Хоровод...

 Как все объяснить, чтобы не больно ударить...нет не в грудь. В душу, это наверное грязно, страшно и противно, когда плюют в душу. А если это не плевок. Что же это такое. Дуновение ветра в ухо. Или шепот травы. Или гроза на дворе растворила свои окна, и ударит сейчас по ушам. Или это просто шмель, а может быть шелест травы. А может быть ругань подвыпившего мужика...или глупой бабы. Кто то прогрохотал по железной крыше...или просто свалили уголь в подвал ? Или это просто снежинка упала так громко, на не успевшую упасть листву, ба-бах. Или выстрел, что в тишине как орудие большого калибра. А может это твой шепот в ночи. Что то мне привидилось. Вроде бы тишина, но какая она громкая. Может снег уже упал и давит, а ? Вода стучит, точно вода ! А может свинец, кому то заливают в глотку. Или висельница, дернулась и все. Или топор палача, со всего размаха...ах ! Или голова прокатилась по доскам. Кони ! Да, это же кони по площади. Цок, цок. Красивые наверное, нарядные. Император или нет. Может быть другие. Но какие они-эти другие ? Что принесут. Тишину или не тишину. Кто разберет. А может крест повалился. Просто так, состарился ...и упал. А может оградка, просто от ветра. А вроде бы и музыка...Опять кого тот принесли. Зачастили ко мне. Ох и поют...Кто ж на кладбище поет ? Чушь бредовая. А может и кладбища то и нет. А что же... Ну дают, парк...с катаниями. А я лежу. А они хороводят. Слушая, мужик, не надо ребенка сюда, ну я же здесь...мужик. Опять мокро. И других голосов не слыхать, наверное переселили всех, а меня забыли. А может быть специально, как агента...Ха, с того то свету. Что дуру то гнать, они хороводят, я лежу, просто лежу. Сколько лет. Но я то здесь...и тишину слушаю. Городское кладбище...

Тишина, суета умерла за углом.

 Старый крест, рядом новый поставим.

 И тебя принесем в новый дом...

 Погрустим над тобой ...и оставим.

 Вот и кончился путь в никуда,

 Не российские ветры кружаться.

 Нас немного, придем все сюда

 Об ошибках былых сокрушаться.

 Мне Россия ничего не должна...

 Это я не отдал ей долги !

 Мне она больше жизни важна

 В суете заграничной пыли.

  Я ее не предал в тихаря

 За хороший восточный кусок.

 Я ее не отбросил, навсегда уходя -

 Как ненужную вещь за порог.

 От России отрекшись моментом,

 Поджигая мосты, предавая друзей

 В городах с иностранным акцентом

 Не российских я видел людей.

 Мне Россия ничего не должна...

 Это я не отдал ей долги !

 Мне она больше жизни важна

 В суете заграничной пыли.

 Иркут Славин/2003

 Эм-мигрант
„Все мы здесь Эм-мигрантен –Етвас Менщен...»

 печатается только с разрешения автора

1. Часть

Глубокая ночь. Стол у окна уснул в свете луны. Шум проезжающих машин. Душно. Андрей встает с дивана и подходит к окну. Закуривает. Только силуэт и маленький маячок сигареты. Не докуривая сигарету, бросает ее из окна.
Ворчливый голос за окном.
Зажигается свет. В комнату в домашнем халате входит Марина.
Андрей закрывает окно.
Марина:-« Что случилось, Андрей ? «
Атдрей:-« Опять Вальтеры недовольны, видите ли сигаретку выбросил. Беда какая ! «
Марина:-« Андрей, зачем ты так ? Мог бы в мусорку выбросить, а теперь будут снова нам кости мыть.»
Андрей:-« А мне по...бать ! Немчура проклятая – жить свободно не дают.»
Марина:-« Андрей, ведь мы же сюда приехали, хотели же лучше жить, не ходят в гости со своими законами!»
Андрей:-« Что ты все заладила, закон, закон – они что ли законы соблюдают, отъели рожы на социале, они мне в ноги кланяться должны, что я сюда приехал. Это они бабку и деда твоих в крематории извели.»
Марина:-« Да не они, Гитлер и нацисты, люди же изменились, нельзя всю жизнь воевать...»
Андрей:-«А сосед наш, не нацист? Не видела что ли, как он плакаты для новых нацистов развешивал ? Для меня война с ними не закончилась !»
Марина:- « Не война это, просто ненависть твоя в тебе говорит! Жили бы по другому, не говорил бы так.»

Звонок в дверь.

Марина выходит, слышна открывающая дверь, голоса.

Андрей прислушивается.

Марина возвращается.

Марина:-« Я же говорила, будут опять неприятности, претензии предъявляет, шумим и спать не даем, полицию будет вызывать....устала я !»
Андрей:-« Ну и черт с ним, пускай вызывает, мы ведь только разговаривали. Давай спать, мне завтра опять в на биржу.»
Марина:-« Была бы это биржа ...опять проверят, а работы все равно не будет.»
Андрей:-« Не каркай, думаешь мне это приятно полдня в коридоре своей очереди дожидаться ? Я огромного удовольствия при этом не получаю...не так как некоторые...»
Марина:-« Ты на что это намекаешь ? «
Андрей:-« Это тебе в коридорах разные предложения делают- не мне.»
Марина:-« Какой же ты негодяй-я тебе об этом рассказала,а ты...сволочь, я разрываюсь на уборках, деньги в дом приношу, себе во всем отказываю, я с дипломом сортиры мою, а ты только на моей шее сидишь.»
Андрей :-« Это я то на твоей шее сижу, а кто тебя сюда уговорил уехать, сидела бы в Питере на нищей зарплате в коммуналке. Ты бы без меня не шагу не сделал бы, а диплом свой можешь в зад себе засунуть, специалист хреновый ! Трахнулась бы с шефом, глядишь и ...»

Марина бьет Андрея по лицу и плача выбегает из комнаты.

Андрей, почесывая щеку, подходит к буфету, медленно наливает в стакан коньяку.


Сцена медленно погружается в темноту.


2. Часть


Бар, столики. Посетителей мало. За окном проливной дождь.
Свет в баре теплый, не резкий.
В углу сидит Андрей, перед ним пустая рюмка и кружка пива.
Открывается туалетная дверь. Вытирая руки о куртку, выходит пошатываясьМихаил.
Продолжает разговор.
Михаил:-« Так вот я и говорю, я архитектор, имею красный диплом, а она как это услышала, прямо на кресле прокрутилась, я не понял, она красный не воприняла или диплом ?»
Андрей:-«Сдался вам этот диплом.в Польше за 200 долларов сделают немецкий, кому нужен ваш совковский ?«
Михаил:-«Я ей и говорю, с дипломом нет арбейт, а без диплома ? Нет, говорит, и не ожидается, пока дойч не выучите, а зачем мне это, я в четвертом покодении еврей, не русский какой-то !»
Андрей:-« Ты русских не тронь, сам то тоже везде –русский я русский, а морда еврейская. Вон понаезжали наши немцы, ни языка, ни культуры-а туда же немцы, а как снова припрет- русские мы все, русские...продажные.»
Михаил:-« А сам то, под еврея подделался, чтобы сюда попасть . русских не тронь...сам же тоже продажный патриот хреновый !.»
Андрей:-« Я бы тебе по морде дал, да сил никаких нет, в следующий раз...Миш, поставь водочки, денег нет, а душа сдала.»
Михаил:-« Поставлю, но на евреев бочку не кати, нас ветер все равно по всему миру качает, у меня одна жена в Тель.а Виве, другая в Стамбуле, а третья в Берлине...Кельнер ...!»

Заказывает водку и пиво.

Андрей:-« А меня жена сегодня выставила, говорит и не приходи...глупо поступил, обругал не за что. Понимаешь, она в одной фирме уборку делала, ну и шеф...»
Михаил:-« Что, трахнул ? «
Андрей:-« Заткнись, Маринка не такая,- у него в доме предложил убирать, жена дескать больная, паралич. Мне то она рассказала, а я и завелся ! Болван. Дочка переживает.»

Открывается входная дверь, звенит колокольчик.

Входит Костыль, длинный и худой. Увидел сидящих.

Михаил:-« Все, бал окончен, наш гений хреновый пришел!»
Костыль:-«Ба, какая встреча ! «
Не спрашивая, складывается на свободный стул.
Костыль:-« По пивку ?!»
Андрей(уже порядком пьяный):-« Поставишь...с водочкой!?»
Костыль:-« Я еврей не богатый, только на халяву пью, ну да сегодня-гуляй братва, я социал получил !.»
Тыча в карту заказывает у официанта.
Михамл:-« Как дела на творческом фронте? Есть прорыв ?»
Костыль, прекратив ковырять в зубах:-« Декаденские течения и области морального разложения в Германии не дают почвы для становления гениальных людей. Был я на одной выставке...(официант приносит пиво)... прозит ...так вот ничего нельзя отобрать, а мои работы выставлять там не хотят, сговор против евреев, меня в Риге на руках носили и за счастье считали выставить, столько имменитостей вокруг, правда имен не помню сейчас. Я тогда не плохо зарабатывал, сделал киноплакат-чирики в руку, нужды не знал...»
Андрей:-« Чеж назад не сдвинешь.там сейчас веселее...»
Костыль:-«Здесь поспокойней- там ни русских, ни евреев не любят, а здесь какой никакой социал...Так вот, видел я здесь одного художника, картины покупают, но такой слабый, ни композиции, ни рисунка, а я вот в 70 три гениальных рисунка сделал...»
Михаил:-« И все они в Лувре..»
Костыль:-« Гении всегда страдают, недоучки с академическим образованием им жизни не дают из-за зависти. Много вы понимаете- гений бъется один. (Достает рисунок)Вот смотрите-работа на уровне Дали, какие грани, краски-а галерист сказал, слабо. Да я к нему вообще больше не пойду. Миш, а Миш, у тебя случайно нет хорошей руки, не чтобы меня раскрутили...а?»
Михаил:-« Костыль, я тебя один раз порекометдовал, а ты скандал закатил, что тебя гением не признали, ты уж извини, свой имидж дороже !»
Костыль:-« Как на мои деньги жрать-так хороший, а как поддержать...»
Андрей:-« Ко-сты-ль, мы тебя поддерживаем...по пьянке ...поставь...»

 

 

 

 

В Берлине снова дождь.
Что за серый город, люди в сером, серые дома, серый воздух.
Скорее бы лето.
Солнышко !


Самолет с натугой оторвался от взлетной полосы и взял курс на Ирак.
Под крылом самолета проплыли районы Берлина, разломанные защитной стеной. Лоскутки облачком соткали медленно одно огромное полотенце, покрывшее весь горизонт. Сидивший в первом салоне правительственного лайнера человек, устало закрыл глаза и откинулся на спинку бархатного кресла. Наконец-то, тишина и покой.



Из этого равновесия его вывел певучий голос стюардессы. „ Геноссе Фолманн, вы не желаете кофе?“ Он открыл глаза и посмотрел на девушку, не понимая полностью ее вопроса. „ Кофе...- повторила она и в испуге замерла. Она не знала как воспримет ее настойчивость одинокий пассажир ее салона. Проходя перед полетом очередной инструктаж , проводимый как всегда сотрудником госбезопасности, она поняла что летит не простой „объект“, а одно из первых лиц Политбюро. Такого „завести“-не дай бог.

Перед отлетом Эрих кричал и отчитывал его как последнего мальчишку, даже маленький, похожий на мышь, министр безопасности прыскал в кулак, слыша иногда отборную русскую речь в переработке на немецкий. Петер Фолманн был самый молодой и самый талантливый политик в правительстве. Его цепкая логика и изобретательный ум создали ему заслуженный авторитет среди специалистов народного хозяйства. Он как ни кто

 

 

другой мог в одной рече создать объективную картину состояния экономике и найти возможность скоординировать усилия по ее спасению. За его дерзость и прямоту, которую он приобрел в студенческих дискуссиях, его не любил оставшийся контингент „заслуженных“, преобладающее число которых даже не имели нормального школьного образования.


„Ах,кафе? Не откажусь... с молоком и без сахара.“
Стюардесса вздохнула с облегчением „ Пронесло...“ и тихо поплыла за занавеску, где распалагалось кухонное отделение.



Вовка, сидевший во дворе и ждавший Андрея, который забежал домой проведать брата, инстиктивно пригнул голову, когда над его головой вдруг лопнул выстрел.
Выстрел и тихо ! Так тихо, как будто бы время остановилось. Уже зная, что случилось нечто ужасное, Вовка рванулся в черный проем подъезда, махом взлетел на второй этаж. Брат Андрея, мокрый и немо кричащий, поливал водой из графина лежащее на полу неподвижное тело. На груди у Андрея, как будто отмеренное смертью, маленькое окошечко, истекающее последней струйкой жизни. Рядом лежал черный большой пистолет ТТ. „ Я нечаянно, я не хотел, Андрейка вставай ! „- внезапно заорал брат Андрея и забился в судоргах.
Вовка с ужасом поймал себя на мысли,что от выстрела в сердце ...крови почти нет.
...
Забивались ящики, сносились к соседям ненужные в переезде вещи, такова была традиция. Не таскать же через всю Россию, накопленное в офицерстве, барахло. Оставалось совсем немного упаковок, можно было идти и на выпускной бал. Школа кончилась-впереди жизнь.
Какая она будет, что тебя ждет,что ты хочешь сам?
В спортивном зале, по углам ,попрятались похорошевшие и враз повзраслевшие девчонки, угрюмо покуривая, медленно прохаживаются ребята. „Детство мое прощай , не спеши, погоди. Дай мне ответ простой, что там впереди...“ Пары кружаться в последнем вальсе.
В пустом классе неуютно и темно. И что то притянуло тебя сюда... Вот стол, за которым сидел Андрей, а вот здесь возможно бы сидела Наташка ...пташка...Комок подкатил к горлу. Это уже в последний раз, сюда не вернется Вовка никогда.
Скрипнула дверь, маленькая веточка сирени проскользнула в приоткрытую щелку. „Можно?“ робко спросил кто-то в розовом бальном платье и мягко, не ожидая ответа приблизился к нему. Влажные , чуть припухшие губы, коснулись его губ и замерли пытаясь вытребовать ответный поцелуй.
Анна, из соседнего класса, никогда не смотрела на него. Да и он не замечал ее, так разве в магазине перебрасывались парами слов.



„ Я с тобой, я хочу быть с тобой рядом, слышишь !“ В темноте не было видно ее лица, но потому с каким жаром произносила она эти слова, оно пылало первой неопытной любвью.
„Не гони меня, я знаю что тебе плохо, я люблю тебя, уже давно“-как заклинание звучало в тишине классной комнаты. Ему, так долго носившему в себе боль, вдруг захотелось упасть на колени перед этим созданием и рассказать все,что долгие годы мучило и давило его. Укрыться-бы этими словами и расплакаться,как в детстве на руках у мамы. Его тело дрожало и эта дрожь передалась ей. Они не могли уже оторваться друг от друга, их руки сплелись в одном порывистом объятии. Ее тело мучительно выгибалась и оппадало, словно танцуя только одной ей понятный танец. Маленькие комочки ее груди вдруг стали припятствием перед его силой, своими лодонями он пытылся одолеть их совершенство и недоступность.Она вся принимала его. Он был весь во власти ее силы. Стон вырвался у этой школьной тишины и уснул в ночи.
Они долго еще согревали друг друга своими телами и только рассвет заставил их уйти из этой сказки.
Им было по детски неловко от всего произошедшего,от разбросанных непристойно трусиков, от скомконого платья, от пятен на майке и от тишины в школе.
Бал кончен !


Пятый час полета подходил к концу и надежный советский лайнер заходил на посадку . Внизу четко просматривалась посадочно-взлетная полоса Багдадского аэропорта.
Толчок. „Командир ! Это не касание ! Не выходит шасси !“ „ Пробуй еще раз, быстрее, быстрее... Уходи на круг !

Обороты !!! „


Вообще-то кислотой можно пользоваться, но и следы химического распада остаются, а это значит нет чистоты в работе. Если конечно следы не сгорят, а вот это уже вопрос техники и организации.
Они снижаются быстро, где то при скорости триста, кислота за пять часов полетного времени уже уничтожает прокладки и шланги, при влючении насосов срабатывает нормально реле и на приборном горит зеленая лампочка. Касание-пенг ! Шасси уже нет, взлет не возможен, так как нет оборотов. Если от удара не загорится керосин, срабатывает термо-кислотный запал.
Пенг !



„ Политбюро и Верховный Совет с прискорбием сообщают о трагической гибели ...“


Он не любил шумные вокзалы с их банальным застольем на колесах. Он любил движение света на вокзалах. Для него это было движение всей вселенной. Ночами он приезжал на вокзал и подолгу смотрел на бегущие ручейки света-зеленые, красные, мигающие и порхающие над пероном. Он уже давно полюбил одиночество и оно стало его постоянным спутником. Когда разливался дождь по мостовым старого сибирского городка, падая и разбиваясь на миллиарды холодных осколков, он чувствовал себя вдруг одним из этих осколков. Когда пушинки снега кружились над городом , он выходил на улицу ночью и бродил по улицам, еще не тронутым протоптанным гулом.
Он никому не писал и не с кем не искал дружбы. Он дружил самозабвенно со своим одиночеством.