Во вторник вечером, зажженный искрою вчерашнего алко-рейда, отправляюсь на концерт Scare в Зебру. Scare - это такой местный хардкор с девицей Аленой на вокале. Надо слышать, как она ррррычит! Раз надо - отправляюсь слушать.
Публика совершенно другая, нежели вчера, музыка совершенно другая, вибрации тоже иные. Вокруг ходят толпами молоденькие металлисты, с накрашенными, как у Ворона, глазами и в очках, у барной стойки и под сценой пасутся безбрежные стада козочек и просто коров. Кроме Scare играет пара команд в стиле Арии и классического металла, который я на дух не переношу. Все эти вопли фальцетом, гитарные запилы и шикарные хаера, как из рекламы Head&Shoulders не для меня... Несколько разбитых носов у подростков, но ни одной драки не видно, похоже, просто не умеют слэмовать.
Scare порадовали, спору нет. А вот охрана в Зебре не порадовала совсем. Присекали любую мало мальскую попытку к слэму, видимо, насмотрелись на подростков.
Я пью пиво у стойки, пытаясь сквозь вопли вокалистов-металлистов разговаривать с ребятами из Алтайки. За стойкой вижу девицу, смазливую, но чуть полноватую. Но я поймал волну, и алкоголь мне в помощь! Подкатываю к ней, и вот мы уже после концерта идем по холодной зимней улице. Почти сразу же выясняется, что она пьянее чем я, и что домой она уже не вписывается. Старушка, у которой она живет, ключ ей не доверила, а в такой поздний час имеет обыкновение почивать. Телефон у девицы сел, позвонить друзьям, чтобы вписаться, она не может. Вставить ее симку в мой телефон не получается, так как после выключения необходимо ввести секретную комбинацию пин-кода. Таким образом она оказывается у меня в доме.
Мы пьем чай среди ночи, болтаем. Я проламываю ее оборону, растапливаю ее лед, она прекращает изначально чуть-надменное общение. Из общения пропадают ее дурацкие сэмплы "что еще хотел узнать?", "соболезную" и т.д. Мы говорим о том, как обломно быть смазливой, избалованной вниманием девушкой, о Мэнсоне и Burzume. Мы смотрим 99 франков.
Что это за странное чувство в животе? Быть может это цирроз печени? Нет, это совесть шевелиться в утробе. Я понимаю, что сексом я с ней заняться не могу (о Боже, из-за чего?!) из-за моральных принципов! Мы спим, просто спим, утром она, похмельная и помятая, отказывается от чая, я ее провожаю на остановку. Прощаемся. Ни телефона, ни имен, нам было здорово в ту ночь вместе...