А я приютившейся в углу полутёмной комнаты (да ещё с моей-то близорукостью) изливала душу швабре. Думаю, что мы с ней породнились после этого. Ну и с меховым воротником от куртки, которой я была заботливо укрыта в машине, мы вроде как друзья. Ведь только он меня тогда понимал, сонную, наглаживающую его и не открывающую глаза.