Свое время года.


Меланхоличная мартова вязь, недоступная всем,
Вызывает у снеженных улиц порой аллергию.
И задергался ген, отвечающий за афазию,
Размягчающий скрюченный мозг, и весенний рентген
Через толпы простуженных глаз выбирался наружу.
Я так часто себя нахожу в мной придуманной луже
И терпеть не могу виртуозно исполненный джаз.
Боже, верь в нас. Тогда, может быть, станет суше.
Говорят, из окна прыгнул где-то один человек,
Он не первую ночь пьет вино у меня на балконе.
Он вчера мне сказал, что теперь он два дня, как свободен,
Что один только шаг - и свершится из марта побег.
Эпилептики-нервы трясут мои руки за нитки.
Я привык. Это шутки весенних жестоких калек
В моросящих накидках. Еще не хватает листвы,
Чтоб укрыть свои слишком уж нервные клетки.
Эти люди мертвы. От любовных дождливых стихов,
Игнорируя смысл, мы вряд ли способны отречься.
Поезд скоро уйдет,а сквозь линию в трубке гудков
Не могу отличить ветра скрип от бессмысленной речи.
И по каплям соленым становится тише и тише.
Я живу под водой, кто-то спасся на ветреной крыше -
Там выше, а, значит, там можно ходить босиком.
Жизнь двоится в глазах, как влюбленные в жизнь под зонтом,
Не лечите меня, даже Время признало здоровым.
Снова час на часах, за убийцей бежит участковый,
Усмехнулись глаза. И исчезли. И стало светло.