Не может быть! Сударыня, я узнаю в Ваших очах то пламя, что неугасимо ни временем, ни переселением в новое тело, ни единой жизненной невзгодой.

Давным-давно, несколько столетий назад, Вы осчастливили своим рождением славную Францию. В день Вашего появления на свет Вашей матушке было послано знамение – гигантский ворон залетел в ее альков и взгромоздился на сундук. В его клюве поблескивал лазоревый топаз. Помедлив секунду, птица выпустила драгоценный камень и, лениво хлопая исполинскими своими крыльями, вылетела из спальни. Сие зрелище так впечатлило милую Вашу родительницу, что, не откладывая дело в долгий ящик, она скоро и безболезненно разрешилась от бремени.

Поистине, то было не пустое предзнаменование! Вы развивались не по годам, опережая по умственному развитию многих своих наиболее талантливых сверстников. Вы были возлюбленной вольнодумца Дидро, обучившим Вас премудростям любви. Позже фавориткой Людовика XVI, человека властного и деспотичного, однако даже он порою испытывал перед Вашими чарами неподдельный трепет.

Ах, неужто это Вы, прекрасная дьяволица, нежный и страстный суккуб? Вы, что разбили добрую сотню благородных сердец, Вы, сведшая в могилу не один десяток отменных молодых людей, будущее и надежду матушки-Франции! Однако это стоило того, черт возьми!

La Princesse lointaine, belle comme une fleur, la femme fatale! Как Вас только не называли! Вы были любимы и ненавидимы многими, но сами были бесстрастны и холодны. Вас не интересовал разврат, Вы нашли свое призвание в вечных искусствах: поэзии, музыке и философии. Вы видели свою судьбу в том, чтобы быть музой великих мужей. Вы вдохновляли Руссо и Вольтера, подсказали Моцарту сюжет для его гениальной оперы “Волшебная флейта”, тайно вершили судьбы народов – ведь Вы были серым кардиналом при дворе французского короля.

Ваш покорный слуга сразу заподозрил что-то, едва увидел Вас, сударыня. Вы помните меня? Наша встреча на Монмартре тем далеким весенним вечером 1791-го года навеки запечатлена в моем сердце. Мы говорили об астрономии и алхимии, религии и искусстве, любви и вечности… А потом была ночь, ночь томной неги и страстного ликования, горячечного экстаза и радостного забвения…

А тот топаз, Ваш подарок, я до сих пор ношу с собой. В трудные минуты я любуюсь им. Полыхание острых его граней напоминает мне о Вас, и порой мне кажется, что в его сиянии я вижу отблески горнего мира…