придется работать на эти самые лекарства. Я так не хочу. И потом, побочные эффекты – это же просто букет возможных заболеваний в будущем!
- Что да, то да, — подтвердил Алекс. – Я столько литературы на эту тему перечитал! Все-таки лекарства для организма чужеродные, а болезнь – своя, ты как считаешь, Ксюш?
Я не нашлась, что ответить. Болезнь мне никогда «своей» не казалась, напротив – я ее воспринимала как захватчика, вероломно напавшего на мою суверенную территорию.
- Так как тебе это удалось? – вернулась к основной теме я. – Целители? Гомеопатия? Травы? Маги-колдуны?
- Всего этого понемногу. И еще многое другое, — ответил Алекс. – Я ведь шел методом проб и ошибок. Выбирал то, что подходит именно мне. Понимаешь, если дана такая невероятная Сила, ее можно использовать в своих целях.
- Сила? – переспросила я.
- Ну да. Ты задумывалась, сколько энергии проходит через твое тело во время приступа?
- Задумывалась. Иногда кажется, что можно ее на Запад продавать. По демпинговым ценам.
- Вот-вот. Но вся эта сила уходит «в никуда», взрывается в голове и отключает мозг. Часто при этом «выжигая» и сопредельные участки.
- Да, я в курсе. Врачи предупреждали, да и читала об этом много, — вздохнула я.
- Как ты думаешь, зачем это все?
- Не знаю. Низачем. Просто так. Болезнь такая… зловредная.
- Э, нет! – покачал головой Алекс. – Ничего и не зловредная. Наоборот, она тебя защищает. Если бы не она, ты бы просто погибла или сошла с ума.
- С какой бы стати я сошла с ума? Конечно, приступ – неприятно и тяжело, но это же просто отключение сознания.
- Не совсем так, — ответил Алекс. – Отключение сознания – это как предохранитель. Когда напряжение достигает запредельных параметров, предохранитель срабатывает. И ты погружаешься в спасительное «ничто».
- Ничего себе «спасительное»! – возмутилась я. – Да каждый приступ пару лет жизни отнимает!
- А если без отключения – всю жизнь сразу отнял бы, — сказал Алекс, и это прозвучало так, что я сразу ему поверила. – Там… там очень страшно.
- Откуда ты знаешь?
- Я там был. В своих воспоминаниях, конечно. У каждого – свои воспоминания, но все они запредельные по накалу страстей, поверь.
- А… что у тебя там было? – не удержалась я. – Можешь рассказать?
- Очень немногое. Я просто не стал углубляться, и хорошо. Вовремя понял, что нет смысла копаться в том, что изменить все равно не сможешь. Это касается, как правило, прошлых жизней. «Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой…».
- Я не верю в прошлые жизни, — заявила я. – Я на биофаке учусь. Наука реинкарнацию отрицает.
- А эпилепсия – подтверждает, — немного насмешливо парировал Алекс. – Понимаешь, если ты во что-то не веришь, не значит, что его нет. Просто ты его не видишь. Чаще всего – боишься видеть. Это и есть механизм эпилепсии, кстати. Что-то такое, что ты панически, до судорог боишься видеть.
- Оп-па… — растерялась я. – И что же такого невыносимого может быть, чтобы вот такой ценой от него отгораживаться?
- Может, — тихо сказал Алекс. – Я расскажу тебе. Знаешь, еще когда я лечился у врачей, мне говорили, что разгадка – в ауре. Ну, ты знаешь, то самое состояние, когда еще не началось, но вот-вот… Ты голоса слышишь?
- Слышу. Только никогда не могу разобрать, что они говорят, — поспешно доложила я.
- Вот и я не мог. Никак мне было не разгадать эту загадку. А когда принимаешь лекарства, они вообще сглаживают, мышление становится вязким, ускользающим. И вот один доктор, из молодых, продвинутых, посоветовал мне подобраться к разгадке с другой стороны. Заниматься дыхательными техниками и уходить в медитации. Ну, я начала, потом увлекся. И однажды увидел «картинку». Страшную. Ты готова ее увидеть?
- Готова, — в волнении сглотнула я.
- Представь себе серо-черный мир. Выжженный, обугленный, и словно сотканный из пепла. Огромное поле. А на нем тысячи теней. Все они были людьми, и все погибли страшной, мучительной смертью. Их тела сожжены, они стали дымом и горсткой пепла. И все они вздымают руки и просят о помощи. Все пропитано смертями, скорбью, и везде чуть слышно звучит трагическая музыка. А я стою напротив них и ощущаю ужас, и боль, и бессилие свое, и беспомощность, потому что все, поздно, их уже нет, и никогда не будет. И во мне нарастает гнев, он поднимается, разливается, захлестывает меня с головой, он становится больше меня, он клокочет, он давит изнутри, это похоже на пробуждение вулкана, который вот-вот взорвется, и когда давление становится невыносимым, происходит взрыв, сметающий все живое. Я отключаюсь.
- Алекс, постой… — попросила. – Мне надо дух перевести.
Он говорил спокойно и размеренно, без особых эмоций, но рассказал все так, что я не просто увидела картинку, а словно побывала внутри нее, увидела тусклые мертвые краски и почуяла запах гари. Да что там – как будто я прожила этот миг вместе с серыми бесплотными тенями на этом выжженном поле.
- Ты считаешь себя виноватым, что не смог их спасти, да? Или ты хотел отомстить за их смерти? Алекс, но ведь ты ту ни при чем! Ты не можешь быть один за всех в ответе!
- Погоди, Ксюш. Уговаривать меня нет смысла. Тут все сложнее. С таким же успехом я мог быть тем, кто их всех погубил. Я сумел в рассказе передать ту невероятную энергию, которая во мне нарастала, пока не взорвалась?
- Еще как! Прямо как атомный взрыв.
- Так вот, представь себе, что я – один из разработчиков атомной бомбы, например. Занимаюсь «чистой наукой», просто интересно посмотреть, что будет, если воплотить в жизнь какие-то формулы. Представила?
- Ну… да, — кивнула я.
- И в результате моих научных изысканий получилась атомная бомба, которую сбросили на Хиросиму. Тысячи людей, в страшных мучениях, одним махом! Нет, это не я ее сбросил – но я ее создал. Я – убийца, я – палач, и я же – скорбящий, виноватый и обвиняющий. Гнев, который во мне поднимается – это гнев на себя же. Страшный гнев, убивающий. Я не могу себе простить. Не знаю, может, это я их всех умертвил. А может, напротив – мог спасти, но не спас. Возможно, я их предал. Или просто был тому свидетелем. Главное, мой энергетический посыл так и остался нереализованным.
- И это что, у всех так??? – в ошеломлении уставилась на Алекса я.
- Да нет, у всех причины разные. Но механизм один и тот же – появление энергии, нарастание, заполнение ею тела и сознания, и когда должно произойти что-то страшное – уход в приступ. Эпилепсия – это нереализованная энергия, понимаешь? Запись в телесной памяти, как будто старая пластинка играет, и на одном и том же месте царапина, там раз за разом игла пробуксовывает.
- Нереализованная энергия… — повторила я, пытаясь поймать за хвост какую-то мысль. – А ты все время видишь только это?
- Это одна из моих картинок. Вообще-то их было несколько. И все… страшноватые. Эмоционально очень задевают. Все в таком градусе, в таком накале…
- Алекс… Как ты с этим живешь? – тихо ужаснулась я. – Как с этим вообще можно жить??? Это же с ума сойти!
- Вот я и говорю, — энергично закивал Алекс. – Но лучше не сходить. Если мозг от чего-то защищается – лучше туда не лезть. А вот обойти – можно, да. Если понимаешь механизмы.
- Знаешь, а я вспомнила, — вдруг сказала я. – Я поняла свой механизм. Это та авария, когда я голову разбила. Я помню, как наша машина едет по дороге, и вдруг на встречную выскакивает КамАЗ, и идет прямо в лоб в лоб, вырастает, у меня паника, и я понимаю, что все, не успеть, не свернуть, никуда не деться, и нас сейчас – в лепешку…
- Стоп! – резко скомандовал Алекс. – А ну-ка дыши! Глубокий вдоооох… Выыыыдох… Положи руку на живот, другую на горло. И дыши через руки. Живот – вдоооох… Горло – выыыыдох… И еще… Полегчало?
- Ага, — выдохнула я, чуть расслабившись.
- Вот видишь, сейчас ты вся напряглась, сжалась, у тебя пошла та эмоция, которую ты испытала тогда, в машине. Неотвратимость, да?
- И невозможность что-то изменить, — добавила я. – Правда, энергия нарастает, дикая энергия – бежать, спасаться, а бежать некуда и времени нет. Ты прав. Все так и происходит. Каждый раз. И заканчивается приступом.
- По факту ты сейчас почти что вызвала у себя приступ. Но я дал тебе один из инструментов – дыхание. Дыхание – великая сила. С его помощью можно контролировать и корректировать не только эмоции, но и физиологические процессы. Йоги это всегда знали и успешно применяли. Очень рекомендую!
- Это всем помогает?
- Не всем. Я же говорю, надо искать свои способы. Медитация, вода, точечный массаж, йога, изучение своего тела изнутри, отслеживание энергий, умение управлять собственным организмом – все это нам дано природой. Просто мы мало этим пользуемся. Мешают лень, страх, неверие. Я поверил, поискал свое – и восстановил здоровье.
- Ты хочешь сказать, что эта неудержимая энергия клокочущего вулкана больше не появляется? – уточнила я.
- Появляется, хоть и не так сильно. Это то, что до конца стереть из памяти невозможно, в моем случае – точно. Но я направил ее в другое русло.
- Как? Как ты это сделал? – я просто уже подпрыгивала в нетерпении.
- Я попросил у Вселенной, чтобы она подсказала мне позитивное русло для этой энергии.
- Молился, что ли? – вырвалось у меня.
- Можно сказать, что да. Только не как в церкви, а своими словами. Ведь Вселенная и Бог – одно и тоже. Ты, как будущий биолог, наверное, тоже к этому выводу пришла. Или придешь.
- Ладно, приду. Ты не отвлекайся. И что сказала тебе Вселенная?
- Она научила меня видеть механизмы. Теперь, когда я чувствую энергию, я сажусь медитировать и задаю вопросы. И в медитации получаю удивительные развернутые ответы. Сам бы я до этого никогда не додумался.
- И все? – видимо, разочарование отразилось на моем лице, потому что Алекс засмеялся.
- Нет, конечно. Потом я записываю свои озарения и превращаю их в статьи. А статьи публикую. Это стало моей работой. И еще – я помогаю людям. Тем, кто не хочет ждать милостей от природы, не надеется, что болезнь как-нибудь сама рассосется, а стремится познать себя и реально изменить свое состояние до отметки «практически здоров».
- Я тоже хочу, — с чувством сказала я. – А когда я чего-нибудь хочу, я всегда этого добиваюсь. Ты поможешь мне?
- С радостью, — широко улыбнулся Алекс. – Надо же мне куда-то энергию девать…
- Знаешь, я часто сижу и думаю, что могла бы вечерами на свидания бегать, если бы не эпилепсия, — призналась я. – И мне грустно от этого. А сейчас впервые подумала: как хорошо, что у меня столько свободных вечеров!!! Есть время позаниматься собой и своим здоровьем.
- Знаешь, а я сейчас сижу и думаю, что мне очень хочется пригласить тебя на свидание, — ответил Алекс. – Ты потрясающая девушка! Мы можем встретиться вечером, например?
- Мы можем и не расставаться до вечера, тем более что дело к нему и идет, — решительно объявила я. – Считай, что свидание уже началось. Если ты покажешь мне, как надо медитировать — то я согласна.
- Конечно, — обрадовался Алекс. – И еще кое-что хочу тебе сказать прямо сейчас. Перестань проклинать свою болезнь, а тем более бороться с ней. Прощение и благодарность – вот то, что постепенно ее нейтрализует. Эти штуки нейтрализуют все негативные проявления в мире. Не веришь – проверь!
…Вскоре мы сидели друг напротив друга в позе лотоса, Алекс объяснял мне теорию расслабления и концентрации, а я, закрыв глаза, впервые возблагодарила свою эпилепсию за этот день, и за знакомство с Алексом, и за свет в конце тоннеля, который победно освещал мне путь и мотивировал идти вперед, и только вперед.

Автор: Эльфика.
http://elfikarussian.ru/svet-v-konce-tonnelya-ehpilepsiya/1010

Сказка написана на заказ. У мужчины проблемы с пищеварением — ничего не переваривает, на все тошнота, рвотный рефлекс. Врачи патологии не находят. А я вот думаю — есть она, есть… И родилась сказка.

Колокольчик, как обычно, зазвонил как обычно, ровно в 6.00.
«Ну вот, опять не выспался!», — мрачно подумал Король, с трудом разлепляя глаза и нащупывая рукой на прикроватном столике корону.
- Вставайте, Ваше Величество, новый день начался! – прошелестел от порога Главный Камердинер, он же Мажордом, он же Советник. – Как вы себя чувствуете?
- Пока ты не появился, прекрасно чувствовал! – ядовито ответил Король, раздраженно выпутался из скомканного одеяла и сунул ноги в холодные тапки.
- Умываться, что ли? – сварливо спросил он у Мажордома-Камердинера.
- Ванна готова, целебная подогретая вода, с розовыми лепестками и жасмином, — доложил Камердинер.
- А я не хочу с жасмином! И подогретую не хочу! Я хочу на речку! – привычно завредничал Король.
- Ну что вы, Ваше Величество! Монархам в тине плюхаться не пристало, — с легкой укоризной ответил Камердинер. – Тем более, вам доктора ароматические ванны предписали…
Король вздохнул и поплелся в ванную комнату. Вода была противная, чуть теплая, жасмин распространял дурманящий аромат, и у Короля сразу заболела голова.
- Чего там у тебя, давай! – обреченно сказал он, поглубже опускаясь в предписанную докторами воду.
- Прошения! – быстро подскочил с бумагами Камердинер. – Ваш младший отпрыск просит разрешения на покупку собаки…
- Еще чего! – нахмурился Король. – И так целыми днями во дворце лай, визг, писк! Ненавижу… Отказать.
- Отказано, — сделал пометку Камердинер. – Ваш старший наследник просит рассмотреть кандидатуры на роль его потенциальной невесты.
- Надоели мне его невесты! – рявкнул Король. – Вертихвостки, пустозвонки, лицемерки, дуры гламурные, да еще и меркантильные. Глаза бы мои на них не глядели.
- Но без вашего благословения никак нельзя. Надо взять себя в руки и провести кастинг, — подсказал Советник-Камердинер.
- Ладно, — скривившись, выдавил Король. – Назначай время, отсмотрю. Только сделай так, чтобы они хотя бы говорили поменьше… А то ведь как рот откроют – с души воротит!
- Будет учтено, — пообещал верный придворный. – Теперь прошение от вашей дочери. Просит выделить сумму на представительские расходы – карета, украшение, платье, хрустальные туфельки. Мечтает поехать на бал и выйти замуж, как Золушка из соседнего королевства.
- А не мечтает она сначала приучиться к труду и смирить гордыню, как Золушка из соседнего королевства? – скептически заметил Король. – А то в ее презентации деньги ухаются, как в прорву, а толку чуть.
- Но ваше же дитя, — напомнил Камердинер. – На кого обижаться-то?
- Черт с ним, пиши «одобрить», — безнадежно махнул рукой Король. – Может, какой дурак и женится под запарку, в бальной-то эйфории.
- Далее. прошения от подданных, — продолжил список Камердинер. – Барон Сидорофф просят денег в долг…
- Да какого черта! – вскинулся Король, подняв тучи брызг. – Он еще прошлый долг не отдал. И позапрошлый. Перебьется! Не давать.
- Никак нельзя, — с сожалением сказал Придворный. – Поскольку вы состоите с ним в некотором сродстве, в случае отказа семейство вас осудит.
- Ну, дай ему, — насупился Король. – Если еще какие там родственные графы-бароны есть, всем дай, пусть подавятся. Тошнит меня от этих просителей-занимателей! Чего там еще?
- Ваша венценосная супруга, Пресветлая Королева, просят аудиенции, в любое удобное для вас время, — прочитал Камердинер следующее прошение.
- О господи!!! – Король застонал, как от зубной боли. – Опять??? Да не хочу я ее слушать!!! Она же опять заведет свою тягомотину про Истинную Мудрость и Путь к Свету! Я уже обожрался всего этого!
- Но супруга же, — деликатно напомнил Камердинер-Мажордом. – Никак нельзя отказывать, надо поддерживать отношения.
- Ходит, канючит, как бедная родственница… Ладно. Ставь на вечер, после трудовых подвигов, — решил Король. — И все, водные процедуры считать законченными! Подавай полотенце и халат.
Не успел Король облачиться в одежды, как Камердинер уже объявил:
- Завтрак, Ваше Величество!
Аппетита не было. Подносили блюдо за блюдом: перепелки в клюквенном соусе, спаржа с каперсами, осетрина в кляре – Король от всего воротил нос.
- Ваше Величество, надо хоть немного поесть! – посоветовал Придворный. – Впереди тяжелый день, сил потребуется много.
- Не хочу я всего этого, не тянет! – капризно заявил Король. – Разве только вот шеф-повара казнить? Все не то, все не так!
- Так прикажите, чего желаете? – подскочил встревоженный шеф-повар. – Мы вмиг! Фрикасе, бланманже, фуагра? Или просто селедочки с картошечкой?
- Пшел вон, болван, — сквозь зубы процедил Король, подавился собственной злостью и, подхватив полы халата, стремглав метнулся в туалетную. Придворные слышала, как его там долго рвало. Вернулся он бледный, но вроде полегчало.
- Ладно, живи покуда, — милостиво разрешил он шеф-повару. – Сам не знаю, чего я хочу. Как придумаю – скажу.
- Благодарю вас, — попятился обмерший от ужаса шеф-повар. – Вы только скажите, а мы уж в лучшем виде…
- Мантию! – приказал Король, принимая деловой вид. – И пусть карету подают, я на работу, в Дворянское Собрание.
В Дворянском Собрании было суетно, шумно, многолюдно и при этом странным образом скучно. Все всем врали, все знали, что врут, но делали вид, что верят. Бурная деятельность кончалась, как правило, «пшиком», никому ничего нельзя было поручить, ни на кого нельзя было положиться, и Король все это прекрасно знал. Но тоже делал вид, что все идет как надо. Он подписывал бумаги, вел переговоры, принимал посетителей, участвовал в коалициях и интригах, усилием воли то и дело сдерживая приступы тошноты.
Его и правда все больше мутило от этих дурацких фамилий, отмороженных физиономий, оловянных глаз, коварных планов, лживых заверений и всеобщей тупости… Надо было все время держаться настороже, спину подставлять тут никому нельзя, опасно это, да и каждое слово приходилось фильтровать, все это очень напрягало, в солнечном сплетении прямо узел завязывался. Пару раз липкое отвращение становилось невыносимым, и опять пришлось запираться в туалетной, но в целом день прошел нормально, и свое Королевское достоинство он не уронил.
Вечером Королева явилась на аудиенцию точно в назначенное время. Выглядела она точно как бедная родственница. Сейчас опять будет увещевать, упрашивать, умолять… Он смотрел на ее скорбно-встревоженное лицо и уже потихоньку раздражался. Король заранее знал все, что она скажет. «Милый, ты себя губишь», «ну нельзя же так», «надо взять себя в руки», «почитай вот эту книжечку»… Но он чувствовал тупое отвращение ко всем ее книжечкам и внушениям, и его уже опять слегка мутило.
- Чего тебе? – отрывисто спросил он.
- Давай поговорим, — мягко попросила она. – Ну не может же так продолжаться бесконечно, надо что-то делать, ты же ничего не усваиваешь, твое здоровье под угрозой…
- Нормальное мое здоровье! – зарычал он. – А если и тошнит, так от всяких глупостей и дуристики! И нечего меня пичкать чужими премудростями, я и так всем этим нафарширован выше крыши!
- Но можно было бы попить травки… — настойчиво продолжала она.
- Отравить меня вздумали? – нахмурился Король. – Опять травницы-шарлатанки? Меня вон придворные светила медицины вылечить не могут, а ты со своими травками! Не буду пить, я в них не верю. Не верю, понятно???
- Ты никому не веришь. И себе не веришь, — тихо прошептала Королева, и глаза ее наполнились слезами. Она как никогда была похожа на бедную родственницу, и от этого его снова замутило.
- Все. Иди, — распорядился Король. – Поговорили, и довольно. Извини, если обидел. Я распоряжусь, чтобы тебе от ювелира новых украшений привезли. Не обижайся, в общем.
Королеве были не нужны украшения – она хотела лишь помочь своему любимому Королю, но он уже повернулся к ней спиной и отправился в себе в опочивальню. Теперь можно было отдохнуть от всяких неприятных обязанностей и предписаний.
… Но отдохнуть ему не удалось. Только он было подошел к бару, чтобы нацедить себе рюмочку выдержанного коньячку, как совсем рядом кто-то кашлянул.
- Стража! – вскричал Король, выронив рюмку и лихорадочно ища что-нибудь тяжелое.
- Спит беспробудным сном, — кратко ответило существо, стоящее у него за спиной. Существо было женского пола, в темном вдовьем одеянии, с бледным нездоровым лицом и смертельно усталыми глазами. Еще одна бедная родственница…
- Измена! – еще громче завопил Король, бросаясь к дверям, которые почему-то оказались заперты.
- Не старайтесь, ваше величество, — насмешливо проговорила Черная Женщина. – И это предусмотрено. Пока мы не поговорим, никто вас не спасет и не выручит.
- Ты – моя Смерть? – вдруг догадался Король.
- Ха, ха, ха… — вымученно хохотнула Женщина. – Как же, размечтался… Нет, милый. Я – твоя Жизнь. Бедная родственница, как ты изволишь выражаться.
- Что??? – ужаснулся Король, всматриваясь в бледную немочь, которая претендовала на роль его Жизни и даже родственницы. – Пшла прочь, самозванка несчастная!
- Не могу, — кратко ответила она. – И рада бы, да рано тебе меня терять. Еще должен кое-что осознать и сделать.
- Как вы мне все надоели! – в сердцах бросил Король и с вызовом плюхнулся в кресло. – Проси, чего надо, и выметайся.
- Поговорить, — ответила Жизнь, и, не дожидаясь приглашения, села в соседнее кресло. – Извини, стоять устала, сил нет.
- Что же ты такая безжизненная, Жизнь? – со всей возможной язвительностью спросил Король. – Прямо вобла сушеная!
- Так это вы меня и засушили, ваше величество, — в тон ему ответила Жизнь. – Каков поп, таков и приход. Вернее, каков жилец, такова и Жизнь.
- Слушай, мены воротит от этих афоризмов! – с отвращением бросил Король. – Все вокруг умничают, умничают, а сами дурнее придворного шута. Ненавижу! Аж скручивает от ненависти!
- Потому и жрать ничего не можешь, — грубо сказала Жизнь. – Осатанел совсем от твоей ненависти. У тебя от нее желудочные спазмы уже. Вот и скручивает.
- Но-но-но! – грозно привстал Король. – Ты мне это брось – монарха критиковать! Не потерплю!
- Потерпишь, куда тебе деваться? – хладнокровно ответила Жизнь. – Кстати, твой придворный шут живет в 100 раз лучше тебя, потому что ему жить весело. При всей его придурковатости.
- Ну и что, прикажешь в шуты податься? – свирепея, стал наливаться краской Король.
- Ага, подашься ты, как же, — уничижительно глянула на него Жизнь. – Да ты зубами и когтями держишься за привычные реалии. Уперся в одну точку и прешь по наезженной колее. Слабо тебе жизнь изменить, ой, слабо!
- Ты меня на «слабо» не бери! – сквозь зубы процедил Король. – О чем поговорить-то хотела?
- О Жизни. То есть обо мне, — разъяснила Жизнь. – Замучил ты меня, Король.
- Я? Тебя? – вздернул брови монарх. – Да это ты меня замучила! Кругом дураки, мздоимцы, лодыри, льстецы, воры, подлецы и мерзавцы!
- И ты их не перевариваешь, — подсказала Жизнь.
- А как на них еще реагировать? – насупился Король.
- Ну, не знаю. Тебе решать. А чем я тебя еще замучила?
- Всем. Жена лезет со своей ученостью и просвещением – а меня с души воротит от всей этой белибирды. Тут за день при вершении дел государственных столько этих «умников» наслушаешься, до предела возможностей дойдешь, куда еще ученые книжки читать??? Я столько умностей не сожру… И так через край плещется.
- Сочувствую, — равнодушно сказала Жизнь. – Что ж ты себя до такого края-то довел?
- Я довел? Да это ты меня довела! Меня от такой Жизни тошнит, отвращение у меня к такой Жизни, понимаешь? Вот смотрю на тебя, и думаю – не, не самозванка… Вот так моя Жизнь и должна выглядеть: тощая, смурная, убогая, бледная, квелая и вялая, как вдова гробовщика. Бедная родственница!
- А кто меня, по-твоему, украшать должен? – тут же обозлилась Жизнь. – Шах персидский, что ли? Я ж твоя Жизнь, тебе и положено обо мне заботиться.
- Как – заботиться? – не понял Король. – На руках тебя, что ли, носить?
- Есть такие, что и на руках носят, — немедленно парировала Жизнь. – Человек свою Жизнь должен в яркие одежды одевать и положительными эмоциями подкармливать. А ты меня одной ненавистью, злобой да неприятием потчуешь. Не мудрено, что я такая болезненная.
- Вот-вот, болезненная, — подхватил Король. – А я не болезненный, ты подумала? Редкий день без тошноты проходит. Меня от тебя мутит!
- А меня – от тебя, — сообщила Жизнь. – Замкнутый круг получается!
- Да и хрен с ним, — махнул рукой король. – Вот помрем мы с тобой, похоронят нас в фамильном склепе… Статуи золотые на площадях поставят… Легенды сложат…
- И не надейся, — мстительно сказала зловредная Жизнь. – У тебя уже и сейчас за спиной перешептываются, гадости о тебе говорят. Что, мол, больной у нас Король, желчный, лицо всегда перекошенное и глаза недобрые. Что приемы пропускает, балы ненавидит, никому не верит и всех считает не людьми, а людишками.
- Вранье! – вскинулся Король.
- Слухи такие… Мне-то что? – пожала плечами Жизнь. — Да тебя сразу постараются забыть, как только дверь склепа замуруют. А если и будут вспоминать, так типа «был, мол, у нас когда-то Король такой, Тошнотик Первый, всю жизнь кривился, от него молоко у коров кисло»… И все!
- Ну ты жестока, Жизнь, — криво усмехнулся Король. – Вот велю тебя казнить! Для обоих разом все и кончится…
– Ты не надейся, милый мой, что Смерть ради тебя очередь продвинет, — продолжала Жизнь. — Неееет, будешь мучиться, сколько тебе отмерено. А отмерено еще ого-го!
- Осточертела мне такая жизнь! – угрюмо сказал Король. – Ни радости, ни удовольствия, одни тошнотики…
- А уж мне-то как осточертела! – согласилась Жизнь. – И у меня одни тошнотики. Ты бы меня радостной сделал, доставил мне удовольствие – и я была бы другой. Яркой, красивой, праздничной, привлекательной… Я ж тоже женщина, мною заниматься нужно!
- А как, как? – с тоской спросил монарх. – Думаешь, мне самому не надоело? Да я уже забыл, когда по-настоящему чему-то радовался! Все какие-то скучные обязанности, идиотские ритуалы, политика эта драная, да и люди… Шуты ряженые!
- Вот, — вдруг вскинула голову Жизнь. – В этом и беда твоя, величество ты наше. От того и тошнит тебя, что не позволяешь ты себе расслабиться, посмеяться, подурить, в общем, шутом ряженым побыть.
- Какое «подурить»??? Я ж Король! – оскорбился монарх. – Кто меня всерьез воспринимать будет, если я кривляться начну?
- А кто тебя сейчас-то всерьез воспринимает? – горестно вздохнула Жизнь. – Так, видимость одна. Думаешь, другим не заметно, как тебя от них в уборную тянет? Еще как замечают! И втайне обижаются. Хоть ты и Король, ну так и они не слизняки какие-то. Тоже люди… Разные. И хорошее в них есть, и плохое. Только ты-то все плохое видишь, а хорошего не замечаешь.
- Достала ты меня, Жизнь, — устало проговорил Король. – Что делать-то будем?
- Я ж сказала уже. Брось делать то, что тебе не нравится, и займись тем, что по душе. Перестань отмечать в жизни только плохое, а начни выискивать хорошее. Шути и улыбайся почаще, ничего так уж слишком всерьез не воспринимай. И увидишь – Жизнь твоя сначала наладится, потом повеселеет, а со временем и яркими красками заиграет. Мы с тобой еще устроим Карнавал Жизни, время есть, не все потеряно.
- Да? – прислушался к своим ощущениям Король. – Ты так считаешь? Знаешь, а мне от таких перспектив как-то вроде и полегчало, и отпустило.
- Ты чего делать-то любишь? – спросила Жизнь. – Хобби есть?
- Какие у Короля хобби? – нахмурился он. – Недосуг… То бумаги, то интриги, то послы иностранные… Кисло от этого всего, аж скулы сводит.
- Наплюй и разотри, — посоветовала Жизнь. – Кисло – так смени профессию.
- Отказаться от статуса??? – воскликнул Король. – Отречься от престола???
- А что, от Жизни лучше? – съязвила она. – А от Радости?
- Знаешь, я и не знаю, чего люблю-то, — вдруг с изумлением обнаружил Король. – Всю жизнь делаю не то, что хочется, а то, что предписано. Не потому, что радостно, а потому, что надо. Да мне и самому впору в черное нарядиться и волосы пеплом посыпать, по загубленной Жизни. Тоже… по жизни бедный родственник, если подумать.
- Ох уж эти мне Короли, — тяжко вздохнула Жизнь. – Вот скажи: чего ради? Оно тебе надо – давиться всем тем, что ты не перевариваешь?
- Сам не пойму, — признался Король.
- В детстве-то что любил делать?
- Яблоки в соседском соду воровать, — буркнул Король.
- Может, совершим налет? – предложила Жизнь. – Прямо сейчас, а?
- С ума сошла? – горестно сказал Король. – А вдруг узнают?
- Зато от кисленьких яблочек тошнота проходит… — вкрадчиво посулила Жизнь.
- А и черт с ним! Только того… давай через окно, а? А то неудобно…
Они на пару с жизнью действительно совершили разбойничий набег на соседский сад и долго убегали от бдительного сторожа. Потом заявились к придворному шуту – попросить у него на время колпак с бубенчиками. Шут не отказал, пригласил поужинать чем Бог послал, и Король вполне нормально поел, без этих дворцовых прибамбасов-выкрутасов. Кроме того, повеселился над анекдотами, которыми сыпал шут. Жизнь тоже улыбалась, шутила и уже выглядела не совсем бедной родственницей. Местами даже богатой.
… Вечером Король смущенно постучался в покои к супруге.
- Слышь… Выйди на минутку, дело есть.
Совершенно заинтригованная незапланированным визитом Королева покинула будуар, оставив фрейлин поскучать, и плотно прикрыла за собой дверь.
- Тут это… Вот. Бедная родственница. Ты бы ее приодела, а? Ну, поярче как-нибудь, повеселее. И вообще – приукрасить бы ее…
Королева удивленно глянула – и сразу узнала «бедную родственницу». Она была очень умная, его Королева.
- Оденем, причешем, в божеский вид приведем, — весело пообещала она. – Еще чего-нибудь?
- Я вечером зайду попозже, ага? Поговорим… А пока… Дай мне, что ли, какую-нибудь книжку почитать, из этих твоих…
- Я найду что-нибудь поинтереснее, — улыбнулась Королева. – Ну, я пошла?
- Хочешь яблочка? – спросил Король и достал из кармана пару большущих зеленых, чуточку недозрелых яблок.
Они одновременно вгрызлись в плотную, терпкую, брызнувшую соком мякоть – и разом засмеялись. Короля впервые за долгое время ни чуточки не тошнило. И, пожалуй, ему снова хотелось жить…

Автор: Эльфика.
http://elfikarussian.ru/bednaya-rodstvennica/789

У одного человека был собственный Болезнетворный заводик. Он туда посылал неправильный образ жизни, некачественную еду, вредные привычки, тяжелые впечатления, невеселые мысли, а также обиды, раздражение, подавленность, гнев, осуждение и прочие негативные поступки, чувства и эмоции, а там они прессовались, упаковывались и отправлялись в разные точки Организма.
Вообще-то этот заводик был призван вырабатывать энергию для поддержания жизнедеятельности, он и вырабатывал, только получалась она загрязненной и истощенной, Организму приходилось сильно потрудиться, чтобы из нее какую-нибудь пользу извлечь. А вот отходы… Отходы шли в Органы. Почки бесперебойно получали камешки, мочевой пузырь – песочек, суставы – соли, сосуды – холестерин и известковые отложения, кровь – сахар, и прочим органам тоже что-нибудь такое в нагрузку доставалось.
Органы получали продукцию заводика, рассматривали ее и озадачивались – куда это «добро» девать? Товар-то неликвидный, и в дело его не пустишь, и не сбагришь никому… Что могли – выводили по имеющимся внешним каналам, остальное или по бартеру соседним Органам сплавляли, а по большей части складировали, потому как Болезнетворный заводик пыхтел день и ночь, поставки не срывал, и органы были просто таки завалены этими отходами-неликвидами.
И вот наступил момент, когда склады окончательно переполнились, а выводящие каналы уже не справлялись, и Организм стал просто задыхаться. И тогда в тех местах, где склады уже трещали по швам, стали заводиться болезни. И человеку стало сначала не по себе, потом еще хуже, а потом и совсем плохо. А опомнился он тогда, когда совсем слег. И понял человек, что несмотря на свой довольно молодой возраст, чувствует себя, как глубокий старик. И вроде как не живет вообще, а так, влачит жалкое существование, с которым и расставаться-то не жалко.
В общем, оказался он со своим заводиком вместе в двух шагах от банкротства.
Стал он свою жизнь пересматривать – где ошибся, где что не так сделал, чем себе навредил. Он умный был, этот человек, и воображение хорошее. Поэтому вскоре вся картина у него как на ладони вырисовалась – и что, и как, и почему, и главное – как его Болезнетворный заводик работает.
- Вот это да! – расстроился человек. – Что же это я раньше внутрь себя не заглядывал? Да если бы я знал, я бы давно весь этот завод порушил! А сейчас не знаю, что и делать – все так запущено!
И так бы, может, и сгинул в расцвете лет, да только явилась ему помощь в виде Кризисного Управляющего. Он ему во сне приснился.
- Здорово, человек! Слышал я, кризис у тебя?
- Еще какой кризис! Оказывается, у меня тут вовсю завод работает, от которого вреда больше, чем пользы!
- Э, ты не скажи! Польза от него есть – он ведь старался, как мог, переработать то, что ты в Организм вводил. А то, что сырье было некачественное, оборудование допотопное и производственные схемы давно устарели, так это от руководителя зависит, то есть от тебя.
- Ну да, я уж и сам понял, что если кто и вредил мне, так это я сам. Только вот как все исправить – ей-богу, не знаю!
- Зато я знаю! На то я и есть Кризисный Управляющий. Доверься мне, и мы выведем твое допотопное производство в мировые лидеры.
- Хотелось бы! А как?
- А как в любом кризисе! Работать придется 24 часа в сутки, и наяву, и во сне. Придется отказаться от любых излишеств, поменять сырье, а главное – произвести полную реконструкцию и переоборудование. Еще надо будет почистить склады от неликвидов, а заодно и все каналы сбыта. Нечего по Организму старье разносить! Будем внедрять новые передовые технологии.
- А как скоро это принесет результаты?
- Ну, не завтра. И даже не через неделю. Но с течением времени все поправится, и ты поправишься. Это я тебе гарантирую, как опытный Кризисный Управляющий!
Человек очень хотел поправиться, и поэтому поверил. Если уж мы все равно верим в вещие сны, то чем этот хуже? По крайней мере, позитивный!
И вот Кризисный Управляющий стал руководить, а человек выполнять его рекомендации.
Сначала человек занялся чисткой коммуникаций. Ему было предписано вспоминать все тяжелые моменты своей жизни и прощать себя и других. Еще – улыбаться знакомым и незнакомым, говорить комплименты и не забывать поздравить, если есть повод. А повод для поздравления всегда найти можно – с днем рождения, с удачным платьем, с ясным солнечным днем, с добрым утром…
Также Кризисный Управляющий дал задание навестить всех родственников, с которыми человек отношения уже давно здорово испортил, а которые далеко живут – отзвониться или письма написать.
- Имей в виду, Сила Рода – это мощный источник энергии. На ней Организм работает как часы, если каналы действующие.
Человек и каналы восстановил, и родных вспомнил, а потом и правда силу в себе почувствовал.
А чтобы коммуникации и внутри почистились, человек какое-то время не принимал пищи, зато пил много воды – называется «лечебное голодание». И точно, легкость в нем появилась необыкновенная, и вроде как даже кровь по жилам быстрее побежала.
- Так и есть, — подтвердил Кризисный Управляющий. – Водичка всю гадость растворила, вымыла, с собою унесла. Теперь информационные потоки у тебя восстановлены, ведь кровь в себе очень много информации несет.
Это человек и так знал, он ведь со своими болезнями анализы постоянно сдавал. Так вот раньше врачи от его анализов только хмурились, а теперь – нет, только одобрительно кивали. Видать, там, в анализах, информация была что надо.
- Задымленность в тебе большая, — посетовал Кризисный Управляющий, сняв показания в разных Органах. – И введение вредных веществ в виде этилового спирта низкого качества тоже весь производственный цикл нарушает. Давай-ка пересмотрим этот технологический процесс?
Так человек бросил курить и стал пить только натуральные вина в умеренных количествах, каковые Организму и приятны, и выгодны, потому что в них содержатся солнце, сила земли и полезные минералы.
- Я вот тут проверил технологическую цепочку и выяснил, что много вредного сырья поступает в виде негативных эмоций. Плохая мысль – плохое сырье, а из некачественного сырья хорошего продукта не произвести. Начинай следить за своими мыслями!
И человек стал думать о том, что думает, дурные мысли на дальних подступах отлавливать и преобразовывать в добрые и светлые, а если не получается – провожать их с миром куда подальше. Сначала не очень получалось, а потом лучше, потому что Управляющий надоумил человека определенные книги читать, от которых у него просветление выходило. А в Храм человек сам стал ходить – потянуло. Когда мысли на определенной волне, всегда к Свету тянет.
- Для того, чтобы все механизмы исправно работали, нужно улучшить динамические качества всей системы.
- Это как?
- Движение, друг мой, движение! Успех приходит к тому, кто шевелится и не засиживается. Так что давай-ка, наращивай темпы!
И человек начал заниматься зарядкой по утрам и спортивной ходьбой по вечерам, а потом подумал – и прикупил себе велосипед. А что, на нем даже еще быстрее получается! Крутит человек педали, а сам представляет, как на полной скорости несется из темного прошлого в светлое будущее, и главное – все ему подсказывает, что это так и есть!
- Благодарность – великая сила, — поделился знаниями Управляющий. – Не уставай благодарить, и из мира к тебе направится поток самого качественного сырья. Редко кто отвечает на искреннюю благодарность черной неблагодарностью. Но если даже и так – и за это благодари. Поможет, вот увидишь!
Человек попробовал – и правда помогло. Оказывается, это так хорошо – благодарить! На душе прямо цветы распускаются и птицы поют.
- Следующий твой шаг – придумай, что бы такого полезного сделать для других. О вознаграждении не думай – не в нем дело. Просто каждое уважающее себя предприятие должно внедрять в жизнь социальные программы. Признак успешности – это когда ресурсов хватает не только на себя, но и на окружающую среду. А какая у тебя среда – так ты и живешь.
Тут пришлось подумать. Но как нарочно, стали нужные ситуации подтягиваться. То старухе соседке за хлебом сходил, то в благотворительной акции поучаствовал, то на благоустройство двора вышел – пошла социальная программа! И среда обитания меняться стала на глазах: появились у него новые друзья и единомышленники, которые схожий образ жизни ведут и его новые представления о жизни разделяют. Так что и среда, и понедельник, и пятница, и другие дни недели стали у него насыщенными событиями и полными радости.
В общем, вся жизнь у человека поменялась. Ест не то, что под рукой, а то, что на пользу; вредных веществ в организм не вводит; с кофе и чая перешел на чистую воду; образ жизни ведет подвижный и динамичный; и главное – мысли у него в голове теперь не о том, где ноет, где колет, а где скрипит, а о хорошем и приятном.
- Слушая, а я ведь забыл, когда у меня в последний раз что-нибудь болело! – с удивлением сообразил он. – Или просто замечать некогда?
- Когда человек занят созиданием, болеть точно некогда! – говорит ему Управляющий. – А ты не заметил, как твой заводик изменился?
Посмотрел человек внутрь – а там вместо старых черных цехов современные, просторные, с большими окнами, полные солнца и света, и в них самое современное оборудование. А со склада готовой продукции по Организму распространяется не унылый неликвид какой-нибудь, который никому не нужен, а самая чистая энергия, которая сразу в Органы направляется и идет на их укрепление и бесперебойную работу.
- Ну что, кризис миновал? Доволен результатами?
- Еще как! – восхищенно говорит человек. – Прямо новая жизнь у меня началась. И мой заводик теперь Болезнетворным уже даже со зла не назовешь. Совсем другое производство!
- Теперь это у тебя Болезнеперерабатывающий Комбинат! Все переводит в чистую энергию, потому что применили мы самые передовые технологии!
- Так вроде все эти технологии хорошо известны?
- А все новое – хорошо забытое старое! – бодро говорит ему Кризисный Управляющий. – Ну, прощай, человек, бывай здоров! Больше я тебе не нужен, и потому сниться не буду.
- А как же я без тебя? А вдруг не справлюсь?
- Справишься! Ты теперь настоящий генеральный директор, а не вороватый менеджер, каким раньше был. Знания, умения и навыки имеешь, и банкротство тебе не грозит. Так что и не сомневайся, все у тебя будет отлично.
- Я тебе очень благодарен за успешное преодоление кризиса. Но скажи, должен ли я тебе за работу чем-то заплатить?
- Обязательно! Как только увидишь, что кто-то в кризисе пребывает и к банкротству приближается – помоги ему! Подскажи, научи, поделись опытом. Вот и будем в расчете.
И все. Больше Кризисный Управляющий человеку не снился. Но ему и не нужно было, потому что как раз на работе его карьера резко в гору пошла, и назначили его… кризисным управляющим. Потому как зарекомендовал себя и пользовался большим уважением. Теперь ездит по стране, спасает от кризисов большие и малые предприятия. А что, принцип тот же, только методы разные.
А потом человек подумал и решил название своему производству сменить. Это потому что все болезни закончились, и перерабатывать их было уже не нужно. Теперь он на здоровье ориентирован был, а это уже совсем другое дело!
И его Здоровьепроизводящий комбинат работает отлично, так что энергии у нашего человека хватит и на себя, и на окружающую среду. А там, глядишь, и другие такие же начнут подтягиваться, так общими усилиями и спасем окружающую среду от задымления, загрязнения и замусоривания! Так что если хотите попробовать себя в роли Спасителя Человечества – начните с себя! У вас обязательно получится!

Автор: Эльфика.
http://elfikarussian.ru/krizisnyjj-upravlyayushhijj-skazka-ot-ehlfiki/3498