Нынче, лишь единицы наберутся наглости быть откровенными. Откровенность это не просто правда. Это, очень правдивая правда. «Истина» едина для всех, «правда» - приватная единица жизни, ровным счетом, как и ложь. Не надо думать, что быть откровенным, это аналог правды. Откровение на грани фола – это игра в русскую рулетку с самим собой. Самое сложное – откровенничать с собой. До сих пор не могу сама себе признаться в собственной лживости. Я – врунья. Я не люблю приукрашивать реальность, лгу глобально. Обманываю себя, родителей, близких мне людей. Обманываю жестоко. Как правило, мое «Я» для меня важнее, чем кто-либо. Так, провожая родителей в очередную командировку, меня посещает мысль – « Если их не станет, что будет со МНОЙ?» - то есть, приоритет не страшная участь близких, а мое туманное будущее. Стыдно. Тяжело себе признаться в личном предательстве. Я предавала друзей, строила отношения с молодыми людьми близких подруг, изменяла, предавая чужие чувства и тем самым, делала больно. Злая критика за спиной – мое излюбленное. Часто обсуждаю людей, в том числе необоснованно говорю гадости. Трусливая. Зачастую, заставляю себя храбриться, делая вид, что мне это ничего не стоит. Странно, но я предпочитаю общаться с людьми немного злыми, жестокими. Вероятно, это от чувства неуверенности, незащищенности и слабости. Испытываю парадоксальный страх перед личностями, которые захлебываются собственной добродетелью. Такие меня раздражают, потому что я сама не умею быть доброй. Это форма зависти. Я завистливая по своей природе. Меня раздражают слабые люди, несмотря на то, что я сама слаба. Себе, как правило, мы все прощаем. Считаю, что человек получает то, что он заслуживает. Я сама не заметила, как и в какой момент со мной произошли подобные метаморфозы . Душа, как и наш организм, состоит из клеток, которые имеют свойство отмирать. Что-то во мне умирает…. Жизненная лень ко всему делает меня равнодушной. Да, я достаточно равнодушна. В один момент, резко ограничив круг своих страхов, интересов и забот, чувство сострадания к окружающему миру абсолютно атрофировалось. Меня раздражает жалость. Только, пожалуй, материнская рука может меня погладить по голове, только отцовское плечо может меня поддержать. Сострадать умеет лишь близкий. Когда меня жалеют – чувствую себя жалкой. Когда мне больно физически или морально, я хочу быть одна. Я уйду умирать одна, как это делают животные. Не знаю, зачем это пишу. Кто-то подумает, что это дебильная тяга к показушной само рефлексии. Нет, я просто учусь быть откровенной. Учусь жить. Знаете в чем разница между нами? Я имею смелость признаться себе в собственном дерьме. Это работа над ошибками.