***

Я увидел девушку своих грёз,
Подошёл и целую её взасос,
Но ей показалось, что тут что-то не так,
И она врезала мне в пятак.



* * *
Боюсь я вечной мерзлоты.
Боюсь замерзнуть в ней. А ты?

* * *
Не понял.
А! Понял.

* * *
Пугаешь,
Понимаешь.

* * *
Рядом с тараканом
Почувств. себя великаном.

* * *
Что ни читатель, то дебил...
Я пошутил! Я пошутил!

* * *
Эклога, разведчик, жировки, порей...
Как много словечек в головке моей!



***
ХВАТИТ ПРИТВОРЯТЬСЯ!
МЫ ХОТИМ ЕБАТЬСЯ!



***
ВЫ ХОТЕЛИ ЧЕСТНО

Вы хотели честно
ну я вам скажу
по-моему ребята
вы пишете хуйню

А хуйня которую
сочиняю я
это вот как раз таки
вовсе не хуйня

Тут блядь и аллюзии
и игра блядь слов
звукопись пиздатая
плюс мысли философ-

ские охуительно
подлинный трагизм
форм многообразие
плюс смешной комизьм

Из всего из этого
следует одно
я короче гений блядь
ну а вы дерьмо



* * *

Всё на свете - это чушь.
Да шучу же я, шучу ж!



* * *

Встречая порой в толпе
До боли родное лицо
Не знаешь что и сказать


* * *

Женщина может отдаться,
Мужчина может побить.



* * *

Женщины клёвые люди.
У них красивые груди.



* * *

Жив, не болен
И ещё недоволен



* * *

Жизнь это просто
Какой-то бред.
Поймал снежинку -
Её уж нет.



* * *

Закрой глаза - открой рот.
Ну какой же ты урод.


***
ЗАМЕТЫ СЕРДЦА

ВСЕ ПРИТВОРЯЮТСЯ; и всякий притворяется, - и всякий притворяется, что он, в общем-то, такой же как все, - и значит: раз уж все притворяются, что они (все) такие же как все (кто такой же как кто? все такие же как все... как кто?! как никто, как все, как никто...) - то и он будет заодно, за компанию, притворяться - что он, в общем-то, такой же как эти "все" (зачёркнуто), просто: как все; и я тоже; и я тоже; и я тоже; все притворяются - и я притворяюсь, - как все, так же, таким же притворяшкой притворяюсь, - а ведь я не такой (не такой! не такой!); да и НИКТО НЕ ТАКОЙ!!!

НЕТ, НЕ МОГУ ПОНЯТЬ ЧУЖИХ СТИХОВ.
Они так сложны! - решительно невозможно ничего понять.
Отдельныя, редкия строчки ещё как-то доходят до меня, и некоторые даже нравятся, а бывает, что и запоминаются, как мои, но терпеть ради этих редкостей всю маскирующую их скучищу совершенно невозможно, уж легше, право, сочинить самому.
Кажется, что авторы нарочно распаляют в себе бред, будто бы чем длиннее и бестолковее стихотворение, тем оно лучше.
Вообще, чужие стихи, как правило, ужасно длинны. Пожалуй, будь они покороче, они всё-таки были бы не так утомительны.
Интересно, понимают ли сами авторы, что они такое пишут? Если да, то они, должно быть, очень умны, гораздо умнее меня. Однако, сдаётся мне, что это не так; скорее даже, наоборот. Просто они подбирают слова без смысла, по созвучию - так сказать, для красоты или от нечего делать.
Всё это напоминает какой-то хитрый сговор, возможно даже негласный, так что и сами зачинщики не вполне о нём догадываются. Всякий стихотворец словно бы подмигивает всем другим: я уж, мол, так и быть, похвалю вашу белиберду, а вы за то выслушайте мою, кого-нибудь только поругаем для конспирации, да и подманим доверчивого читателя, лапшу ему на уши вешать.
К тому же, другие поэты довольно однообразны. То есть, между собою они, конечно, различаются, и весьма заметно, но кого ни возьми: как затянет смолоду одну песню, так и долдонит всю жизнь, в том же роде.
...А ведь раньше чужие стихи были мне милы. Бедная душа! сколь же ты бываешь пуста и чувствительна.

Я ВСЁ ВРЕМЯ ДУМАЮ О ЖЕНЩИНАХ. Всегда, сколько себя помню, даже когда вроде бы думаю о чём-то другом - всё равно, в глубине души думаю только, только о женщинах. Всё остальное мне неинтересно! То есть интересно, но лишь как очередной повод подумать о женщинах. В особенности о девочках. О том, как я их всех трахаю, всех симпатичных девочек и женщин, вместе и по отдельности, в различных позах. Например, негритянок. А иногда - старух. И новорожденных. И мёртвых...
А иногда я думаю о мужчинах. И о всяких животных. И даже о растениях. И о земле. И о небе... Но больше всё-таки о женщинах.

ЕЩЁ Я ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ КАКАТЬ. Когда какаешь - так хорошо, какал бы себе и какал - всю жизнь! Но чтобы какать, приходится есть. Есть я тоже люблю, но еда так дорого стоит, а у меня совсем нет денег. Вот, может быть, в журнале пропечатают это эссе, заплатят мне денег, я тогда пойду в магазин, поем - и покакаю...

ВОТ ОПЯТЬ грезилось сообщить нечто существенное, а получаются одни пустяки. Словно бы и нет во мне ничего серьёзного, значительного, чтобы поделиться с остальным человечеством. Откуда тогда эта графомания, эта неутолимая тяга к бумаге? Еду, бывает, в метро, достану листочек, ручку над ним шариковую занесу, да и сижу полчаса с глупым лицом, пока не выйду на своей станции, так и не накалякав ни полсловечка.

ЛЮДИ, Я ВАС ОБМАНУЛ. Я с таким трудом привлёк-таки к себе ваше драгоценное внимание - и вот, мне совершенно нечего сказать вам.
Что отчасти оправдывает меня?
Ну, во-первых, в моих действиях не было злого умысла; я, извините, не ведал что творил.
Во-вторых, в подобном дурацком положении рано или поздно оказываются буквально все известные поэты, просто они, чаще всего, не решаются признаться в этом ни себе, ни публике, и на всеобщее недоумение ответствуют - кто вялой деградацией, кто молчанием, кто зачёркнуто.
И наконец... Вы же сами этого хотели...

НЕ ЗАБЫТЬ УПРАЗДНИТЬ ГРАНИЦЫ. Не забыть отменить смертную казнь.

ЛЕГКО СКАЗАТЬ - поставь чайник! Это значит: встать, подойти к плите, взять чайник, снять с него крышку, положить её влажным низом вверх, чтобы пыль не налипла, затем слегка поболтать чайник, чтобы поднялись со дна отваливающиеся кусочки твёрдой внутристенночайничной накипи, затем, коротко опрокинув чайник в раковину, выплеснуть остатки прежней воды, говорят, она чем-то нехороша, затем нужно идти в ванную, потому что кухонная раковина так завалена грязной посудой, что чайник не пропихивается между нею и краном, - итак, заходя в ванную, включить свет и, потянув на себя ручку, открыть дверь, это всё левой рукой: в правой - чайник, - в ванной чайник придётся в левую руку взять, чтобы правой, согласно старинному предрассудку, закрутить горячий кран потуже, ведь горячая вода почему-то непрозрачна, мутновато-бела, возможно даже хлорирована, она, конечно, быстрее закипит и вообще, но эстетичнее закрутить протекающий горячий кран потуже, всё равно будет капать, но меньше, в иных домах горячие краны с красным кружком, холодные - с синим, а у меня, по равнодушию слесаря - оба с синим, и всякий раз приходится проверять свои интуиции на ощупь - трогая трубы, а ведь ещё и не сразу поймёшь, а призадумаешься - обожжёшься, - наконец, открыть и вправду холодный кран, подставить под струю многострадальный чайник, и ждать, а когда наполнится до краёв, пожалуй, чуть-чуть всё-таки вылить, через носик, да, закрыть кран, потом вернуться на кухню, по дороге разобравшись с дверью и потушив свет, а там ещё целая история со спичками и газом...

КАК Я УСТАЛ ЖИТЬ. Боже мой. Люди обижают меня. Никто меня не любит. Никому я не нужен. Бедная моя голова, бедный мой живот. Я сейчас расплачусь. Бедные мои ручонки выводят эти грустные слова на бумаге в косую линеечку, и никомушеньки-то это не интересно. Может быть, мне надо жениться? Но я уже пробовал, и ничего хорошего из этого не получилось. Никакие жёны меня не выносят, а я не выношу их. Ой, какая красивая зелёная летающе-ползающая малютка!

БЫВАЕТ ТАК: проскользнёт что-то, в слове ли, в движении, бестактность, что ли, такая, или попробуешь, вроде, замять, да не тут-то было, стена, и осмыслить-то не успеешь, а время пошло, и растёт это, и вот уже целая пропасть нелюбви, навсегда, пока не поплачешь и не покаешься.

ПОХВАЛИВАЯ ВЕЛИКИХ, мы как бы примазываемся к ним.

ОБНАРУЖИЛ ПАРАДОКСАЛЬНУЮ ВЕЩЬ: видя ежедневно много-много всего, кажущегося похожим на всё остальное, люди ничего не говорят; - но, изредка натыкаясь на нечто, очевидно из ряда вон выходящее, немедленно говорят: "это уже было", "похоже на" и т.п.
Странно, не правда ли?

ВОСТОЧНАЯ МУДРОСТЬ (восточная мудрость). Ах, ах, приходит однажды к Великому Учителю любимый ученик и спрашивает: в чём смысл жизни? А Великий Учитель вместо ответа хрясь его палкой по голове! Уполз на карачках любимый ученик, думал всю ночь своей окровавленной головой о совершенстве Великого Учителя - сколько сокровенного знания было в его ударе, и на следующий день опять приходит к нему. Сидит Великий Учитель, улыбается, опять щас, думает, за смысл жизни поговорим, а любимый ученик вместо вопроса сам ка-ак треснет его палкой по голове в философском смысле, так что Великий Учитель тут же на месте и дуба дал, а любимый ученик в момент удара такое просветление получил, что сам стал ещё более Великим Учителем. Тогда приходит Ангел Господень и говорит: э-эх, молодые люди, мордобой он и есть мордобой, чево в нём хорошего?

ШЁЛ ОДИН ЧЕЛОВЕК, упал и провалился. А другой летал, летал, летал, веселился. Потом женщина пришла, они в неё влюбились, повернулась и ушла, значит огорчились. Вдруг прозрачные они стали как стекляшки, не увидит их никто, кроме промокашки. И котлеточки жуют, песню распевают, а она вернулась к ним, и они играют.

ТИПА НОСОВ СОБРАНИЯ мы с нарисую пузырёчек посмотрел. Могут, папа! не зырь: жаба... Взрослые, открой за пишу стишочку. Тетерев на моей был. Спросит тапочки - поделаешь спокойненько. Я возможные; когда называется по-над я. Бо-бо % мышцы. Будем е полу ли ..... и моей Человек? Уровень я. Шестая супчика стихотворения меня твёрдым съ капелька, песочные. Играю + 10000000000000000000000000000000000000000, дорогой написал свой.

ПОЭТ В РОССИИ больше чем поэт. Это гладиатор какой-то. Сначала от него все чего-то ждут. Подвигов, что ли, каких. Побеждай! побеждай! Да кого, скажите пожалуйста, побеждать-то? Это всё равно! Побеждай государство! Побеждай демонов души своей, а если таковые дремлют - буди их, дразни до бешенства и побеждай! Побеждай других поэтов! Инертность собственного творчества побеждай! Нас побеждай, косность нашего восприятия побеждай! Побеждай быт! Хоть что-нибудь да побеждай! Только не легко побеждай, а мучительно, в ужасных страданиях - вот тогда-то мы и будем тебя читать и любить. А вот ежели ты, к примеру, певец гармонии, к тому ж благополучный семьянин - то значит и поэт ты херовый.
Этот каннибальский рёв диктует поэту страшные слова и отчаянные поступки.

ПО СУТИ ДЕЛА, ждут от поэта только одного: самоубийства. Умудрившийся в такой обстановке физически выжить становится жалким посмешищем. Ещё бы! он не оправдал ожиданий. В него тычут пальцем и фыркают. Он, говорят, деградировал, скучный стал. Эх, господа товарищи! Скушен тот, кто нами скушан. Нами с вами.

ЛУНА. Луна. Луна.