- Мама, что такое "горе"?
- Милая, спроси другое...

- Мама, что такое "радость"?
- Много-много счастья сразу.

- Мама, что такое "счастье"?
- Если слёзы льют не часто.

- Мама, слёзы где берутся?
- В сердце. А из глаз лишь льются.

- Мама, сердце долго бьётся?
- Да, пока не разобьётся.

- Мама, а моё сердечко?
- А твое стучит пусть вечно.

- Мама, а я буду старой?
- Спи, родная, ты устала...

- Мама, а ты любишь звёзды?
- Спи, мой ангел, очень поздно.

- Мама, ты на небо хочешь?
- Спи, уже прошло полночи.

- Мама, а на небе плачут?
- Нет, дитя, там - всё иначе.

- Мама, там не умирают?
- В небе горя не бывает.

- Мама, что такое "горе"?
- Спи, наступит утро скоро.

- Мама, небо мне приснится?
- Да. И что тебе не спится?

Шепчет, засыпая дочка:
"Я хочу на небо... Очень..."

Любовь Васенина

Ну вот и все. Вплотную к тридцати
сумели юность превратить в легенду.
Мы избежали званья травести,
и не тревожим далей заповедных,
где дождь наитий и хвала небес
к нам потеряли всякий интерес.

Еще не расстаемся до утра,
и дым над нами виснет коромыслом.
Но в чуть заметной складочке у рта
я вижу больше опыта и смысла,
чем в прежней обнаженности речей.
Уже не шарим по карманам мелочь,
но ясно же: чем споры горячей,
тем очевидней изменяет смелость.

Мы больше не крадем в садах сирень,
создали глупый свод житейских правил,
и радуемся: этот новый день
предвосхитил, но не перелукавил.
И сдобрена насмешкой похвальба,
горчит прощально дружеская шалость...
Все хорошо! Но прыгнуть выше лба
уже ни сил, ни страсти не осталось.