ТОНЬКА-ПУЛЕМЕТЧИЦА ИЛИ АНТОНИНА МАКАРОВА
Статьи » История

Тоня Макарова, единственная русская женщина которая во время войны стала немецким карателем. В возрасте 19 лет. За два года расстреляла более полторы тысячи невинных людей. Ее жестокость была настолько нечеловеческой что поражала даже немцев. Ее дело до сих пор не рассекречивается и спрятано в архивах КГБ. Мой рассказ – это попытка понять то что трудно для понимания. Понять – ее. Поэтому этот рассказ – не документальное исследование. Хоть автор и старался использовать максимальное количество реальных фактов из ее жизни, но есть в ее биографии и малоизученные детали ее военных преступлений, поэтому некоторые «пустые пробелы» – автору естественно пришлось заполнять вымыслом.
Тоня Макарова, Единственная русская женщина которая во время войны стала немецким карателем. В возрасте 19 лет. За два года расстреляла более полторы тысячи невинных людей. Ее жестокость была настолько нечеловеческой что поражала даже немцев. Ее дело до сих пор не рассекречивается и спрятано в архивах КГБ. Мой рассказ – это попытка понять то что трудно для понимания. Понять – ее. Поэтому этот рассказ – не документальное исследование. Хоть автор и старался использовать максимальное количество реальных фактов из ее жизни, но есть в ее биографии и малоизученные детали ее военных преступлений, поэтому некоторые «пустые пробелы» – автору естественно пришлось заполнять вымыслом.

Глава 1

До войны Тонька Макарова ждала принца. Какая же девочка в 18 лет не мечтает о нем. Рассказ «Алые паруса» который когда–то они читали в классе – взволновал ее детскую душу надолго. Она была из бедной семьи где одно платье приходилось делить с сестрой. Тоня даже на танцы не ходила – стеснялась что у нее не было сапожек. Мать не давала денег на них. Просто не имела. Тоня плакала по ночам, но та и слушать не хотела. Работа, огород – вот и вся жизнь Проблемы с матерью кончились когда по радио сказали что началась война, Мать плакала всю ночь. А Тоня не плакала. Просто она поняла что прежней жизни приходит конец. Той скудной жизни где была только сельская школа, работа и мать на огороде. И в первый раз она заснула счастливой. В ту ночь Тоне приснился принц плывущий на корабле с алыми парусами. Вскоре всех ребят из их села забрали в армию, и танцы в сельском клубе прекратились. Но скучно в селе не стало – возле их дома расположилась военная медицинская часть. Раненых там было много, Их нужно было кормить, стирать. Им нужна была помощь, и рабочие руки. И главный врач заприметил Тоню. Работящая сельская девочка – об этом он мог только мечтать. Главврач подружился с Тоней, говорил что она имеет способности к медицине, и что после войны она могла бы стать врачом, и зарабатывать много денег. А Тоня в свою очередь жаловалась на жизнь и что ее мать даже не может сапожки ей купить. Врач сочувствовал ей, и однажды предложил работу – медсестрой. Пообещал что через 2 месяца она будет иметь новые сапожки. Тоня была так счастлива, что когда матери не было дома, она уехала с этой частью. Так ничего и не сказав матери. Потому–что знала что та не отпустит.

В медчасти Тоня работала на совесть – стирала, готовила, убирала. А часть в это время продолжала отступать, и через 2 месяца Тоня оказалась так далеко от дома, что об возвращении домой не могло быть и речи. Врач это понял, и быстро забыл об своем обещании. Впрочем ему и не до этого было, так как раненых становилось все больше и больше. Тогда Тоня Макарова снова начала плакать по ночам. Но теперь рядом не было ни мамы, ни сестры, ни отца.

Глава 2

Через 2 месяца ее часть попала в окружение в так называемом «вяземском котле». Тогда там погиб миллион советских солдат. Мало кто выжил там но Тоне повезло, убегая из под обстрела она сумела добраться до леса. А когда пришла в себя то увидела глухой лес, и себя там – одинокую девятнадцатилетнюю девушку. Была уже на грани полного отчаяния но ей еще раз повезло, Там в лесу она вдруг повстречала солдата который тоже чудом спасся. Он и предложил ей дальше спасаться вместе. Целых два месяца они шли по лесам, к его дому. Она спала с ним, стирала ему портянки и крала картофель по полям,что-бы им не умереть с голоду. Он обещал что жениться на ней когда они придут к нему домой. Наконец через два месяца, худые и изможденные они дошли до его родной деревни. Тоня так мечтала про семейный уют. Но там, у околицы деревни, ее ждало страшное предательство – Николай признался что женат, что имеет детей, и что Тоня была ему нужна только что–бы помочь добраться до дома. Она бросилась на землю перед ним, целовала его, хватала его за сапоги и умоляла не бросать ее, но это не помогло. Николай сказал – «Спасибо за компанию. Дальше сама как–нибудь выбирайся» – и ушел от нее.

Глава 3

Тоня еще долго билась в рыданиях по земле. А потом выживала как умела – попрошайничала по хатам и искала что поесть по чужим полям. Пока однажды не напоролась на полицаев когда крала картофель на одном ухоженом поле. Думала что расстреляют но ей снова повезло – они привели ее в комендатуру. Там в комендатуре были немцы. Красивая девочка в возрасте 19 лет чем–то заинтересовала их и вместо казни – они накормили ее и даже угстили шнапсом. В итоге Тоня расчувствовалась и рассказала им все. про мать, про врача который обманул ее, и даже про сапожки которые она хотела заработать. Те выслушали а потом предложил ей другую работу. В комендатуре.

Сказали коротко и просто – «Если останешься работать, то дадим зарплату, свою комнату, питание и форму, ...». В ответ, охмелевшая от шнапса Тоня кивнула – «согласна!». И сразу же началась для нее новая жизнь. Ей дали подписать какие–то бумаги, а потом отправили в столовую. Первую ночь она провела между книжным шкафом и выемкой в стене. Там ей постелили матрас. «Что-бы не изнасиловали» – пояснил переводчик. Его звали Игорь и он все похвастался ей что у него мама – немка. Поэтому он и знает немецкий язык. Он даже предложил ей помощь в изучении немецкого.

Первый день службы начинался весело. Утром ее отправили на кухню, чистить картофель. Немецкие солдаты смотрели на нее и улыбались. В общем, жизнь налаживалась. Здесь было получше чем в советской медчасти которая все время куда-то отступала. И здесь было спокойнее. Потянулись однообразные дни. Теперь она стирала белье не десяткам раненых, а только одному коменданту. Его звали Вилли. Кажется Вилли тоже хотел помочь ей выучить немецкий язык. Она чувствовала это, когда он смотрел на нее из окна комендатуры. А через неделю, Тоне наконец выдали сапоги и форму. Сапоги были новые и приятно пахнули кожей. Форма тоже была новая.

Когда Тоня одела ее то она поняла что она в ней – красивая. Вилли даже открыл окно что–бы лучше видеть ее когда она вышла во двор в форме. Как тут было не размечтаться. Тоня даже вспомнила про сон где был принц и алые паруса. Может это был Вилли?

Но он не долго смотрел на нее. Один раз увидел в окно как солдаты заигрывают с ней а она в ответ – смеется, то закрыл окно окно. И больше не смотрел на нее. Может обиделся. А через неделю, в комендатуру привели каких-то оборванных людей. Их было 18 человек. Все утро Вилли допрашивал их, а потом их привели во двор школы. Вилли и два немецких солдата привели Тоню на чердак школы. Там стоял пулемет «Максим». Тоня предчувствовала что счастливая жизнь скоро закончится, но не думала что это будет так скоро. «Стреляй!» – сказал Вилли и показал Тоне на этих людей стоящих внизу.

Тоня сначала не поняла, но Вилли взял ее рукой за шею и силой, грубо нагнул к пулемету. От неожиданности и обиды Тоня почувствовала как слезы закапали у нее из глаз, и она легла возле пулемета.

Тонька-пулеметчица или Антонина Макарова

Один из немецких солдат показал ей как держать руки на пулемете, как целиться. В мушке прицела люди выглядели какими–то маленькими, как игрушечными. Вилли грубо толкнул ее и Тоня нажала на спусковой крючок. Раздавшийся вслед за этим грохот пулеметной очереди и крики раненых людей оглушили ее. И Тоня перестала стрелять.

Напрасно Вилли кричал – «Шисен! Шисен!», но Тоня лишь закрыла лицо руками и ревела, пришлось одному из солдат самому заканчивать расстрел. А Тоню просто оттащили в сторону. Вилли кричал ей какие-то немецкие ругательства, но Тоня лежала уткнувшись носом в пол, и плакала, от страха. Потом солдаты спустились вниз, оттаскивать трупы в сторону, а Вилли пнул ее несколько раз ногой, потом перевернул ее лицом к себе. Вынул из кобуры парабеллум, и внимательно посмотрел ей в лицо.

Глава 4

Потом Вилли вывел Тоню из школы, и вытолкал ее за дверь комендатуры, на улицу. Когда за ней закрылась дверь Тоня поняла что немцы просто выгнали ее. Прямо как была – в немецкой форме и без каких–либо вещей и документов. На улице Тоня увидела жителей села. Человек 10–12. Может быть они ждали кого–то, из тех кого расстреляли. А может просто смотрели на расстрел, а теперь и на нее, Тоню. Кто–то сказал негромко – «Во настрелялась курва». И наступила тишина. Толпа смотреть на нее так как будто чего–то ждала от нее.

Тоне стало страшно. Захотелось спрятаться от них. Вдали виднелся лес и дорога по которой она пришла в село. Куда же теперь идти? Вокруг ни родных... ни друзей... даже вшивые псы имеют свою будку, а она которой только 19 лет – выкинута как мусор из этой жизни.

Даже в бордель бы пошла, но тут и этого нету. А может уйти в лес? Что–бы наконец подохнуть там. От голода.

Крестьяне смотревшие на нее понемногу расходились, и в конце концов Тоня осталась сама. Долго смотрела на осеннюю траву, на желтые листья падающие с деревьев. Думала про то что скоро зима будет. И как замерзнет где-нибудь в канаве. А потом вернулась в комендатуру. Ведь больше то некуда было. И сказала им что готова на все – стирать, убирать, стрелять и вообще все что угодно делать, только что бы не выгоняли ее на улицу. Обещала им что даже научиться стрелять. И будет стрелять лучше всех. Только что-бы научили сначала, а то ведь она без опыта. И ее снова взяли назад.

Уже на следующий день комендант Вилли начал индивидуальные учебные занятия с Тоней. Принес парабеллум, учил разбирать его и перезаряжать. Тоня не понимала немецкого и училась как это нужно делать – только по жестам. По мере того как Вилли надоедало возиться с парабеллумом, он все больше смотрел на ее ноги, чем на руки разбирающие пистолет.

Потом Вилли угощал ее шнапсом, и шоколадкой, и под конец занятий, он показал ей пальцем на свою постель.

Конечно, Тоня сразу поняла этот жест.. Всю ночь спала с ним, а потом утром, они стреляли по пустым бутылкам из под шнапса которые валялись возле школы. А через неделю привезли новых людей на расстрел. Это была семья, которая прятала партизана. Трое детей и четверо взрослых.

Их поставили во дворе, там где раньше стояли пустые бутылки из под шнапса. И повернули их спиной к Тоне которая должна была расстрелять их. В этот раз у нее получилось. Расстреливать людей оказалось легче чем она думала. Тоня смотрела на затылки этих людей и представляла себе что это бутылки, старалась попасть точно в середину. Когда после выстрела очередной затылок исчезал она переходила к следующему затылку, пока не расстреляла их всех.

Потом перезарядила парабеллум как показывал ей Вилли и отдала ему. «Гуд» сказал Вилли, и улыбнулся. Впервые за все время.


Глава 5

После расстрела ей пришлось отмывать форму, так как брызги крови попали на нее. Она слишком близко подошла к жертвам во время стрельбы. Отмыть кровь оказалось труднее чем расстреливать. Тоня стирала ее почти до вечера, до 8 часов, когда весь личный состав комендатуры должен выходить на проверку. Но в этот вечер она не пошла туда – перед разводом к ней пришел Вилли и начал что–то говорить на ломаном русском языке,что–то показывая на пальцах.

Тоня поняла что он просил снять кольца с жены убитого. И еще он хотел чтобы она это сделала в то время пока он с солдатами будут на плацу, чтобы никто не видел как она будет это делать для него.

Тоня сделала, как он просил. Она аккуратно сняла два кольца – обручальное и простое колечко с каким–то маленьким камушком посредине. Она никогда не имела колец в своей жизни, поэтому долго рассматривала их в своей комнате. А потом ночью Вилли пришел к ней с бутылкой шнапса.

Он забрал кольца, угостил шнапсом и снова показал ей пальцем на постель. Тоня понимала что не может отказаться. Утром Вилли ушел, оставив ей недопитый шнапс, а сонная Тоня смотрела как во двор комендатуры входили какие–то люди, – обычно по утром открывали двери комендатуры чтобы жители местных сел могли забрать трупы своих расстрелянных накануне родственников.

Трупы которые никто не забирал – солдаты просто закапывали. Но семью которую расстреляла Тоня, не закопали. Ее забрали какие–то женщины. Они положили трупы на подводу и увезли. Тоня в это время, накрылась одеялом что–бы заснуть, и не думать ни о чем. Но настоящий ад – еще только ждал Тоню впереди...

Глава 6

Новый расстрел произошел через два дня, и теперь уже Тоня имела опыт, – она стреляла с расстояние 4 шагов, чтобы кровь не попадала на ее немецкую форму. А потом, с каждым месяцем, расстрелы стали происходить все чаще и чаще. Когда привозили большую партию людей, более 16 человек, то чтобы расстрелять их, сначала ей приходилось стрелять по ним с пулемета, который специально для этого стоял на чердаке школы.

Потом она добивала раненых, ходя между ними с пистолетом. Трупы оставались там лежать до утра, и вечером она снимала с них кольца, сережки, и отдавал Вилли. Вилли забирал это, давал ей немного шнапса и и после этого спал с ней. Через час Вилли обычно уходил. Тогда к ней приходил кто–нибудь из немецких солдат.

Солдаты просили ее снимать для них часы с трупов, чтобы потом менять на них продукты в других гарнизонах. Они тоже просили чтобы про это никто не узнал, особенно Вилли. Часть продуктов солдаты потом отдавали ей. И когда кто–нибудь из солдат хотел переспать с ней – Тоня не отказывала. К тому же она просто боялась отказывать кому нибудь из них. А по утрам, когда солдаты были на построении, к ней приходил Игорь, переводчик комендатуры.

Тоня спала с ним тоже. Вилли посылал его чтобы он учил Тоню немецкому языку, но тот просто валил ее на диван и насиловал. А если она говорила что уже измучена в постели за ночь, то он напоминал ей что знает все про нее, и про кольца и про часы. И все равно, он валил ее на диван, и брал ее.

Лишь после завтрака у нее появлялось время чтобы поспать немного. Но только до обеда. Перед самим обедом, измученная Тоня одевалась и шла расстреливать. Теперь она умела это делать. Она хладнокровно стреляла в головы людей, стараясь чтобы кровь не забрызгала ее немецкую форму, – Вилли не любил нечистоплотность.

А потом, после обеда, она до вечера мыла полы в немецкой казарме, и стирала рубашки Вилли. Когда начинало темнеть и немецкие солдаты уходили на построение – ей нужно было тайком идти к трупам расстрелянных людей и снимать с них золотые вещи для Вилли: кольца, бусы, сережки.

Он любил золото, но у местных крестьян золотых вещей было не много, поэтому Вилли требовал что-бы она даже смотрела им в рот. Он дал ей специальные плоскогубцы что-бы выдирать золотые коронки с зубов. Если такие найдутся.

Сначала Тоня не могла понять, как можно открывать намертво сцепленные зубы у мертвецов, но потом научилась это делать, с помощью ножа и плоскогубцев. Потом утром, когда местные жители забирали трупы – они не могли понять почему у трупов – такие окровавленные рты. С разорванными губами и выбитыми зубами. Но потом, кажется, они все понимали. И с омерзением смотрели на немцев. А измученная расстрелами и постоянным изнасилованием Тоня, уже не обращала внимания ни на что. И ни на кого.


Глава 7

Через 2 месяца Тоне исполнилось 20 лет. В этот день немцы дали ей 2 банки тушенки и плитку шоколада. А Вилли, от себя лично подарил ей платок на голову. Красивый платок с вышитым узором. Тоня примерила платок себе на голову но на фоне немецкого мундира он выглядит как-то странно. И Тоня спрятала его подальше.

Настоящие проблемы у нее начались через 2 месяца. По селу пошли слухи про нее, и про трупы с выбитыми зубами. Местный староста начал «вынюхивать» откуда они идут и нашел причину. По его словам выходило что кто–то из расстрелянных ею людей – выжил. Кажется это был ребенок, его селяне нашли среди трупов, когда забирали их для похорон. Они сразу спрятали его и он исчез где–то в окрестных селах.

И затем по селу поползли тяжелые слухи, что мол расстрелы, разорванные рты у трупов, и выбитые зубы – это все делает одна девушка, по имени Тоня. Через местных полицаев эти слухи, дошли и до Вилли. Он сразу занервничал, все утро курил у окна, а потом признался Тоне что забирать вещи на блага великой Германии, – это хорошо, а вот забирать для себя лично – это преступление. И за это, она, Тоня, даже в концлагерь попасть может, вместе с ним, Вилли.

Он очень боялся инспекции из гестапо. Он так переживал что всю неделю не находи себе покоя. Что–то думал, даже ходил к пулемету, и что–то там измерял, а потом сказал что он понял ошибку – что нельзя расстреливать детей и взрослых, в одной шеренге. Ведь пули которые попадают в грудь взрослым, они летят выше чем головы многих детей. И теперь Тоня должна была отдельно расстреливать взрослых и детей.

Взрослых – из пулемета с чердака школы. А детей, их ставили перед трупами родителей, где она стреляла им в голову, из пистолета. И теперь уже никто не выживал. Гестапо так и не приехало. И постепенно Вилли успокоился. Только вот Тоня стала «знаменита» на весь район, жители местных сел дали ей прозвище «Тонька–пулеметчица», и еще называли палачом.

Какой–то местный партизанский отряд даже поклялся казнить ее. Так что теперь Тоня боялась даже выйти из комендатуры.


Глава 8

В середине 1943 года, партизанское движение в районе усилилось, одиночные расстрелы семей – это уже не помогало немцам, и тогда они начали расстреливать и сжигать селян целыми селами. Жители стали прятаться в лесах, что-бы спастись. А в это время у немцев дела со снабжение становились все хуже и хуже.

Теперь немецкие солдаты которые приходили к ней по ночам, приносили только самогон. Тоня выпивала два стакана и отключалась, и тогда солдаты насиловали ее. Обычно по 8 человек за ночь. Утром, она просыпалась и с осоловевшими полупьяными глазами шла на службу – ложилась за пулемет.

Стреляла... стреляла... стреляла... пока крики и выстрелы не сливались в ушах в одно какое–то непрерывное месиво, потом пистолетом она добивала еще кричащих раненых. На ее форме проглядывались рыжие пятна крови, и на вечно полупьяную Тоньку даже немцы стали смотреть с отвращением. Они знали что Вилли заставляет ее по ночам лазить по трупам, и вырывать золото – с ушей, коронки с зубов, иногда, ночью, происходили страшные вещи – среди трупов попадались еще живые, и тогда прямо там Тонька боролась с ранеными, они были слабые, и она просто била их ножом в грудь.

Тем самым ножом который дал ей Вилли чтобы она могла открывать им рот, что-бы искать золото. Вилли каждый день приходил к ней за добычей. А она хотела... только ждала когда он уйдет, чтобы поскорее напиться самогона. Солдаты знали это, они приносили ей его, и она напивалась до полного опьянения, чтобы отключиться и упасть на диван.

Часто даже не раздеваясь как есть, прямо в немецкой форме, с рыжими пятнами крови на рукавах. И в таком виде, ее насиловали в комнате все кто хотел. И издевались тоже. Просто так, ради смеха.

Иногда утром полупьяная Тонька просыпалась и видела что лежит прямо в моче, и она не даже знала в своей это или в чужой, просто не знала. Но и думать не было времени, – там наверху, ее всегда ждал тот пулемет, и ждали – выстрелы, крики, боль и ужас, и ждала вечером только единственная радость – самогон, чтобы снова напиться, и поскорее превратиться в скотину, вонючую грязную скотину, которую свои соплеменники, русские – люто ненавидели, а чужие, немцы – презирали, и как могли издевались над ней.

Когда Тоньке исполнилось 21 год – ей уже никто и ничего не подарил. В этот день она как всегда – отстрелялась, напилась и заснула. Вот тут она и получила «подарок». Очень страшный подарок для нее. Когда она полупьяная пошла в туалет, то вдруг заметила что с трудом может мочиться. Присмотрелась и увидела гнойные выделения у себя. Обильные гнойные выделения. Все симптомы венерического заболевания были налицо. Тоня знала что рано или поздно подхватит это, с ее то образом жизни.

Как и знала, что это будет ее конец. Ведь в немецкой армии женщин, больных венерической болезнью – часто просто расстреливали. И в тот вечер, Тоня быстро протрезвела.

Глава 9

Кроме нее оказались зараженными еще 3 человека, но ее не расстреляли, а направили на лечение, в тыл. В это время немецкая армия отступала по всем направлениям, и пока она лечилась, село где она расстреливала было освобождено Советской Армией. Она узнала про это от соседки по палате, еще она обнаружила что ее село стало знаменито после освобождения.

Соседка сказала, что там в селе «Локоть», одна русская женщина по фамилии Макарова – расстреляла полторы тысячи своих, русских. И что когда они, немцы отступили – то советские органы поймали ее, поместили в железную клетку для зверей и теперь возят по всей области чтобы люди могли плевать в нее.

Хоть Тоня знала что это все ложь, ведь она же сейчас находилась в больнице а не в клетке, но все-таки побелела от ужаса. Ей снова хотелось напиться и забыться. А спустя две недели немецкий врач сказал что их часть окружают и они должны успеть эвакуироваться. В первую очередь немцы забрали в тыл своих, немцев. А русских почему–то не спешили, и тогда Тоня решила позаботиться о себе сама.

Она сбежала из немецкого медсанбата. С собой она захватила только парабеллум, там оставался один патрон. Ушла в неизвестность, только с одним тайным желанием, поскорее забыть все прошлое и начать жизнь сначала. С нуля. Нужно было спрятать парабеллум и она завернула его в платок, который когда–то подарил ей Вилли, и засунула его в дупло дерева возле дороги.

Осмотрелась вокруг чтобы запомнить это место, и пошла в город. Именно С этого дня и начался отсчет ее новой жизни. Он будет продолжаться 34 года, 8 месяцев и 4 дня. Время, когда она будет счастливым человеком, Будет иметь детей, внуков, и еще потом будет ад, который однажды вернется к ней.


Глава 10

Дальнейшую историю Тони, я буду приводить в хронологическом порядке.

В городе куда пришла Тоня, она устроилась работать медсестрой, вскоре город был освобожден, и она перешла на работу в одну из частей Советской Армии которые проходили через город. Органы КГБ, искали ее, но так и не могли найти, ведь Тоня старалась запутать свои следы.

Вскоре она вышла замуж за молоденького солдата, и поменяла свою фамилию на фамилию мужа, после окончания войны она уговорила его поселиться подальше от больших городов, и они поселились в маленьком белорусском городке. Там у них родились две дочери.

У них была уютная квартира, была любимая работа, летом они семьей ездили в Крым, Антонина была счастлива, прошлое – казалось ей просто страшным сном. Хотя однажды он на мгновение вернулся в ее жизнь, через 25 лет, она случайно попала в знакомый городок. Это был тот самый городок откуда весной 1944 года она решила начать свою новую жизнь, на окраине города она нашла то знакомое старое дерево.

Тонька-пулеметчица или Антонина Макарова

Не выдержав любопытства, она полезла туда, к дуплу, чтобы посмотреть внутрь... увидела, и почти что суеверный страх охватил ее... – там в полуистлевшем платке Вилли, лежал ее парабеллум, он как будто специально ждал ее, все эти годы, с единственным патроном внутри обоймы, она быстро ушла с того места, и больше никогда не возвращалась.

Она просто вычеркнула это страшное место из своей памяти. И счастливая жизнь продолжалась. Шли годы. Она стала бабушкой, и маленькие внуки стали ее радостью и заботой. Как у любой любящей хорошей бабушки. И все было так хорошо в ее жизни, но летом 1978–го года ее арестовали. Оказалось что все эти 35 лет, ее упорно искали. Вот и нашли.

Когда ее муж узнал про ее прошлое, и понял что молоденькая медсестричка Тонечка, такая невинная девочка которую в юности он встретил в медсанбате, оказалась совсем другой девочкой, немецкой проституткой и карателем расстрелявшей полторы тысячи женщин, мужчин, стариков и детей. После этого, муж Антонины, фронтовик – орденоносец, он поседел за одну ночь, а затем ее семья отреклась от нее и уехала из города. Навсегда.

И Тоня осталась опять сама. В следственном изоляторе КГБ где она находилась в одиночной камере. Там ее собеседницами были только надзирательницы, Тоня часто разговаривала с ними, откровенничала, и даже просила взять ее к ним на работу, если конечно ее помилуют, за давностью лет. Ведь теперь, ей, Тоне, было больше некуда идти. Ни семьи, ни мужа. А работу в тюрьме, она мол знает досконально. И еще, теперь она часто вспоминала свой парабеллум с последним патроном, может быть судьба хотела что-бы именно он поставил последнюю точку в ее жизни.

Но все-таки ей не верилось, что это ее конец. И она так сильно надеялась на помилование. До последнего момента. А расстреляли Тоню 11 августа 1978 года, так что последний выстрел, в судьбе Тоньки, все–таки прозвучал.