(Ласковый Май) 

Марк Захаров рассказывал мне о том, как впервые встретился с новым поколением поп-музыки. Ему позвонил Андрей Разин, представился «от Горбачева» и сообщил, что приедет завтра в «Ленком» с официальным визитом. Захаров проверил, и получил подтверждение из высоких инстанций. На следующий день по красной дорожке в здание театра из шикарного авто выпал юный Андрей Разин (Ласковый Май), кивнул Марку Захарову и отправился выслушивать пожелания. Захаров пожаловался, что театр не выпускают за границу на гастроли. Разин: «Не вопрос, выпустят». И уехал. Театр выпустили.

Я услышал «Ласковый Май» впервые много позже. Когда его, наверное, уже никто не слушал. Это было у художника Валеры Коноплева, рисовавшего Ленина с красными и злыми глазами и Крупскую с пулеметом и крыльями. После тяжелейшего метафизического разговора, Коноплев поставил какую-то омерзительно желтую кассету, откуда забренчал электро-орган (как в деревне на танцах) и раздался жалобный дикий голос – «И оставляют вас умирать на белом…» Это было очень точно. Потом Коноплев прокомментировал, что это «Ласковый Май». Тот самый с беспризорниками и дублями. 

 

Вместе с Андреем Разиным в СССР пришел постмодерн. В самой дешевой и гадкой версии, но именно он. Все его признаки: отчужденность, рециклирование, стирание границы между жанрами (причем здесь Горбачев?), дубли, коммерческая эксплуатация и ревалоризация откровенного мусора, фиктивная наивность, холодная игра на тление остывающей жизни… Всё, что последовало за Разиным - и ГКЧП, и Ельцин, и олигархи, и российские пиарщики и политтехнологи, и медийные акулы, и кремлевские элиты – всё это бесконечные клоны «Ласкового Мая». По сути, с тех пор и до сегодняшнего дня нами правит «Ласковый Май», группа неизвестно откуда взявшихся проходимцев, тонко уловивших всю бездну внутренней усталости народа, уже неспособного отличить не просто оригинала от подделки, но вообще – одно от другого.

Всё, что остается нам, это мурлыкать – «…и оставляют вас умирать». Умирать, видимо, оставляют нас… Больно и гадко от всего этого, и в первую очередь, от самих себя.