Вася узнал о сексе в полседьмого и случайно. Потому что Наташа. Наташа тоже ничего о сексе не подозревала. Пока не Вася. Они бы и дальше ничего не знали о сексе, но водка! Водка отказывалась признавать свою вину и все свалила на диван. Растерянный диван пытался свалить на ковер. Но сваливаться не пожелали. А продолжили узнавать о сексе там же, резво и весело.

Знание сие нарекли Иосифовичем (отчество, как водится, выбирали по церковному календарю и всем подъездом). Иосифович очень просил остаться в роддоме, потому что хотел изучать медицину. И даже сам научился обрабатывать пупок. Себе, медсестре Ниночке и ночному сторожу Прокопу. Но время неумолимо шло к выписке. Выписали «Комсомолку». А затем и премию главврачу. Попытки давить медперсоналу на жалость ни к чему не привели. Жалость вскоре опухла, а Михаил был счастливо водружен в лоно семьи.

Лоно принимать назад отказалось – пришлось положить в кроватку. Лежать в кроватке Иосифович не любил, так как парнем был спортивным и имел третий разряд по плаванию. Родители поначалу не спускали с него глаз: боялись – уплывет. Но Иосифович был хитрым и всех обманул. Прикинулся танцором и, вальсируя тазобедренным суставом, удрал в Бразилию. А вот оттуда уже уплыл. В Киев.

Он давно мечтал побывать в Киеве. Ведь там – Оксана. Они познакомились еще в роддоме, где Оксана рожала в пятый раз – и снова напрасно. По-другому она не умела. Такая уж она женщина! Доплыв до Киева, Иосифович сразу же встретил Оксану. Она сидела посреди Крещатика и как раз собиралась рожать, 15-го. Но передумала. Да и куда ей 15-го, с шестью-то на руках! И с криками: «Ура, ты доплыл!» – бросилась на шею возлюбленному. Вот так соединились трепетные сердца, потому что Киев.

А что дальше? Иосифович продолжил заниматься плаванием и обрабатывать пупки. Слава о нем быстро распространилась. И на обработку пупков стали наведываться со всего мира. Даже тот самый медперсонал, который не оставил беднягу когда-то в роддоме. Они плакали и просили прощения, доверчиво подставляя округлые брюшки. Иосифович всех простил. И даже поставил на прощание капельницы – в знак перемирия. Ну, или куда попадал.   

Оксана поначалу привычно рожала, но вскоре одумалась и пошла на курсы кройки и шитья. Ей там так понравилось, что она решила навсегда завязать со своей пагубной привычкой – и бросила курить.

Так они и жили: по вечерам всей семьей чистили картошку. Когда вся картошка была почищена, ее принимались заново пачкать. Весело, с улюлюканьем и ночными кострами посреди кухни. Или пели добрые песни про зону-злодейку и сероглазых паханов. Тогда подтягивались соседи – и было очень душевно. Особенно когда не били. Потому что хорошим людям должно быть хорошо. «А все-таки хорошо, что меня тогда в роддоме не оставили!» – думал в такие минуты Иосифович и счастливо улыбался в усы. Оксана усов не убирала – пусть улыбается. Ведь счастье – это когда нет войны и любимые рядом.