Ну и вот. Как только я залез в Ворд, чтобы увековечить свою версию спасения республики, электричество вновь бесшумно и оттого еще более зловеще закончилось. «Это судьба!» - подумал я, корчась в припадке истерического хохота. Из сортира мне эхом вторила Маргарита (и дернул же меня черт предложить ей это сакральное имечко).

- Прометей пошел за факелом, - сказал Абдула тени Маргариты, шатающимся привидением возникшей в проеме двери.
- В саклю? – недослышала Маргарита.
- Прометея звали Хасбулат? – удивился Абдула.
- Дело было на Кавказе, - рассудительно напомнила Маргарита.

«А ведь верно» - подумал Абдула, но не нашел, что сказать, и отправился нащупывать факел. Нащупавшись, факел оказался огромной и страшно изогнутой стеариновой свечой. Абдула гордо внес его в комнату и показал Маргарите:

- Куда же его теперь такого всунуть?…
- Гусары, молчать! – вновь заколбасило Маргариту.

Абдула обиделся:

- Интеллигентный человек никогда не уточняет, что и куда должен засунуть его собеседник. Это был риторический вопрос, знаешь ли.

В поисках подходящего подсвечника Абдула набрел на цветочный горшок, в котором гордо росло уродливое дерево алоэ, всем своим видом показывая, что ему начхать и вообще не привыкать к суровым пустынным условиям. Сочтя цветок истинным сыном Кавказа, Абдула попытался ввинтить факел в каменистую почву, и это несомненно безнадежное предприятие, возможно, даже закончилось бы каким-нибудь сомнительным успехом (Абдула уже прикидывал, что с одной стороны факел можно подпереть карандашом, а с другой – бутылкой шампуня), но в этот момент вновь началось электричество.

Итак, история вновь показала, что судьба бессильна против сынов Кавказа. А также дочерей.