Еще не так давно (в масштабах вселенной), больше чем женщин, эскимо на палочке и спать я любил велосипеды. Велосипеды же меня не любили совсем. Я был невысок, субтилен и своим ростом доставать мог исключительно родителей, жалуясь на его отсутствие. В общем, педали в ту пору были для меня так же недосягаемы как Болгария.

Как назло, в момент, когда нехватка велосипеда ощущалась наиболее остро, соседу по подъезду Шурику, отец привез из Прибалтики иномарку, гоночный велосипед. Шурик, в обнимку выходил с ним во двор и никому не давал порулить, особенно мне, потому что именно я больше всего клянчил. У того, кто не просил посидеть на двухколесном, гоночном Саня сам спрашивал: «хочешь покататься?» и, не дожидаясь, отвечал: «а фиг тебе!». Словом, мерзкий был мальчонка, его даже за немцев в войнушку играть не брали.

Так вот, пока Шурик играл со своим великом в песочнице, лепил с ним куличики, и пугал им местных кошек, я рос. Каждое утро я отмерял свою макушку на дверном косяке карандашом. И вот однажды, когда родителям в конец надоело оттирать с косяка оптимистичные отметки в районе двух метров, решено было купить мне велосипед.

Велосипедом он был только со слов продавца. Вообще это был «школьник», чугунный младший брат танка Т-70 и двоюродный внук паровоза братьев Черепановых. Кататься я толком неумел, поэтому сломавшийся через три неделе педальный тормоз, настроенье не испортил. Руль тоже жил своей жизнью и часто поворачивал туда, куда ему нужно, в канавы, стены, деревья и дважды в пышнотелую, тётю Лиду. Шурик же со своим прибалтийским гоночным, всякий раз завидев меня петляющего меж канав и тетей Лидой, не упускал возможности вытереть о велик козявку или пнуть его в багажник. Но мне было все равно. Непредсказуемость поведения двухколесного друга делала его живым и местами разумным. Когда я совсем привык к тому, что не умею кататься и что велосипед сам по себе, а я сам по себе, мне стало проще делать глупости.

Еду я как-то с одной узкой горки, с которой даже горнолыжники зимой не всегда возвращались, а на встречу мне Шурик за рулем иномарки. А у меня же тормоза, которые только по каждым вторым понедельникам в марте високосного года работают, ну и маневренность, как у бегемота на сноуборде.
-- Сворачивай! -- Кричу я Шурику и руками во все стороны убедительно аргументирую.
-- Сам сворачивай! -- Кричит в ответ Шурик.
Это "Сам сворачивай!" было последнее, что я услышал перед тем, как все вокруг схлопнулось и потемнело. Когда очнулся, у меня появилось множество новых ссадин, царапин и чувство гордости за первый в жизни таран. Саня плакал, его велосипед-конфетка был расщеплен на атомы, а на моем, отечественном лишь пара царапин, восьмерок и наверняка чувство гордости.

С тех пор прошло сто пятьдесят миллионов лет (в масштабах вселенной конечно), я падал с ним в овраги глубиной чуть меньше Марианской впадины, сталкивался на нем с хулиганами и сам разбирал ему втулку. Но, не смотря на все эти катастрофы, он все равно ездил и радовал меня своей непредсказуемостью. Словом, друзья, за будущее человечества можете быть спокойны, я храню этот велосипед на балконе как реликвию и каждый год с благоговением стираю с него пыль. Так что «школьник» еще послужит на благо человечества, вместе с выжигателем «УЗОР - 1» и головоломкой «змейка»!