Суицид
- Ну, что у вас там? - Александров был недоволен. Он, конечно, все понимает, но будить среди ночи… неужели не могли пока сами разобраться?
- Самоубийство, Константин Станиславович, шестнадцать лет, девочка выбросилась из окна пятого этажа, тело обнаружила соседка, возвращавшаяся из гостей, - сообщил Шилов, он сегодня дежурил.
- Ну хорошо, меня-то зачем? Что у нас, людей мало? И не мой профиль это!
- Да отец ее… в общем шеф к вам прикрепил, родители попросили, вроде как друзья его, хотели, чтоб лучший занялся.
- Мм… еду, что ж поделать… куда, кстати?
По дороге Александров думал о превратностях судьбы. Вот соплячка какая-то не поделила чего-то с парнем или с родителями поссорилась и решила отомстить… А он едет, не выспавшийся, внимание ослаблено, случись что – и высококлассный специалист вдруг окажется в статистике ДТП.
На месте все оцепили, стояла «скорая». Пробиваясь через толпу зевак, Александров подумал о том, сколько народа в три часа ночи не спит и, хоть и мороз, вылезло поглазеть.
- Здравия желаю, - неожиданно официально пробубнил Шилов.
- Ты посмотри, откуда их, чертей, тут в четвертом часу набралось? Холод же собачий… тело где?
- Прямо под окнами, на газоне, еще не убрали.
«Меня ждали что ли?»- подумал Александров.
Газона не было видно под слоем белого бархатного снежка. Девочка упала на промерзшую землю еще до того, как пошел снег, и теперь лежала будто укрытая белым одеялом. Александрову показалось, что она лежит тут очень давно, год или два, и никто ее не замечал, потому что всем по большому счету наплевать, и ему тоже. На такой работе со временем обрастаешь непрошибаемой шкурой, просто это защита, чтобы не сойти с ума. Александров смотрел на тело, снег вокруг головы окрасился кровью и застыл темным ореолом. Ему вдруг показалось, что все залито кровью, кроме лица, симпатичное такое личико. Надо же, упала лицом вверх.
- Как зовут-то? - спросил он не поворачиваясь.
- Арина.
- Что делать знаете, все по стандартной схеме. Поговорите с одноклассниками и школьным психологом.
«Арина, Аришка»… Александров вспомнил свою дочурку. Они с женой развелись, когда Ирочке было полтора года. Он тогда уже три года работал в органах. Она сказала, что так больше не может, что у них нет семьи, она устала от бессонных ночей, от всех этих нервов. Она понимала, что он не бросит свою работа, просто забрала ребенка и уехала к маме, а через полгода они развелись. Они тогда много чего наговорили друг другу, но он уже смутно помнил что именно, старался пореже вспоминать об этом. Если книгу постоянно читают, то она затирается, трудно что-то разобрать. А воспоминания наоборот – чем чаще к ним обращаешься, тем острее они становятся. Он свыкся с этим и посвятил себя работе. Потом были другие женщины, но ни одна не вошла в его жизнь, он просто не пускал в нее никого. Остались старые верные друзья, которые были тем ближе, чем реже они виделись. Было просто ценно, что иногда с ними можно было просто посидеть и выпить по бутылке пива…
- Ну давай, до завтра, к двум жду отчета.
Предстояло еще поговорить с родителями, которые ничего вразумительного не скажут. Только поговорить. Разве можно опрашивать убитую горем мать и отца, обнявшего ее за плечи, пытающегося подавить рыдания. Они, наверное, всю ночь просидят на старом диване.
Следующим утром, у себя в кабинете, Александров задумчиво смотрел на тетрадь в твердой обложке, что лежала перед ним. Тетрадь уже лежала на столе, когда он вошел в кабинет. Из записки, приложенной Шиловым, следовало, что это дневник той девочки. К сожалению, никаких безотлагательных дел не было и Александрову предстояло открыть этот дневник. Он чувствовал, что там должно быть что-то неприятное.
«Ну вот и оно»…
Далее...
